«Противопоставление «старой» и «новой» Аргентины — это часть риторики президента Милея»

После двух лет у власти Хавьер Милей добился заметных результатов: инфляция замедлилась, уровень бедности снизился. Но вторая половина его президентского срока начинается не так уверенно — всё больше аргентинцев недовольны тем, как медленно идут перемены.

При этом главная проблема сейчас не столько в экономике, сколько в политике. Да, в последние два месяца рост замедлился, инфляция перестала снижаться и даже начала понемногу расти. Но куда важнее то, что сама власть создаёт для себя сложности, теряя контроль над ситуацией.

Ещё недавно всё складывалось в пользу Милея. В октябре его партия неожиданно выиграла промежуточные выборы, несмотря на прогнозы. После этого удалось провести важную трудовую реформу. Свежие данные показывают: в 2025 году уровень бедности снизился на 10 процентных пунктов — до 28 %, это минимум с 2018 года. Кроме того, по оценкам Всемирного банка и других организаций, экономика в этом году может вырасти примерно на 4 %.

Однако на этом фоне начали появляться тревожные сигналы. Опросы фиксируют падение популярности президента и самое резкое за всё время его правления месячное ухудшение общественных настроений. Это говорит о том, что экономические успехи пока не превращаются в устойчивую поддержку, а политические проблемы выходят на первый план.

Что влияет на его рейтинги, как выглядит политическая ситуация в целом и как общество оценивает экономику — эти и другие темы главный редактор Americas Quarterly Брайан Уинтер обсудил с Алехандро Катербергом, политологом, президентом и сооснователем Poliarquía Consultores - аргентинской консалтинговой и исследовательской компании, специализирующейся на политической социологии и общественном мнении. Издание «За рубежом» представляет перевод этого интервью.

---

- Алехандро, ваш мартовский опрос показал, что уровень оптимизма в отношении аргентинской экономики снизился на 11 %. Это самое резкое месячное падение за время нынешнего правительства, и теперь баланс общественных настроений смещается в сторону пессимизма. Что, на ваш взгляд, сейчас происходит в Аргентине?

- Это непросто объяснить. Если посмотреть шире, у правительства было очень успешное лето. После промежуточных выборов, в ноябре и декабре прошлого года, Милей восстановил значительную часть общественной поддержки, которую потерял во время кампании и в период нестабильности валютного курса.

Если говорить о Конгрессе, ему удалось сформировать крупнейшую фракцию — как в нижней, так и в верхней палате, за счёт привлечения дополнительных сенаторов и раскола в перонистском блоке.

Это очень важно: в стране за последние годы, по сути, сформировался один из самых благоприятных для проведения реформ составов Сената. Правительство впервые смогло утвердить бюджет, продвинуться в реформах, включая первую за 40 лет трудовую реформу.

Губернаторы, несмотря на предвыборные конфликты, вернулись к переговорам и активно поддерживали реформы в Конгрессе. Многие из них недавно ездили в Нью-Йорк на «аргентинскую неделю», где демонстрировали готовность сотрудничать с правительством.

При этом, несмотря на глобальную нестабильность, валютный курс оставался стабильным, а уровень бедности снижался.

И вот возникает вопрос: что произошло?

На мой взгляд, произошло то же, что и до выборов — правительство само себе наносит ущерб. Большая часть того, что мы сейчас наблюдаем, — это политический шум, а не экономический.

Да, экономика немного замедлилась, инфляция перестала снижаться. Но главная проблема — это политические ошибки власти.

В последние месяцы правительство потеряло контроль над публичной повесткой. Мы видим внутренние конфликты между разными группами внутри власти — в частности, между окружением Карины Милей, Патрисии Булрич и Сантьяго Капуто.

Кроме того, президент вернулся к своему более агрессивному стилю — он начал атаковать крупных бизнесменов и журналистов.


- То есть после победы на выборах и соглашений с США мы увидели более спокойного Милея, но это длилось недолго?

- Именно. Сейчас президент, похоже, стал более нервным. Возможно, из-за того, что инвестиционная надёжность страны, то есть показатель того, насколько стране доверяют инвесторы, растет не так быстро, как ему хотелось бы.

Мы видим ряд решений, которые создают неопределённость. Например, власти отказались менять методику расчёта инфляции в последний момент, что привело к отставке главы статистического ведомства INDEC, а это всегда чувствительная тема в Аргентине.

Также был назначен новый министр финансов, который готовил возвращение страны на рынки заимствований. То есть он предпринял попытку снова занять деньги у международных инвесторов после периода фактической изоляции, однако в последний момент президент отказался выходить на них на предложенных условиях, и министр подал в отставку.

А подобные события - это сигнал инвесторам, что внутри власти нет единой позиции, что, в свою очередь, усиливает недоверие к экономической политике.

Тем не менее я не считаю ситуацию критической. Базовый сценарий остаётся позитивным: у правительства есть высокий шанс закрепить успехи к следующему году.

Если экономика продолжит расти, а инфляция снижаться, у власти будет сильная позиция перед выборами. В Аргентине за последние 20 лет экономка ни разу не росла три года подряд, и если это произойдёт, это будет серьёзным достижением.


- Тем не менее, несмотря на снижение бедности, люди ощущают ухудшение. Почему?

- Здесь важно понимать, с чем сравнивать. Сейчас 38 % аргентинцев говорят, что их финансовое положение «нормальное». Это на 6 пунктов меньше, чем два месяца назад, но выше, чем в худшие периоды прошлого года.

При этом изменились приоритеты: раньше главной проблемой была инфляция, теперь — безработица и уровень доходов.

Кроме того, эффект от снижения инфляции с 300 % до 30 % огромен. Но дальнейшее снижение уже не даёт такого же эффекта в восприятии.

- Агрессивный стиль президента — это часть его привлекательности?

- Частично да. Именно этот стиль позволил ему победить, противопоставив себя всей политической системе.

Но есть разница между общей критикой системы и личными атаками. И второе не нравится значительной части его избирателей — особенно тем, кто пришёл к нему из традиционных партий.

- Почему он начал атаковать бизнес?

- Противопоставление «старой» и «новой» Аргентины — это часть риторики президента Милея. Он критикует тех, кто выигрывал от прежней модели — политиков, профсоюзы, часть бизнеса. Но сейчас это выглядит скорее как проявление нервозности.

- Ваш опрос также показывает, что женщины поддерживают его меньше. Это проблема?

- Это не новая тенденция. Он всегда был популярнее среди молодых мужчин. Также его поддержка выше в регионах, чем в Буэнос-Айресе. Это связано с тем, кто выигрывает и проигрывает от экономических изменений.

- Какие ключевые задачи стоят перед правительством? Какие проблемы нужно решать в первую очередь?

- Главный риск — ухудшение отношений с губернаторами. Сейчас они сотрудничают, но ближе к выборам 2027 года это может измениться, если власть начнёт с ними конкурировать. Тогда сотрудничество может смениться конфронтацией.

- Может ли это повлиять на инвестиции, например, в добычу лития?

- В этом вопросе я настроен скорее оптимистически. Есть структурные изменения, которые не зависят от Милея. Прежде всего Вака Муэрта - крупное месторождение нефти и газа, которое уже стало реальностью и начало привлекать инвестиции.

Кроме того, развивается добыча полезных ископаемых. В ближайшие годы экспортный потенциал страны может утроиться. Это меняет и экономику, и политику регионов.

- Почему вы считаете, что на этот раз всё может быть иначе?

- Я не утверждаю, что Аргентина станет одной из ведущих экономик мира. Но есть два важных фактора. Первый — ослабление влияния киршнеризма, то есть политического курса, связанного с Кристиной Киршнер и её сторонниками и основанного на сильной роли государства в экономике, социальных программах, протекционизме и контроле над валютой и ценами.

Второй — изменение политической системы: она стала более фрагментированной, и теперь ни одна сила не может доминировать полностью. А всё это создаёт условия для более устойчивой экономической политики.

---

Перевод Марии Седневой
Иллюстрация: «За рубежом», Leonardo.ai