«Страны Балтии выбрали роль фронтира»
Литва вслед за Финляндией готовится отменить запрет на размещение на своей территории оружия массового уничтожения и иностранных военных баз. Эта норма закреплена в Конституции с момента ее принятия в 1992 году. Профильный комитет Сейма уже поддержал изменения, теперь решение должны принять парламентарии. Если поправка будет принята, Литва станет еще одной граничащей с Россией страной, устранившей юридические препятствия для возможного размещения ядерного оружия. Что это будет значить для самого Вильнюса и есть ли шанс на нормализацию отношений между Россией и странами Балтии — в интервью «За рубежом» с главным редактором Baltnews, с политическим обозревателем Андреем Стариковым.
— Можно ли сказать, что Литва, обсуждая отмену конституционного запрета на размещение ядерного оружия, задает новый тренд в Европе?
— Нет, в данном случае Литва не находится в авангарде, а скорее догоняет другие страны. Например, Финляндия уже сняла подобные ограничения. У непосредственных соседей Литвы — Латвии и Эстонии — такого конституционного запрета вообще не было. Более того, представители этих государств неоднократно заявляли, что не возражали бы против появления ядерного оружия на их территории.
Сторонники изменения Конституции Литвы используют именно этот аргумент: страна оказалась своего рода «белой вороной» внутри НАТО, поскольку другие участники альянса располагают большей свободой действий. В Вильнюсе считают, что запрет, принятый в совершенно иных международных условиях, сегодня связывает стране руки.
Когда эта норма вводилась, отношения России и стран Балтии были другими. Был период, когда их высшие должностные лица приезжали в Москву, в том числе на мероприятия 9 Мая. Поэтому многие документы того времени исходили из совсем иной политической обстановки.
— Ограничение касается только размещения ядерного оружия?
— Нет, его содержание шире. В конституционной норме говорится не только о ядерном оружии, но и об иностранных военных базах.
Иностранные военнослужащие уже присутствуют в странах Балтии, однако юридически их объекты оформлены как национальные полигоны и военная инфраструктура принимающих государств. Формально управление остается за национальными властями. Полноценная иностранная военная база — это несколько иной статус: фактически государство в государстве, имеющее собственное руководство и действующее по правилам направившей его страны.
Поэтому отмену запрета можно рассматривать не только в контексте ядерного оружия, но и как подготовку к более глубокой передаче части полномочий в сфере обороны. В случае серьезного кризиса территория Литвы и потенциальный театр военных действий могут в значительной степени перейти под внешнее управление.
— Какое ядерное оружие потенциально может появиться у Вильнюса?
— Само по себе изменение Конституции автоматически не приведет к появлению ядерных вооружений. Вряд ли в Литве появятся шахтные пусковые установки, ядерные боеголовки или собственная «ядерная кнопка» у президента страны. На сегодняшний день такой сценарий выглядит фантастическим.
Однако существуют и более реалистичные варианты включения Литвы и других стран Балтии в западную систему ядерного сдерживания. Речь может идти об использовании их территории и воздушного пространства стратегическими бомбардировщиками, способными нести ядерное оружие, о размещении соответствующей инфраструктуры и проведении специальных учений.
Сегодня страны Балтии обсуждают этот вопрос не только с США. Они также проявляют интерес к инициативам Франции, поскольку Париж располагает собственным ядерным потенциалом. Президент Эммануэль Макрон неоднократно поднимал вопрос о возможном расширении роли французских сил ядерного сдерживания в обеспечении безопасности Европы.
Кроме того, возможно более тесное участие Литвы в ядерных программах НАТО. Это могут быть учения с авиацией и другой техникой, способной обеспечивать применение таких вооружений, а также о включении литовской инфраструктуры в соответствующее военное планирование.
Таким образом, практическое значение отмены запрета заключается прежде всего в устранении юридических препятствий. Будут ли новые возможности затем использованы США, НАТО или Францией — вопрос отдельный.
— А как это может отразиться на безопасности самой республики?
— Более глубокое включение страны в систему ядерного сдерживания повышает уровень военной эскалации. Соответствующая инфраструктура, аэродромы и другие объекты могут быть включены в перечень потенциальных целей для ответного или превентивного удара.
Впрочем, страны Балтии уже являются возможным театром военных действий в случае прямого конфликта России и НАТО. Поэтому отмена конституционного запрета не создает этот риск с нуля, но может повысить военное значение литовской территории и увеличить количество потенциальных целей.
В целом, на мой взгляд, сегодня в странах Балтии оборонная повестка оказывает чрезмерно большое влияние на политику. Под предлогом обеспечения национальной безопасности можно обосновывать рост военных расходов, расширение полномочий силовых структур и сокращение финансирования других направлений — например, здравоохранения или образования.
В результате возникает самоподдерживающаяся спираль: чем выше напряженность, тем больше требуется вооружений и военной инфраструктуры, а их наращивание, в свою очередь, усиливает напряженность.
— Есть ли шанс на потепление отношений между Россией и Прибалтийскими странами?
— К сожалению, этот вопрос не зависит ни от прибалтийских политиков, ни от жителей этих стран. Сложившаяся система не изменится лишь потому, что к власти придет новый президент — хороший человек, который захочет, например, снова продавать россиянам латвийский виски, который раньше ввозили в Россию в гигантских объемах. Я, естественно, шучу: там лишь приклеивали акцизные марки и отправляли товар дальше.
Но суть в том, что такие системы сами по себе не меняются. К власти приходили разные политики, те, кого в России считали здравомыслящими людьми, прагматиками или представителями бизнеса. Однако принципиально ничего не менялось, поскольку роль отдельной личности в таких условиях невелика. Система продолжает работать независимо от того, кто ее возглавляет.
Она была сформирована еще в начале 1990-х и с тех пор воспроизводит сама себя. Конфликт с Россией заложен в деятельность государственных институтов, основополагающие документы, программы культурной политики, учебники истории, национальный кинематограф, литературу и публицистику.
— И это никак невозможно изменить?
— Изменить ситуацию способны только внешние процессы. Это необязательно война — речь может идти об изменении большой политической карты мира.
Новые исторические условия заставят эти небольшие страны заново определять свое место. Такие государства находятся между крупными державами или большими центрами силы и должны выбирать собственную модель поведения.
Моделей не так много. Можно примкнуть к одному из блоков, стать его фронтиром, восточным флангом, крепостью, полигоном и объектом для первого удара.
Другой вариант — нейтралитет. Третий — попытка стать мостом между крупными центрами силы и зарабатывать благодаря выгодному географическому положению, торговле, транспорту, логистике и транзиту.
Страны Балтии выбрали первый вариант. Но баланс сил и политическая карта еще будут меняться. Будет создана новая архитектура безопасности, потому что ничего вечного не существует. Мы помним Версальскую систему, затем блоковое противостояние и биполярный мир — советский и капиталистический блоки. На смену нынешней ситуации тоже обязательно придет что-то новое.
Это заставит все государства искать свое место в новом политическом мире, в том числе страны Балтии. Что именно они тогда выберут, неизвестно. Возможно, ситуация станет еще хуже. Возможно, некоторые из них вообще исчезнут как государства. В истории бывает и такое.
Беседовала: Дарья Римская
Иллюстрация: «За рубежом», Leonardo.ai
— Можно ли сказать, что Литва, обсуждая отмену конституционного запрета на размещение ядерного оружия, задает новый тренд в Европе?
— Нет, в данном случае Литва не находится в авангарде, а скорее догоняет другие страны. Например, Финляндия уже сняла подобные ограничения. У непосредственных соседей Литвы — Латвии и Эстонии — такого конституционного запрета вообще не было. Более того, представители этих государств неоднократно заявляли, что не возражали бы против появления ядерного оружия на их территории.
Сторонники изменения Конституции Литвы используют именно этот аргумент: страна оказалась своего рода «белой вороной» внутри НАТО, поскольку другие участники альянса располагают большей свободой действий. В Вильнюсе считают, что запрет, принятый в совершенно иных международных условиях, сегодня связывает стране руки.
Когда эта норма вводилась, отношения России и стран Балтии были другими. Был период, когда их высшие должностные лица приезжали в Москву, в том числе на мероприятия 9 Мая. Поэтому многие документы того времени исходили из совсем иной политической обстановки.
— Ограничение касается только размещения ядерного оружия?
— Нет, его содержание шире. В конституционной норме говорится не только о ядерном оружии, но и об иностранных военных базах.
Иностранные военнослужащие уже присутствуют в странах Балтии, однако юридически их объекты оформлены как национальные полигоны и военная инфраструктура принимающих государств. Формально управление остается за национальными властями. Полноценная иностранная военная база — это несколько иной статус: фактически государство в государстве, имеющее собственное руководство и действующее по правилам направившей его страны.
Поэтому отмену запрета можно рассматривать не только в контексте ядерного оружия, но и как подготовку к более глубокой передаче части полномочий в сфере обороны. В случае серьезного кризиса территория Литвы и потенциальный театр военных действий могут в значительной степени перейти под внешнее управление.
— Какое ядерное оружие потенциально может появиться у Вильнюса?
— Само по себе изменение Конституции автоматически не приведет к появлению ядерных вооружений. Вряд ли в Литве появятся шахтные пусковые установки, ядерные боеголовки или собственная «ядерная кнопка» у президента страны. На сегодняшний день такой сценарий выглядит фантастическим.
Однако существуют и более реалистичные варианты включения Литвы и других стран Балтии в западную систему ядерного сдерживания. Речь может идти об использовании их территории и воздушного пространства стратегическими бомбардировщиками, способными нести ядерное оружие, о размещении соответствующей инфраструктуры и проведении специальных учений.
Сегодня страны Балтии обсуждают этот вопрос не только с США. Они также проявляют интерес к инициативам Франции, поскольку Париж располагает собственным ядерным потенциалом. Президент Эммануэль Макрон неоднократно поднимал вопрос о возможном расширении роли французских сил ядерного сдерживания в обеспечении безопасности Европы.
Кроме того, возможно более тесное участие Литвы в ядерных программах НАТО. Это могут быть учения с авиацией и другой техникой, способной обеспечивать применение таких вооружений, а также о включении литовской инфраструктуры в соответствующее военное планирование.
Таким образом, практическое значение отмены запрета заключается прежде всего в устранении юридических препятствий. Будут ли новые возможности затем использованы США, НАТО или Францией — вопрос отдельный.
— А как это может отразиться на безопасности самой республики?
— Более глубокое включение страны в систему ядерного сдерживания повышает уровень военной эскалации. Соответствующая инфраструктура, аэродромы и другие объекты могут быть включены в перечень потенциальных целей для ответного или превентивного удара.
Впрочем, страны Балтии уже являются возможным театром военных действий в случае прямого конфликта России и НАТО. Поэтому отмена конституционного запрета не создает этот риск с нуля, но может повысить военное значение литовской территории и увеличить количество потенциальных целей.
В целом, на мой взгляд, сегодня в странах Балтии оборонная повестка оказывает чрезмерно большое влияние на политику. Под предлогом обеспечения национальной безопасности можно обосновывать рост военных расходов, расширение полномочий силовых структур и сокращение финансирования других направлений — например, здравоохранения или образования.
В результате возникает самоподдерживающаяся спираль: чем выше напряженность, тем больше требуется вооружений и военной инфраструктуры, а их наращивание, в свою очередь, усиливает напряженность.
— Есть ли шанс на потепление отношений между Россией и Прибалтийскими странами?
— К сожалению, этот вопрос не зависит ни от прибалтийских политиков, ни от жителей этих стран. Сложившаяся система не изменится лишь потому, что к власти придет новый президент — хороший человек, который захочет, например, снова продавать россиянам латвийский виски, который раньше ввозили в Россию в гигантских объемах. Я, естественно, шучу: там лишь приклеивали акцизные марки и отправляли товар дальше.
Но суть в том, что такие системы сами по себе не меняются. К власти приходили разные политики, те, кого в России считали здравомыслящими людьми, прагматиками или представителями бизнеса. Однако принципиально ничего не менялось, поскольку роль отдельной личности в таких условиях невелика. Система продолжает работать независимо от того, кто ее возглавляет.
Она была сформирована еще в начале 1990-х и с тех пор воспроизводит сама себя. Конфликт с Россией заложен в деятельность государственных институтов, основополагающие документы, программы культурной политики, учебники истории, национальный кинематограф, литературу и публицистику.
— И это никак невозможно изменить?
— Изменить ситуацию способны только внешние процессы. Это необязательно война — речь может идти об изменении большой политической карты мира.
Новые исторические условия заставят эти небольшие страны заново определять свое место. Такие государства находятся между крупными державами или большими центрами силы и должны выбирать собственную модель поведения.
Моделей не так много. Можно примкнуть к одному из блоков, стать его фронтиром, восточным флангом, крепостью, полигоном и объектом для первого удара.
Другой вариант — нейтралитет. Третий — попытка стать мостом между крупными центрами силы и зарабатывать благодаря выгодному географическому положению, торговле, транспорту, логистике и транзиту.
Страны Балтии выбрали первый вариант. Но баланс сил и политическая карта еще будут меняться. Будет создана новая архитектура безопасности, потому что ничего вечного не существует. Мы помним Версальскую систему, затем блоковое противостояние и биполярный мир — советский и капиталистический блоки. На смену нынешней ситуации тоже обязательно придет что-то новое.
Это заставит все государства искать свое место в новом политическом мире, в том числе страны Балтии. Что именно они тогда выберут, неизвестно. Возможно, ситуация станет еще хуже. Возможно, некоторые из них вообще исчезнут как государства. В истории бывает и такое.
Беседовала: Дарья Римская
Иллюстрация: «За рубежом», Leonardo.ai
15.09.2026
Важное
Новый вид спорта с футбольным мячом и изогнутым столом выходит на Азиатские игры и стремится получить олимпийский статус.
17.09.2026 09:00:00
Ирина Прохоренко, доктор политических наук, заведующая отделом международных политических проблем ИМЭМО РАН — о жилищном и демографическом кризисах, экологических угрозах и политической фрагментации современной Испании в проекте «Альманах "За рубежом"».
16.09.2026 11:00:00
Другие Интервью
Интервью с Фергусом Макинтошем – главой одного из старейших в мире отделов по проверке информации в американском еженедельнике «Нью-Йоркер».
Интервью с Послом Российской Федерации в Республике Кабо-Верде Андреем Мартыненко.
Интервью с Чрезвычайным и Полномочным Послом России в Японии Николаем Ноздревым.
Интервью со старшим научным сотрудником Института государственной политики имени Джека Гордона при Международном университету Флориды и экспертом по космической политике Лаурой Дельгадо Лопес.