«Стойкость Китая приблизила день общей Победы»

Сегодня, 3 сентября, в КНР развернутся масштабные торжества в честь 80-й годовщины Победы в Войне сопротивления китайского народа японским захватчикам (1937–1945) и во Второй мировой войне. В Пекине на площади Тяньаньмэнь состоится военный парад с участием глав и представителей почти трёх десятков государств – России, Ирана, Пакистана, КНДР, Индонезии, Малайзии, Вьетнама и других стран. Церемония, как сообщается, продлится более часа. За это время Народно-освободительная армия Китая продемонстрирует новейшие ракетные комплексы, танки, авиацию и беспилотные системы национального производства.

Вторая мировая война для Китая началась ещё в июле 1937 года и стала одним из самых кровопролитных конфликтов в его истории: в противостоянии с Японией страна потеряла, по разным оценкам, от 20 до 35 миллионов человек. Несмотря на чудовищные потери, Китай сумел сорвать планы дальнейшей вражеской экспансии и тем самым приблизить общую победу союзников.

О вкладе страны в разгром милитаристской Японии, а также о том, кого сами китайцы считают победителем во Второй мировой войне корреспонденты издания «За рубежом» поговорили с научным сотрудником Центра изучения новейшей истории Китая и его отношений с Россией Александром Ершовым.

---

— Когда мы говорим о Второй мировой войне, большинство в первую очередь вспоминает события, происходившие в СССР, Европе и Тихом океане. А вот Китай, который ещё с 1937 года вёл тяжёлую и продолжительную войну с Японией, остаётся почти «белым пятном». Например, в российских школьных учебниках его роль практически не отражена. Почему так произошло?

— На самом деле борьба Китая с японской агрессией началась задолго до 1937 года. Уже в 1931–1932 годах Япония оккупировала Маньчжурию, создав там марионеточное государство во главе с китайским императором Пу И. Вторжение 1937 года стало лишь продолжением этой политики – последовательной экспансии, которую Япония вела ещё с конца XIX века против Китая, Кореи и прочих стран региона.

Тот факт, что все эти события остаются на периферии нашей исторической памяти, объясняется давним и глубоко укоренившимся европоцентризмом исторической науки. Мы традиционно знаем гораздо больше о событиях, происходивших в Европе – даже о второстепенных эпизодах, – чем о масштабных войнах и процессах в Азии, Африке или Латинской Америке. Традиция эта идёт ещё с XVIII века, когда наука в России формировалась под влиянием европейской, а Европа сама в течение нескольких столетий была лидером в науке, технике и военной сфере. Именно поэтому она заняла «центральное место» в нашем историческом сознании.

Советская историография во многом унаследовала тот же подход. Попытки бороться с европоцентризмом предпринимались, но они не смогли изменить общую тенденцию.

На Западе, как и у нас, о китайских событиях знали мало: внимание в основном было сосредоточено на Европейском фронте, Северной Африке и на Тихом океане. Долгое время интерес к Китаю, да и к большинству других стран Глобального Юга, был невелик, поскольку они оставались слабо развитыми и не играли значимой роли в мировой политике. Однако в последние десятилетия положение стремительно меняется: эти государства заняли более заметное место в мировой экономике, укрепили свой научно-технологический и военный потенциал. Вслед за этим возрос и интерес к их прошлому. Сегодня мы знаем о Китае и его вкладе в мировую историю значительно больше, чем раньше.

— Какие события Второй мировой войны китайские историки и общество считают ключевыми?

— Во-первых, это, конечно же, начало полномасштабного вторжения Японии в Китай. Речь идёт об инциденте на мосту Лугоуцяо (или мосту Марко Поло) неподалёку от Пекина в июле 1937 года. С него фактически и началась большая война. Важнейшим эпизодом стала и битва за Шанхай, завершившаяся падением города, что воспринимается как крайне болезненный, но значимый момент в национальной памяти.

Китайские историки при этом хорошо понимают общую картину Второй мировой войны. Они отмечают решающее значение сражений на Восточном фронте: битвы за Москву и за Сталинград, сражения на Курской дуге, подчёркивая, что именно эти события переломили ход войны. Упоминается и высадка союзников в Нормандии в 1944 году. Важное место занимает и Перл-Харбор – событие весомое, хотя оценивается и неоднозначно.

Кульминацией войны для Китая стал разгром Квантунской армии в августе – начале сентября 1945 года, когда советские войска уничтожили самую боеспособную японскую группировку. Если блицкриг, запланированный нацистами против СССР, потерпел крах, то на Дальнем Востоке именно советские войска показали, что такое молниеносная операция. Обладая колоссальным боевым опытом после победы над сильнейшей армией мира того времени – немецкой, – Красная армия громила японцев настолько стремительно, что это поражало даже англо-американских союзников.

Сегодня военные историки до сих пор разбирают эту кампанию как один из образцовых примеров молниеносной войны. Для Китая же разгром Квантунской армии стал не только символом окончания войны, но и отправной точкой последующих внутренних событий.

— Китай продолжал сопротивляться японской агрессии почти восемь лет, несмотря на острейшие внутренние противоречия – конфликт между Гоминьданом и коммунистами – и колоссальные потери населения. Но ведь далеко не все страны Азии проявили такую стойкость, многие из них капитулировали сравнительно быстро. В чём причина того, что именно Китай оказался способен вести столь долгую и ожесточённую борьбу? Была ли японская агрессия особенно жестокой именно по отношению к китайцам?

— Японцы не делали особого различия: китайцев они считали таким же «второсортным» народом, как и все остальные. Однако именно в Китае они успели совершить самые чудовищные зверства. Достаточно вспомнить отряд 731, где проводились опыты с бактериологическим оружием: китайцев и военнопленных других национальностей вскрывали заживо, изымали органы. Русских, скажем, предпочитали замораживать, смотреть, при какой температуре человек умрёт.

Это объяснялось тем, что в Японии с конца XIX века культивировалась идеология национального превосходства. Японцы считали себя высшей расой в Восточной Азии, а все остальные народы – людьми второго сорта. Массовое насилие над побеждёнными и в целом пренебрежение к человеческой жизни казались им допустимым.

Что касается стойкости Китая, то здесь сказалось несколько факторов. Во-первых, сыграли роль масштабы государства. Китай огромен, значительная часть его покрыта горами, а логистика в то время была крайне затруднена. В конце 1930-х в стране не хватало железных и шоссейных дорог, из-за чего японской армии было крайне трудно контролировать оккупированные территории и бороться с партизанами.

Во-вторых, это помощь Советского Союза. С 1938 по 1941 годы СССР направлял в Китай военных специалистов и лётчиков, поставил почти 1300 самолётов, большое количество артиллерийских орудий, танков, пулемётов, винтовок и боеприпасов. В Синьцзяне были построены дороги и аэродромы, а под Урумчи был создан авиазавод, где собрали более сотни истребителей И-16. Советские лётчики участвовали в боях, многие погибли. В Китае до сих пор есть памятники в их честь, например в Ухане.

Эта поддержка помогла переломить ситуацию в воздухе: японская авиация, прежде чувствовавшая себя безнаказанной, впервые столкнулась с равным противником. Характерный эпизод – налёт на остров Формоза (ныне Тайвань), когда советские бомбардировщики пролетели более тысячи километров без прикрытия и уничтожили десятки японских самолётов и запасы топлива.

В-третьих, серьёзным ударом для Японии стало прекращение поставок нефти со стороны США, Великобритании и Нидерландов в 1941 году. Без топлива не могли действовать ни авиация, ни танки, ни весь современный военный механизм.

Но решающим фактором всё же стала самоотверженность китайского народа. Несмотря на колоссальные потери и внутренние противоречия, миллионы людей продолжали сопротивление: регулярная армия пополнялась добровольцами, по всей стране создавались партизанские отряды. Упорство китайцев не позволило Японии быстро продвинуться вглубь страны и сорвало её планы на молниеносную победу.

— Если попробовать представить гипотетическую ситуацию: как могли бы развернуться события в случае быстрой капитуляции Китая? Какую угрозу это представляло бы для СССР, США и Великобритании? Есть мнение, что именно Китай «выиграл время» для союзников и тем самым приблизил окончание войны. Насколько справедлива такая оценка?

— Есть такая поговорка среди историков: «История не знает сослагательного наклонения». Но я считаю, что это неверно. Историку всегда полезно проанализировать альтернативный вариант и представить, что могло бы произойти, ведь до определённого момента различные сценарии существуют параллельно, пока не реализуется один из них.

Безусловно, мнение о том, что именно Китай «выиграл время» для союзников и тем самым приблизил окончание войны, совершенно справедливо. Значительная часть японских войск увязла в Китае: местность неудобная, поставки топлива ограничены, население оказывает упорное сопротивление. Поэтому масштабные операции, которые удавались японцам в 1937–1938 годах, они позже уже не могли проводить. Но и вывести войска, по понятным причинам, тоже не могли. Таким образом, многие боеспособные дивизии оставались «связанными» в Китае.

Представим, что всё сложилось бы иначе. Мы знаем пример Ван Цзинвэя, соратника Чан Кайши, который перешёл на сторону японцев и возглавил коллаборационистское правительство в Нанкине. Его до сих пор считают национальным предателем – и справедливо считают. Так вот, если бы почти невероятное стало возможным и большая часть китайцев перешла на сторону Японии, она смогла бы установить контроль над материковым Китаем. Тогда её дивизии освободились бы и могли бы быть переброшены дальше, на юг.

Это означало бы крупномасштабное вторжение в Австралию, Новую Зеландию, возможно, даже в Индию. Кроме того, Китай – страна, богатая ресурсами. Китай сковал японские силы, не дал им закрепиться на огромных территориях и захватить ресурсы, которые могли бы дать Японии больше возможностей вести войну с США уже почти на равных. Без сопротивления китайцев пострадал бы и Советский Союз: японцы окончательно не отказывались от планов нападения на СССР. Сложись всё иначе, Япония вполне могла бы, несмотря на пакт о ненападении, вторгнуться на советские территории, если бы посчитала этот шаг безопасным.

— Была ли у Китая вообще реальная возможность прийти к компромиссу с Японией? Насколько близки стороны были к таким договорённостям? И если такие попытки были, то почему они в итоге провалились?

— Возможность компромисса существовала, хотя и выглядела крайне маловероятной. Японцы рассчитывали управлять Китаем через марионеточные режимы. Ещё в начале 1930-х им удалось создать государство Маньчжоу-го во главе с Пу И, существовали и другие образования, помельче. Через правительство Ван Цзинвэя они надеялись контролировать большую часть территории Китая, понимая, что напрямую сделать это невозможно. В перспективе это могло бы выглядеть как протекторат: часть земель находилась бы под прямой оккупацией, а в глубине страны существовало бы коллаборационистское правительство по образцу режима Виши во Франции. В самом начале войны такой вариант ещё казался возможным.

Однако уже с началом полномасштабного вторжения на компромиссе можно было поставить крест. Если китайцы ещё могли как-то «проглотить» захват Маньчжурии в 1931–1932 годах, то зверства, совершённые позже, окончательно перечеркнули любые шансы договориться. После взятия Шанхая и особенно после Нанкинской резни, когда погибло около 100 тысяч человек, никакие патриотические силы уже не могли пойти на сотрудничество с Японией. Японцы вели себя крайне жестоко: массово уничтожали мирное население, насиловали женщин, творились чудовищные зверства. Да, Ван Цзинвэй сумел перетянуть на свою сторону отдельных сторонников, но массовой поддержки у него не было. С Чан Кайши или с коммунистами из КПК подобные договорённости были исключены.

— Кого китайцы считают победителем во Второй мировой войне? И как они сами оценивают свой вклад в победу?

— Китайцы в первую очередь признают лидирующую роль Советского Союза в разгроме нацистской Германии и всего блока фашистских государств. При этом они считают, что их собственный вклад в победу недооценён в западной историографии. С их точки зрения, именно действия китайских коммунистов, Гоминьдана и других патриотических сил нанесли Японии серьёзный урон, сковали её войска и не позволили вторгнуться в СССР или двинуться дальше на юг.

Поэтому в официальной трактовке Китай — одна из стран, наряду с Советским Союзом, сыгравших решающую роль в разгроме германского фашизма и японского милитаризма. При этом китайцы не называют кого-то одного победителем: считается, что победу обеспечила коалиция стран. В первую очередь это Советский Союз, Китай, Соединённые Штаты и, в определённой степени, Великобритания.

В Китае при этом помнят и советскую помощь в конце 30-х годов, когда наши лётчики и военные специалисты поддерживали Китай, и, конечно, разгром Квантунской армии в августе 1945 года. Все эти события там ценят и уважают.

— Китай вошёл в число держав-победительниц и участвовал в создании Организации Объединённых Наций. Какую роль он реально сыграл в формировании послевоенного миропорядка? Это был самостоятельный вклад или скорее формальное присутствие при принятии ключевых решений?

— Во время войны Китай действительно принимал участие и в международных конференциях, где обсуждалось устройство послевоенного мира. Наиболее значимой для него стала Каирская конференция 1943 года, где Чан Кайши присутствовал вместе с Рузвельтом и Черчиллем. Было зафиксировано, что Япония должна капитулировать, а Китай получит обратно все территории, утраченные в результате агрессии. Китай оказался также среди стран - основателей ООН и вошёл в состав «большой пятёрки». Однако это было, скорее, символическое признание, чем отражение его реальной силы.

После окончания Второй мировой войны в Китае начался очередной этап гражданской войны, которая кончилась лишь в 1949 году, когда была провозглашена КНР. Но даже после этого в международных делах и на площадке ООН Китайская Народная Республика не могла играть ведущую роль.

Войска Гоминьдана во главе с Чан Кайши эвакуировались на Тайвань, и именно Китайская Республика (Тайвань) представляла Китай в Совбезе ООН вплоть до 1971 года. Это была небольшая территория под протекторатом США, которая голосовала так, как нужно было Вашингтону. Советский Союз неоднократно ставил вопрос о том, что КНР должна быть признана единственным законным представителем китайского народа, но США и их союзники постоянно накладывали вето. Ситуация изменилась только в 1971 году, когда Пекин занял законное место в ООН и в Совбезе.

— Победа над Японией в 1945 году совпала с началом нового этапа - гражданской войны внутри Китая. Насколько опыт Второй мировой повлиял на исход этой борьбы?

— Победа над Японией напрямую повлияла на ход гражданской войны в Китае. Народно-освободительная армия, которая тогда ещё выступала под названием «Восьмая армия», получила определённый боевой опыт. Решающее значение имел разгром Квантунской армии в августе 1945 года: японская группировка была разгромлена настолько стремительно, что даже не успела уничтожить своё вооружение. Огромное количество трофейного оружия досталось Советскому Союзу, и затем оно было передано китайским коммунистам.

Кроме того, советские специалисты в кратчайшие сроки подготовили кадры для новой армии и оказали финансовую помощь для закупки всего необходимого. В итоге китайские коммунисты получили не только вооружение, но и подготовленных бойцов, а также материальную базу. Всё это создало стратегический перевес, позволивший им одержать победу.

Конечно, важным был и накопленный опыт боевых действий, но нужно учитывать, что в годы войны коммунисты в основном вели партизанскую борьбу. А после 1945 года предстояло вести уже не подпольные действия, а полномасштабные сражения против организованной армии. В этом решающую роль сыграла подготовка, оказанная советскими специалистами, которая позволила в кратчайшие сроки превратить Народно-освободительную армию Китая в полноценную регулярную силу и разгромить войска Гоминьдана. Если бы поддержки СССР не было, гражданская война могла бы затянуться надолго и даже закончиться разделом страны на части.

— После войны отношения Китая и Японии оставались крайне сложными. Но сегодня Япония - один из ключевых торговых партнёров Китая. Как в Китае сочетается память о войне с необходимостью тесного сотрудничества? Можно ли сказать, что эти события до сих пор остаются «исторической раной» в двусторонних отношениях? И как сами японцы относятся к этой странице истории - насколько они готовы признавать свою ответственность? Сохраняется ли в Китае феномен японофобии и насколько он влияет на восприятие Японии в обществе сегодня?

— Феномен японофобии в Китае, безусловно, существует, и возник он задолго до событий XX века. Ещё в древности прибрежные районы страны страдали от набегов японских пиратов, грабивших города и селения. Это неизбежно формировало у китайцев негативный образ японцев. Со временем это ушло в прошлое, и в XIX веке ситуация изменилась: после реставрации Мэйдзи, когда Япония стремительно модернизировалась и создавала мощную военную промышленность, многие китайские интеллектуалы стали воспринимать её как образец сильной и современной страны. В китайский язык тогда даже вошло множество новых слов японского происхождения.

Но затем наступил период войн (конец XIX века), а в 1930-е годы Япония начала агрессию против Китая. Зверства оккупантов – прежде всего Нанкинская резня – оставили глубокую, незаживающую рану в национальной памяти. Сегодня об этом свидетельствуют многочисленные памятники: например, знаменитый мемориал жертвам Нанкинской резни, который буквально поражает воображение. Память об этой и других трагедиях сохранится ещё на многие поколения вперёд, продолжая осложнять отношения с Японией.

Дополнительная проблема состоит в том, что японское правительство до сих пор официально не признаёт масштабы этих событий. Оно оспаривает данные о сотнях тысяч жертв, утверждая, что это были лишь военные действия, но не геноцид. В результате в японском обществе до сих пор многие просто не знают, какие бесчинства их армия совершала за пределами страны. Когда простые японцы оказываются в китайских музеях, они часто испытывают шок. Но наряду с этим в Японии существуют и круги, которые, напротив, склонны оправдывать прошлое и даже мечтают о его возвращении.

Такое отношение накладывает серьёзный отпечаток на двусторонние связи. Каждый визит японских политиков в храм Ясукуни, посвящённый погибшим военным, в Китае воспринимается как вызов.

Тем не менее историческая память никуда не исчезла. Китайское общество ждёт, что именно японский народ признает совершённые преступления и принесёт искренние извинения. Только тогда можно будет говорить о подлинном примирении. Пока же этой коллективной ответственности нет, «историческая рана» остаётся и продолжает определять восприятие Японии в китайском обществе.

— Сегодня Китай активно напоминает миру о своей роли во Второй мировой: проводит масштабные празднования годовщины победы, снимает фильмы, выпускает сериалы. Это прежде всего инструмент национальной идентичности или элемент внешнеполитической стратегии Пекина?

— В последние годы в Китае действительно усилился интерес к событиям Второй мировой войны. Он объясняется тем, что уходят последние ветераны, и крайне важно успеть сохранить о них память.

Молодёжи активно рассказывают об этих событиях. Это принципиально важно. Мы и сами видим, как и в нашем обществе порой раздаются голоса: «Ну и зачем воевали? Сдали бы Ленинград и пили бы баварское». В Китае подобные настроения тоже встречаются. Конечно, находятся люди, которые говорят: «Да ладно, Нанкинская резня преувеличена, давайте дружить с Японией, у них аниме хорошее». Но в целом там идеологическая работа с обществом более системная, и подобных случаев меньше.

При этом китайские власти не преследуют цели разжечь ненависть к японцам. Цель в другом: напомнить нынешнему и будущим поколениям, к чему приводит приход к власти фанатиков, готовых жертвовать благополучием собственного и чужого народа ради политических амбиций. Для этого в последние годы снимаются фильмы, проводятся школьные кампании, детей водят в музеи.

Таким образом, подобная политика - важный элемент не только государственной идеологии, но и часть внешнеполитической стратегии: напоминая о своей роли во Второй мировой войне, Китай подчёркивает свой статус страны-победительницы и великой державы.

---

Иван Шапкин
Иллюстрация: «За рубежом», Midjourney