«Фактчекинг похож на работу механика, разбирающего автомобиль»

В условиях растущего потока дезинформации, когда определить первоисточник стало крайне сложно, издателям как никогда необходимо проверять достоверность публикуемых материалов. О важности этого процесса, получившего название «фактчекинг», не понаслышке знает Фергус Макинтош — глава одного из старейших в мире отделов по проверке информации в американском еженедельнике «Нью-Йоркер».

-Что представляет собой фактчекинг?

-Редакционный фактчекинг похож на работу механика, разбирающего автомобиль. Ему нужно осмотреть каждую деталь, отполировать при необходимости, убедиться, что все работает исправно, и только потом можно приступать к сборке. Конечная статья должна содержать точную, объективную и убедительную информацию, представленную в контексте и изложенную оптимальным образом.

-Знаменитый отдел по проверке фактов американского журнала «Нью-Йоркер» был основан почти сотню лет назад. Расскажите подробнее о его создании.

-В 1927 году журнал опубликовал портрет популярной в 1920-е годы поэтессы Эдны Сент-Винсент Миллей и сопроводил его небольшим текстом, в котором, как оказалось, имелся ряд грубых ошибок. Например, в нем утверждалось, что ее отец был портовым грузчиком, хотя он работал учителем. Мать поэтессы направила в издание жалобу, и основатель журнала, занимающий должность главного редактора, осознал, что к фактам следует относиться гораздо серьезнее. Так что можно сказать, что родоначальником отдела фактчекинга в «Нью-Йоркере» стала недовольная мать!

В 1980–1990-е годы, когда журнал стал публиковать длинные, иногда на несколько номеров, репортажи на серьезные темы, отдел расширился. Как раз тогда против одного из лучших и самых видных авторов издания было возбуждено дело по обвинению в использовании выдуманных цитат. Судебное разбирательство продлилось десять лет. Отчасти именно после этого случая редакция стала требовать от авторов предоставления всех использованных ими материалов, включая аудио- и текстовые записи, фотографии и стенограммы интервью.

Мы проверяем все: длинные репортажи, новостные заметки, критические отзывы

Сегодня в отделе работает 29 человек. Мы по-прежнему проверяем информацию для печатной версии журнала, выходящей почти каждую неделю, но сейчас «Нью-Йоркер» выпускает такой же объем материалов только в онлайн-формате. И мы проверяем все: длинные репортажи, новостные заметки, критические отзывы. Через наш отдел проходят даже радиопередачи, подкасты, юмористические статьи, иллюстрации и обложки будущих номеров. Проверке подвергаются даже художественные тексты!

-Как выглядит обычный день фактчекера?

-Наша работа довольно разнообразна. Значительную часть времени занимает независимый поиск информации, но мы работаем и с материалами, предоставленными авторами, чтобы проверить их на достоверность и точность. Мы также смотрим, состоятельна ли аргументация и насколько вообще обоснована предлагаемая в статье точка зрения.

Бывает, что мы несколько недель подряд работаем над журналистским расследованием, перепроверяем факты с автором или связываемся с источниками, чтобы узнать, откуда у них появилась та или иная информация, — и можем обратиться и к тем, от кого она к ним поступила. Иногда мы целый день изучаем научные статьи о новом открытии, которое упоминается в репортаже. Работа над большими расследованиями может проходить в различных направлениях, но три этапа остаются неизменными: представление сведений, дополнительный поиск и редакционная работа.

Гораздо меньше времени уходит на статьи для ежедневной сводки новостей: иногда мы получаем черновик утром, а к концу дня статья уже готова к публикации. А бывает, что нужно проверить музыкальную критику, и тогда вы можете часть дня слушать новый альбом, просто чтобы удостовериться, что автор правильно процитировал текст песни и не ошибся в названиях.

Больше всего я люблю, когда завершается работа над большой статьей. Представьте, что вы три недели сидели над репортажем в 10 000 слов, и вот наконец он кажется вам готовым. И тогда автор, редактор, выпускающий редактор и фактчекеры садятся рядом и еще раз перечитывают его все вместе — и обязательно находят что-то еще. И когда конечная версия наконец утверждена, вас наполняет чувство глубокого удовлетворения.

-Ваша работа по большей части невидима. На что походили бы сми без нее?

Наша работа отнюдь не невидима: она видна в самой статье. Просто, как правило, ее не отделяют от работы автора и всего редакционного коллектива. И особенно заметна она тогда, когда выполнена некачественно, то есть когда в тексте остаются ошибки — а их никто не любит. Кстати, для нас очень важно исправлять ошибки открыто, прозрачно, и так должны делать все, кто их замечает.

Фактчекинг составляет неотъемлемую часть редакционной работы по обеспечению качества публикуемого материала. Если мы хотим изображать мир таким, каков он есть, но будем ошибочно представлять какие-то детали, то где гарантия, что мы не ошибаемся в остальном? Смысл текста складывается из деталей. Именно они формируют идеи и точки зрения, которые определяют эффект от статьи и зачастую движут всем нашим обществом.

Если перестать проверять достоверность содержащейся в статьях информации, их качество и, как следствие, их глубина и воздействие на аудиторию снизятся. СМИ будут производить менее интересный, менее привлекательный, менее резонансный материал, а это значит, что упадет ценность и прибыльность всего СМИ. Отсутствие проверки может быть чревато и юридическими проблемами. Кроме того, и это особенно касается газет, государственных вещательных компаний и местных СМИ, без такой проверки мы не сможем выполнять свою функцию по предоставлению гражданам сведений, необходимых им для принятия важных решений.

Если видеть в СМИ «четвертую власть», то есть противовес крупным центрам власти, то влияние средств информации существенно снижается, когда факты в них искажены. Сила журналистов — в доверии к ним. Если мы перестанем стремиться к максимальной точности и объективности, с какой стати люди должны нам верить? А если мы лишимся доверия, разве сможем мы исполнять свою миссию и призывать власть к ответу?

-Сегодня контент все чаще создается и распространяется посредством алгоритмов и генеративного искусственного интеллекта (ИИ). Как в этих условиях меняются подходы к проверке информации в «Нью-Йоркере»?

Появление ИИ уже сейчас отражается на нашей работе по проверке фактов. Я уверен, что в будущем ИИ поможет ее усовершенствовать, но он точно не заменит в этом деле людей.

Нам везет в том плане, что в центре нашего внимания стоит человек: если в статье кто-то упоминается, мы связываемся с ним напрямую. Сотрудники моего отдела много времени проводят в разговорах по телефону. И надо сказать, что в последние годы это не раз помогало нам избежать проблем. Надеюсь, что этот центральный для нашей работы принцип — поиск первоисточников и прямой контакт с людьми — будет соблюдаться и в дальнейшем.

Сегодня дело усугубляется тем, что голос можно подделать при помощи ИИ. В связи с этим нам приходится быть осторожными вдвойне и адаптироваться к технологическому прогрессу. Еще одну проблему представляет быстрое распространение в интернете контента, созданного ИИ. Но если вы хотите быть уверенными в достоверности публикуемой вами информации, вам нельзя полагаться на этот «черный ящик», не зная, на чем основаны его выводы. Вы просто обязаны переходить по ссылкам и читать первоисточники. Увы, поскольку все больше контента генерирует ИИ, поиск этих первоисточников все чаще напоминает попытку выбраться из зеркального лабиринта, когда вместо выхода вы снова и снова сталкиваетесь с очередным его отражением.

К счастью, специалисты по фактчекингу хорошо умеют справляться с подобными задачами: оценка качества источников лежит в основе нашей работы. Я также считаю, что тщательная проверка фактов остается одним из лучших способов определить, не был ли материал, который вам предоставил автор, на самом деле создан с помощью искусственного интеллекта.

Мы живем в интересный период, когда люди вынуждены задумываться о том, о чем фактчекеры и журналисты думают уже давно. Сейчас риск натолкнуться на ненадежный источник информации намного выше, чем в прошлом. В этих условиях легко поддаться цинизму и начать думать, что ни в чем уже нельзя быть уверенным, что наступила эпоха постправды и тому подобное. Но можно надеяться и на более оптимистичный сценарий, при котором люди станут ответственнее относиться к получению информации и будут осознанно выбирать, кому они готовы доверять. Я сторонник этого второго подхода и верю, что наша работа поможет обществу двигаться в этом направлении.

В этом контексте примечательна нынешняя тенденция демонстрировать, что за репортажами стоят живые люди — журналисты. Это очень положительное стремление, особенно сейчас, в эпоху ИИ, ведь доверие все-таки возникает именно между людьми. Например, при публикации больших журналистских расследований «Нью-Йоркер» обычно приглашает их авторов в студию, чтобы они рассказали о проделанной работе. Это делается не только для рекламы, но и для того, чтобы показать аудитории, что за человек скрывается за этим текстом и как шла работа над статьей.

Анулийна Саволайнен,  ЮНЕСКО 

Иллюстрация: «За рубежом», Leonardo.ai