«Идея африканского единства, африканского мира имеет довольно глубокую историю»

«Идея африканского единства, африканского мира имеет довольно глубокую историю»

Политологи, социологи, экономисты и даже демографы все больше пишут о растущем значении Африки в современном мире и о той роли, которую этот континент будет играть в XXI веке. Эксперт РИСИ Алексей Андреев рассказал об африканской идее, об истории этого понятия и о будущем.



- Мы привыкли к таким терминам, как «русская идея», «европейская идентичность», «американская мечта», «пакс американо». Они часто встречаются в публицистике и в научных публикациях. А что подразумевается под африканской идеей, когда она появилась?

- Вы упомянули «пакс американо». Сразу возникает аналогия с «пакс африкано», идея африканского единства, африканского мира имеет довольно глубокую историю. Истоки уходят в 19 век, причем в Западное полушарие вместо Индии, откуда родом первые идеологи панафриканизма. Концепции общего африканского развития, африканского единства, общего африканского будущего. Среди ее родоначальников выделяется Эдуард Ладан, выходец с Виргинских островов. Публицист, журналист, историк. Чернокожий. Активно участвовал в общественной жизни. Где-то с 18 лет вступил в американское колониальное общество, которое занималось переселением освобожденных негров-рабов на территорию современной Либерии. Тогда возникло государство Либерия. Участвовал в экспедиции, перебрался из Западного полушария в Западную Африку. В дальнейшем будет и министром иностранных дел Либерии, будет баллотироваться на пост президента. Написал несколько основополагающих трудов по объединению африканских стран, по формированию единой африканской идентичности. Кстати, его внук будет послом Сьерра-Леоне в Советском Союзе в начале 70-х годов.

- Получается, африканская идея зародилась среди тех чернокожих, которые были потомками африканских рабов, вывезенных из Африки, собственно, в Новый Свет, в Северную Америку, в Карибский бассейн и Индию.

- Да. Можно еще назвать Антенора Фирмина. Министр иностранных дел Гаити, автор работы «О равенстве человеческих рас» 1885 года. Постоянный оппонент Соединенных Штатов.

- Вы рассказываете о событиях конца 19 века и мыслителях, практических политиках, которые осмыслили эту идею единства. Но ведь в это же время шла такая жесточайшая драка за Африку, ее колониальный раздел, где, казалось бы, наоборот, континент делится внешними игроками, а отнюдь не объединяется. Как они осмысляли эту проблему?

- В марте каждого года эфиопы отмечают очередную годовщину битвы при Адуа, когда они разгромили итальянскую армию. Героическое событие для всей Африки. Да, был раздел, но было и сопротивление. На западе Африки национальным героем всего региона является Самори Туре, представитель маленького этноса, который организовал такую широкую сначала войну (имевшую характер масштабных боевых действий армейского типа, потом принявшую партизанский характер), в конце концов был разгромлен и умер в ссылке в Габоне. И он является предком одного из деятелей государственного панафриканизма, первого президента Кенийской Республики Ахмеда Секу Туре. Если мы берем Ахмеда, то личность его - одна из наиболее спорных в кенийской истории. С одной стороны, он один из организаторов Организации африканского единства, которую называют столпом панафриканизма. С другой стороны, там возникают вопросы по поводу репрессивного характера режима.


- Ну я боюсь, что каждая страна может говорить об этом. Даже если взять Францию, там сколько дискуссий идет во французском обществе о роли Наполеона, какое разное отношение к якобинцам. То есть часто такие социальные изменения сопровождаются определенными актами насилия. Это общая, наверное, проблема, вряд ли особенность Африки, Азии, России или еще кого-то.


- Да. И здесь возникает интересное восприятие исторических фигур. Мы знаем Шарля де Голля как героя Второй мировой, участника Движения свободной Франции, потом президента, который не подчинялся Соединенным Штатам, планировал выход из военной организации НАТО и так далее. А для африканцев это, конечно, один из наиболее жестких деятелей французского неоколониализма, стремившихся сохранить империю любой ценой. Сегодня это приобретает особую актуальность ввиду последних событий.

Все приходится на запад Африки, потому что это наиболее динамичный регион в политическом плане последнее время ввиду последних событий: перевороты в четырех республиках, создание тремя из них альянса государств Сахеля. Это Буркина-Фасо, Мали, Нигер. Особую дискуссию, интерес вызывает в последнее время Нигер. Что мы знаем? Что его вооруженный конфликт не разгорелся. В этой республике также ощущается такой выросший интерес к национальной истории.

Отношение к Франции такое негативное, оно не вчера появилось. 1958 год, когда Гвинея была единственной, кто сказал «нет» пребыванию в составе французского сообщества, то есть «нет» Конституции Пятой республики. Эта Конституция подразумевала, что бывшая колония составит французское сообщество и останется под опекой Парижа. Гвинейцы рассчитывали на Нигер, где было жесточайшее давление французов, открытые манипуляции.

И они, кстати говоря, на этом референдуме дали наибольший процент после самой Гвинеи. Но движение было подавлено. А потом последовали такие неприкрытые репрессии в отношении сторонников независимости. Второй шанс Нигеру выпал на волне демократизации начала 90-х годов. Национальная конференция. Преобладают, в общем-то, антифранцузские настроения, несмотря на то, что вроде бы президент Миттеран инициировал эти процессы. Демократизация была, конференция глобальная 1990 года, где Миттеран сказал, что холодная война закончилась, давайте двигаться вперед.

Движущими силами национальной конференции фактически было студенческое профсоюзное движение, как наиболее весомый актор общественной жизни. Страна находилась под управлением военных.

И выступления за дистанцирование от Франции во внешней политике, за большую самостоятельность, а главное - отказ участников конференции принять программу Международного валютного фонда, - все это вызвало большую тревогу на Западе и, естественно, во Франции, которая в то время особенно зависела от нью-йоркского урана, от поставок.

Вплоть до того, что Миттеран лично вылетел с некоей миссией, миссией доброжелательства. Но фактически это была, как писали местные политологи, миссия коррупционных подарков: задобрить военных, задобрить политическую верхушку и нивелировать результаты той же национальной конференции и каких-либо попыток движения в сторону укрепления реального национального суверенитета.

- Насколько я читал в прессе, эти коррупционные потоки в обоих направлениях шли. И с одной стороны, да, французы коррумпировали эту элиту, а с другой стороны, вот эти профранцузские лидеры тех лет кровавые алмазы возили во Францию, там решали свои вопросы, когда их обвиняли в каких то нарушениях норм права. То есть это была такая коррупционная карусель.

- Ну да, такова суть системы «франсуа фрик». Причем некоторые французские политологи сейчас, комментируя те или иные инициативы Макрона по изменению африканской политики Франции, сетуют, что принятая при де Голле политика «франсуа фрик» якобы нивелировала такое благородное влияние французского колониализма.

И когда мы говорим о становлении государственного панафриканизма как идеологии Африканского союза, сформированного в 2002 году, мы подразумеваем общее политическое, экономическое, культурное, гуманитарное развитие стран континента. Все то, что заложено в таком основополагающем документе Афросоюза, как повестка дня до 2063 года. Там и индустриализация, и введение общей валюты, и гуманитарные вопросы, реформа водопользования, то есть все аспекты экономической политики. Очень серьезный горизонт планирования до 63-го года.

- То есть это практически на полвека они задали себе ориентиры.

- Да. В то же время африканцы прекрасно понимают, что реализация этих программ невозможна без обеспечения системы континентальной коллективной безопасности. На следующий год после провозглашения союза был подписан протокол в Южной Африке, согласно которому утверждался Совет мира и безопасности союза по аналогии с Советом Безопасности ООН с той лишь разницей, что там нет постоянных членов, все на основе ротации, право вето.

С 2014 года эта структура функционирует. Совет мира и безопасности стал основой широкой системы, которая называется «африканской архитектурой мира и безопасности», куда помимо СНБ входят и система раннего оповещения, Коллективные миротворческие силы, Совет мудрецов, представителей наиболее авторитетных африканских политиков, которые участвуют в урегулировании конфликта, Фонд мира. Накануне февральского саммита Африканского союза состоялись выборы в Совет мира и безопасности под эгидой Исполнительного совета Афросоюза.

Он состоит из 15 членов представителей 15 государств. Пять из них избираются на 3-летний срок. Десять — на 2-летний. Эти выборы обычно сопровождаются дискуссиями. Довольно острый характер они приняли и в этом году, учитывая нарастание конфликтов в Африке, как старых и новых. При этом было продемонстрировано сопряжение идеологии панафриканизма с нынешними политическими реалиями. Согласно документам Афросоюза, в Совете Безопасности должны быть представлены все регионы Африки.

В этом году шли довольно жесткие дискуссии по поводу того, кто будет представлять север континента, арабские страны, учитывая конфронтацию между Алжиром и Марокко. Такие же дискуссии повторятся и в самом в Союзе при выборе председателя. В принципе, они шли с прошлого года, потому что там выпадает ротация на север континента. Мавритания отказывалась.

В результате уговорили Мухаммеда Али в звании президента Мавритании. Он взял на себя эту миссию. При выборах в Совет мира и безопасности также была дискуссия между северными странами. В итоге все-таки они представлены Египтом и Марокко. Причем, в отличие от многих других стран, Египет прошел на ура. Из 46 участников голосования 44 его поддержали.

К вопросу о том, является ли Египет африканской страной. Периодически в арабских странах поднимается эта дискуссия самими африканцами. Надо сказать, что, на мой взгляд, Египет является африканской страной со времен Гамаля Абдель Насера, который выдвинул свою концепцию африканского единства и не видел внешнюю политику в то время объединенной арабской республики без африканского направления.

- Получается, Насер, он как бы и панарабист там был одновременно и панафриканист?

- В более поздние времена у Каддафи произошла такая замена вместо панарабизма - панафриканизм. Когда он стал одним из учредителей Африканского союза, то Насер, в общем-то, поддержал оба направления. О чем в своих мемуарах и пишет Бутрос-Гали, который при Садате будет государственным министром иностранных дел, позже генсеком ООН. Он сравнивает эпоху Насера и эпоху Садата. Когда-то при Садате отправка дипломатов куда-нибудь в Буркина-Фасо считалась чуть ли не наказанием, потому что стремились в более престижные страны. То есть африканское направление уходило. Надо отдать должное нынешнему главе Египта, президенту Сиси, он четко держит африканское направление. Он был главой Афросоюза. Сейчас, войдя в Египет, сразу обозначил проблемные вопросы: суданское урегулирование и возникший сразу после Нового года новый конфликт в регионе Африканского Рога после того как Эфиопия арендовала территорию Сомали на 50 лет без согласия центральных властей Сомали. Здесь возникла угроза конфликта. А мы помним войну 70-х годов между Эфиопией и Сомали. И самое обидное, если это перечеркнет результаты усилий Африканского союза в Сомали. В конце этого года заканчивается военно-политическая миссия Афросоюза, передаются функции национальной армии.

- Есть определенный опыт коллективных миротворческих операций?

- Да. Сомали как раз последний пример, если брать по хронологии. В общем-то, миссия признана довольно успешной, иначе не планировалась бы передача полномочий, хотя это тоже вызывает вопросы - во многом из-за угроз дестабилизации ситуации в регионе. Если говорить о передаче полномочий миссии, есть же миссии региональные, которые действуют под эгидой Афросоюза. Скажем, в Мозамбике действуют объединенные вооруженные силы Содружества, объединенный контингент, который ведет войну с местным филиалом Исламского государства, террористической организацией, запрещённой в РФ.

15 июля должна быть передача полномочий мозамбикской армии, плюс там еще находится на двусторонней основе контингент из Руанды. Но это тоже вызывает вопросы. Всегда существует риск: уходят африканские миротворцы, остаются местные, пусть даже в случае с Мозамбиком, там есть двусторонний союзник. Насколько они справятся? Что резко контрастирует с эффективностью деятельности миссий ООН, где, наоборот, местное правительство только радо, когда они уходят. Уход из Мали. Сейчас добились ухода из Демократической Республики Конго.

- Вы очень много рассказали о том, какую роль проблеме безопасности уделяют деятели Афросоюза. Насколько сейчас вот этот антиколониальный пафос важен для африканской идентичности? Потому что практически весь континент - это независимые страны, за редчайшим исключением это суверенные государства, которые наделены всеми признаками суверенных государств, входят в Организацию наций, имеют право создать независимую внешнюю внешнеэкономическую политику и так далее. Вот насколько на сегодняшний день идея борьбы с колониализм важна для идентичности Афросоюза?

- Если мы берем время, эпоху отцов-основателей, как называют африканских первых президентов, то это было одним из основных постулатов при провозглашении независимости. В 60-е годы в университете Макелеле в Уганде, например, работал кенийский политолог Лима, который составил такой большой труд, как «Основы нового миропорядка».

Он-то как раз и предложил практическое применение концепции африканского мира, концепции коллективной безопасности, которая обеспечивает национальный суверенитет при смене поколений после волны демократизации. Эти идеи в каких-то странах приняли чисто формальный характер, где-то, наоборот, служили инструментами внешней политики. Но что надо сказать, при формировании мировоззрения граждан африканских стран, панафриканизм, африканское единство, национальный суверенитет и антиколониализм как нечто такое единое всегда присутствовало в Конституции.

В африканских странах во многих, как правило, два учебника истории в школах. Это учебники национальной истории и учебники африканской истории. Вот, скажем, Гвинея, учебник 86-го года, целые главы посвящены эпохе рабовладения, эпохе становления национальной государственности.

- В контексте всей Африки?

- Да, в контексте всей Африки. И там же одинаково подаются фигуры отцов-основателей, которые вели между собой острую политическую борьбу в условиях холодной войны. Скажем, основатель Сенегала, великий африканский поэт, писатель, идеолог негритюда (это еще одна теория общности черной расы) Леопольд Седар Сенгор и Секу Туре, они были политическими противниками, но на уровне общей африканской истории они подаются как сооснователи независимой Африки.

- Если возьмем американских отцов-основателей, известно, что между ними тоже подчас шли очень острые дискуссии. Они были политическими противниками, личными врагами, спорили между собой и так далее. Но все равно, если взять американский нарратив, то есть канонизированный список отцов-основателей США, которые между собой дискутировали, но они создали современную Америку. То есть, я так понимаю, что и в масштабах африканского континента есть нечто похожее: тоже политические противники, но за ними признается общий вклад в создание, развитие африканской идеи.

- Да, и при основании Организации африканского единства наиболее радикальное крыло африканского движения составили, помимо стран, которые принято называть странами социалистической ориентации и примкнувших к ним государств, также император Эфиопии и король Марокко. Шла очень острая дипломатическая борьба, чтобы штаб-квартира находилась именно в Аддис-Абебе. Несмотря на политические разногласия, Эфиопия оставалась символом Африки, символом страны, сохранившей национальную независимость.

И, как правило, послы африканских стран в Эфиопии являются одновременно представителями Афросоюза. Значение Эфиопии как одного из лидеров неизменно остается сегодня незыблемым. Здесь как раз особое значение приобретают внешнеполитические инициативы и шаги конкретных эфиопских политиков. Я имею в виду, возникновение различных конфликтных ситуаций. Чтобы это не вступило в противоречие с основным внешнеполитическим курсом страны и не нанесло ущерб имиджу Эфиопии как соосновательницы африканского единства, потом Афросоюза.
 
- Вот вы уже упомянули отчасти, рассказывая об истории этой идеи современности, что возникают вопросы к странам севера Африки, что иногда арабские лидеры сомневаются в принадлежности своих стран к африканскому культурно-цивилизационному пространству или шире, арабскому или исламскому. Внутри Африки есть это региональное деление, расовое, этническое? Все-таки есть черная Африка, есть страны Магриба, отличающиеся по своему этническому составу. Насколько среди них есть деление на сегодняшний день на государственном уровне, на уровне учебников, на уровне средств массовой информации? Ведется политика по сглаживанию этих различий и поиск неких универсальных общеафриканских оснований идентичности? Или все-таки они чувствуют себя принадлежащими к разным каким-то цивилизационным, культурным типам?

- Региональные объединения африканских стран, по замыслу основателей, - что Организация африканского единства, что Афросоюз должны быть звеньями африканского единства. Даже если мы возьмем архитектуру африканской безопасности, силы безопасности стран, региональных объединений, они являются единым целым под эгидой Афросоюза, действуя в тех или иных регионах Африки, и частью единого механизма. Что касается экономических вопросов, культурной общности, то здесь тоже есть такой любопытный момент.

Недавно глава Африканской комиссии, бывший министр дел Чада, очень авторитетный человек в Африке, Хаким Мохамад выступил против членства африканских стран одновременно в нескольких региональных объединениях, заявив, что это вносит дисгармонию. Скажем, Ангола является одновременно членом Сообщества развития Юга Африки и Сообщества центральноафриканских государств. Танзания также входит и в Сообщество развития Юга Африки и Восточноафриканское сообщество. Рекорд поставила Демократическая Республика Конго, которая одновременно и в Центральноафриканском, и Восточноафриканском, и в объединении стран Юга Африки.

- Ну география позволяет.

- Да. С одной стороны, Мохамад выражал эти сомнения, говоря о том, что может возникнуть конфликт интересов. С другой стороны, наоборот, представители той же ДРК заявляют, что это, напротив, способствует африканскому единству. Может быть, потому что мы видим, что создается трехсторонняя комиссия: Сообщество развития Юга Африки, Восточноафриканское сообщество. И есть еще объединения, общий рынок, которые должны как-то согласовывать экономические программы. Страны, развивающиеся в сфере влияния бывших метрополий из разных сфер, с трудом долгое время интегрировались друг с другом.

С другой стороны, та же Нигерия совместные проекты с франкофонными странами осуществляет. Вот что для Нигера важно. Строительство трубопровода из Нигера в Бенин. Другие проекты, уже связанные с Нигерией, с англоязычной страной. В северных штатах Нигерии живет родственное этническое население. Когда шла дискуссия о том, будет ли интервенция Западноафриканского сообщества, представители этих штатов заявили: «Что происходит? Мы не можем воевать сами с собой».

- Ну да, родные люди.

- И тогда и Сенат, кстати говоря, Федеративной республики Нигерия выступил против этой интервенции. В общем-то, довольно показательно, что, когда дело дошло до угрозы конфликта, стали происходить такие события. Здесь надо сказать, что возникает такая дилемма постоянно перед органами, которые должны обеспечивать безопасность стран континента. С одной стороны, речь идет об урегулировании межгосударственных конфликтов. На стыке веков удачно был решен вопрос о территориальном споре между Нигерией и Камеруном. Там был спор вокруг нефтеносных районов несколько лет назад. Морской спор между Сомали и Кенией. С другой стороны, совместная борьба с терроризмом. Здесь согласованно все происходит, если не возникают какие-то межэтнические кризисы. Но и в этом случае наднациональные усилия Африканского союза приводят к ограничению разрастания подобных кризисов. Но естественно, что представители общей африканской организации всегда стремятся нивелировать межэтнический конфликт.

Но важнейший пункт деятельности органов безопасности - это пресечение неконституционной смены власти. Борьба с переворотами. Это было изначально занесено в основополагающие документы Африканского союза, учитывая печальный опыт 20 века, когда та же Буркина-Фасо, Нигерия до конца 90-х годов жили в условиях военных режимов. В то же время после смерти Секу Туре и крушения гражданского режима тоже установилась власть военных, так они до сих пор расхлебывают.

Можно ли сказать, что вот эти молодые лидеры, молодые и по возрасту, и потому что не так давно они находятся у власти, что это некое новое поколение панафриканистов?

- Хотелось бы очень на это надеяться. По крайней мере, первые действия, первое заявление, практическая работа первого из них, кто совершил государственный переворот в 20 году, свергнув французские режимы, это глава Мали и формирование альянса государств Сахеля, обращение за помощью. Так или иначе страны не могут только своими силами обеспечить безопасность. Они поддерживают друг друга, но все равно нужна помощь извне, чисто военно-техническая. Они обратились к России, обратились к Турции, Китаю, к тем игрокам, которые противостоят коллективному давлению Запада. И здесь есть определенная опасность, которая тоже имеет свою давнюю историю. Еще когда страны Африки получали независимость в начале 60-х годов, де Голль был недоволен, что за Парижем по пятам следует Вашингтон. Соединенные Штаты всегда стремились перехватить. Свято место пусто не бывает. Французы уходят, надо занять их место. Это касалось практически всех франкофонных стран. Кстати говоря, еще одна из причин тогдашних нервных отношений между Вашингтоном и Парижем.

- Тем более у американцев тогда было много денег, и они были готовы и вкладывать, и покупать, вывозить оттуда ресурсы. То есть у них тоже в этом смысле возможности с французами экономические были неравные. Вашингтон был готов побороться за эти бывшие колонии и экономическую эксплуатацию и завязку на себя, насколько я понимаю, да?

- Большую роль сыграла личная харизма президента Кеннеди, который был очень популярен в Африке 90-х годов. Будучи в Западной Африке, я видел очень много маек, изображений Билла Клинтона. Почему? Потому что при нем произошло окончательное прекращение американской авантюры в Сомали. То есть он воспринимался как положительная фигура. А в те времена опять-таки поначалу Кеннеди воспринимался как такая положительная американская фигура. В наше время американцы не сразу объявили события в Нигерии военным переворотом. Как мы знаем, приезжали недавно туда помощник секретаря по африканским делам и командующий африканским командованием Соединенных Штатов и пытались договориться с властями. Дальнейшие события покажут, но такое ощущение, что у американцев не получается заменить французов. Дело в том, что люди, участвовавшие в последних африканских переворотах, большинство из них учились в Соединенных Штатах. Америка рассчитывала, что эти люди станут агентами влияния.


- Может, наоборот, они посмотрели на Америку, на системный расизм и поняли, что там друзей у них особенно нет. Может быть, так это сработало?

- Может быть. В свое время нечто подобное Израиль пережил. Ведь как африканские страны получали независимость? Израиль спешил с помощью, в том числе обучал в своей Военно-воздушной академии. Многие деятели тогда получали израильские крылышки, как говорила Голда Меир. Она же писала в своих мемуарах, что чаще всего это не приводило к тому, на что рассчитывали. Здесь можно провести аналогию с американцами. В Гвинее происходил переворот, когда там проходили обучающие учения с представителями Африки. И первоначально даже в местных СМИ возникли версии, не американцы ли причастны к перевороту. Нет, зачастую мы склонны преувеличивать роль внешних сил в событиях, которые происходят в Африке, и забывать о внутренних отдаленных факторах, которые влияют на формирование африканской политики. То, что происходит изнутри. Глубинная Африка.

- Раз вы затронули тему Израиля, насколько сейчас известно, ЮАР занимает очень важную позицию в том, что касается текущего палестино-израильского конфликта. Южно-Африканская Республика обратилась в международный суд, и, в общем-то, возникает вопрос насколько на международной арене африканские страны, Афросоюз готов выступать с какими-то совместными заявлениями, какой-то совместно выработанной позицией? Но это голос огромного континента и невероятно большого количества людей. Насколько на внешней арене, в урегулировании международных кризисов готова Африка говорить одним голосом?

- Как раз палестино-израильский конфликт, Сирия и ближневосточное урегулирование, наверное, являются таким примером, потому что здесь подавляющее большинство африканских стран выступило против действий Израиля. Хотя среди тех, кто воздержался по резолюции Генеральной Ассамблеи ООН, мы видим разные страны. Традиционно союзники Израиля, поскольку Израиль помогал формировать систему безопасности в Буркина-Фасо, она не участвовал в голосовании. Здесь иногда играют не политические факторы, а факторы безопасности, может быть, какие-то исторические факторы.

Но в целом да, сформирована общая позиция. И Израиль пытался восстановить свой статус наблюдателя при Афросоюзе, которого он лишился. А все же это преемник Африканского единства. И когда была эта трансформация, это начало нулевых годов, было очередное обострение ситуации на Западном берегу, и Израилю не предоставили эту возможность, поставили перед ним условия. Сейчас он пытался вернуть, но в итоге не получилось, хотя возникли довольно острые споры. Интересный момент во внешней деятельности Афросоюза - это готовящаяся экспедиция кенийских сил на Гаити.

- В контексте этого кризиса, который сейчас разворачивается?

- На острове да, тоже вызвало споры. Учитывая, как Гаити всю современную историю тянется то в процесс африканского единства, то к Афросоюзу, может быть, и есть какие-то реальные перспективы. Хотя противники акции говорят, что в Гаити - франкоязычное население, в Кении — англоязычное, разные этносы. В то же время такие действия с внешним миром могут вызывать и негативную реакцию с разных сторон, как попытка британцев отправить беженцев в Руанду. Это и в самой Руанде вызвало споры.

- Причем всех беженцев без разбора, по-моему, всех отправить в Руанду.

- Какой-то такой проект странный, да. А Руанду сейчас называют африканским Сингапуром. Там бурное развитие, экономический рост. И брать на себя такое бремя, как содержание беженцев… Тут довольно спорный вопрос.

- Все-таки, когда мы говорим о таких масштабных проектах, как панафриканское объединение, то даже сравнивая с опытом европейцев, американцев, российских интеграционных проектов, мы видим, что необходима очень серьезная работа мозговых центров и, может быть, отдельных интеллектуалов в самых разных сферах, которые готовы прорабатывать эти концепции, предлагать некие сценарии развития, сценарий будущего. Вот в сегодняшней Африке, какие такие ведущие центры существуют, которые работают над осмыслением африканской идеи, и кто что предлагает, какие формы ее развития?

- В первую очередь речь идет о научных и аналитических центрах, аффилированных со структурами Африканского союза, таких, например, как Институт изучения проблем безопасности, исторический центр которого находится в Претории, отделения в ряде африканских столиц, институт Тимбукту, центр в Дакаре, отделение в Бамако. Институт фундаментальных исследований Черной Африки в Дакаре, Институт Хиро в Могадишо, в Сомали недавно созданная структура, которая ориентирована на обеспечение потребностей нового сомалийского руководства, но одновременно оно проводит серьезную работу по изучению вопросов региональной и континентальной безопасности.

Существует целый ряд научных центров в разных частях Африки, которые, в общем-то, проводят параллельную работу по выработке новых концепций африканского единства на совместных научных конференциях, мероприятиях под эгидой Афросоюза. Происходит обмен опытом и выработка новых концепций. По аналогии с 50-60-ми годами прошлого века можно сказать о том, что большую роль играют лидеры конкретных государств.

Недавно даже возникла такая полемика в сенегальском СМИ о роли президента Маки Салла. У него возникли, как всегда бывает у больших политических лидеров, очередные внутриполитические конфликты. Спор был вокруг президента Сенегала, как одного из лидеров государственного панафриканизма. Будучи председателем Афросоюза, он предложил ряд конкретных мер по формированию объединительных структур, предложил свое видение, выступил одновременно как практик и теоретик панафриканизма, и ему противопоставили фигуру Кенни Сиба, это франко-бенинец, общественный деятель, лидер молодежного панафриканизма, который вот так жестко выступает против старых элит, против старых политиков, старых не в плане возраста, а представителей старых политических элит, при этом зачастую вступая в конфликты с теми, кто может быть и единомышленником.

Здесь уже раскол в панафриканизме - на государственный панафриканизм старшего поколения и новое молодежное движение. Правда, когда Себа обвинили в том, что он родился во Франции, что он человек извне, а здесь люди делают конкретную политику, оппоненты сослались как раз на опыт основателей, которые тоже были извне.

Вот эти споры проходят на фоне довольно серьезных политических осложнений. Франция предупредила того же Себа, что ему грозит лишение французского гражданства за постоянную дискредитацию Французской Республики. Такие меры Париж тоже периодически принимает против своих наиболее жестких оппонентов.

-То есть, панафриканизм является для них некой такой костью в горле?

- Да. Одно дело, если это формальный, декларируемый панафриканизм, который не имеет никакого реального воплощения. А другое дело, когда какие-то конкретные дела реализуются.


Записал Дмитрий Буневич

В иллюстрации использовано изображение автора Atif Arshad (CCBY3.0) с сайта https://thenounproject.com/, изображения автора  drotmalac и автора  delboysafa (Free Personal & Commercial Use)  с сайта https://morguefile.com/


24.04.2024
Важное

Во Франции подвели  итоги международного кинофестиваля.

27.05.2024 13:00:00

На аукционе в Новой Зеландии перо вымершей птицы гуйя продали почти за 28,5 тысячи долларов.

27.05.2024 09:00:00

Чип внедрят в мозг ещё одного пациента.

26.05.2024 13:00:00
Другие Интервью

Интервью с научным сотрудником Института США и Канады РАН Александрой Филиппенко

 



Интервью с членом-корреспондентом РАН, директором Института всеобщей истории  Михаилом Липкиным.

Интервью с доктором экономических наук, членом-корреспондентом Российской академии наук Ольгой Буториной.

Интервью с доктором политических наук, руководителем центра политологии и политической социологии ИВ РАН Александром Железняковым.