«Нам нужно определиться, чем для нас является Африка»

За последние пять лет в Африке произошло не менее восьми государственных переворотов, а на протестах там часто мелькают российские триколоры. В чём причины популярности России на континенте и насколько она прочна? О восприятии Москвы, роли образа Путина и сложной борьбе за влияние в Африке изданию «За рубежом» рассказал директор Института миротворческих инициатив и конфликтологии, доцент кафедры массовых коммуникаций и медиабизнеса Факультета социальных наук и массовых коммуникаций Финансового университета при Правительстве Российской Федерации Денис Денисов.

---

– Давайте начнём с того, чем вы занимаетесь?

– За последние пару лет я побывал в пяти странах Африки, включая Кот-д'Ивуар, Эфиопию, Уганду, Коморские острова и Маврикий. Мы, в частности, изучаем возможности для гуманитарного и экономического сотрудничества, а также перенимаем опыт урегулирования конфликтов. Это парадокс, но даже американские и европейские специалисты могут найти там для себя много интересного: при том что, к сожалению, африканский континент лидирует по числу конфликтов, но в то же время он обладает и колоссальным опытом их разрешения.


– Во время своих поездок вы почувствовали, что отношение местных жителей к России стало меняться?

– Нет, оно не менялось и не меняется. Я думаю, что практически во всех странах Африки на уровне населения Россию воспринимают позитивно, но мало что знают о нашей стране и тем более мало понимают происходящие у нас процессы. Старшее поколение помнит проекты Советского Союза, по инерции ассоциируя с ним и Москву. Молодёжь и люди среднего возраста вообще ничего не знают о России, но при этом восхищаются президентом Владимиром Путиным. Особенно ярко это видно в Кот-д'Ивуаре, где многие крайне негативно относятся к Франции – бывшей метрополии. Для них Россия представляется альтернативой колониальной зависимости.


– Насколько велика в этом заслуга Москвы?

– Они воспринимают Россию через призму фигуры Путина. Для африканских политических лидеров и глав крупных компаний он служит образцом для подражания. Им нравятся его решительность, жёсткость и умение достигать целей. А рядовые граждане хотели бы, чтобы ими управлял такой человек.


– То есть Путин для них – как Че Гевара? В смысле, многие носят его изображение на футболках, но не знают, чем он занимался?

– Для большинства Че Гевара – революционер, боровшийся за свободу, равенство и братство. Путин для них – нечто схожее. Они видят в нём сильного лидера, на которого хотят равняться. На самом деле в Африке Путина знают лучше, чем Че Гевару. Более того, в личных беседах его упоминают чаще, чем руководителей европейских государств, председателя КНР Си Цзиньпина или, тем более, премьер-министра Индии Нарендру Моди. Единственный, кто может с ним конкурировать, – это Дональд Трамп.


– А помимо образа Путина, Россия предпринимает какие-то значимые усилия, чтобы жители Африки больше узнали о ней, её целях?

– В некоторых странах – безусловно, да. Но в подавляющем большинстве случаев о нормальной репрезентации государства речи вообще не идёт. Возникают сложности даже с изучением русского языка, потому что ответственным лицам некогда этим заниматься. При этом некоторые страны по умолчанию считаются зоной влияния, например, Франции, и якобы Россия ничего там делать не может. Поэтому и спроса с ответственных людей нет. Хотя местное население настроено на дружбу и сотрудничество с Москвой.

К примеру, на Коморских островах нет ни посольства, ни Русского дома. Но когда местные жители слышат о России, у них возникает ожидание, что Москва может им что-то предложить. Правда, бывает и такое, что появление российских компаний разочаровывает людей, которые думали, будто россияне будут вести бизнес на совершенно иных принципах, чем европейцы или американцы.


– Всё логично – капитализм.

– Логично, но в таком случае надо корректировать риторику на уровне официальных лиц, которые заявляют, что мы исключительно белые и пушистые, моральные и ответственные, готовы только помогать и инвестировать, освобождать от неоколониализма и так далее.


– Можно ли сказать, что популярность России в Африке в значительной степени связана с неприятием Запада и его провалами на континенте? К примеру, та же Франция вынуждена выводить войска из ряда стран.

– Во-первых, конечно, речь идёт о негативном отношении к бывшим метрополиям, которые за годы присутствия принесли местному населению много горя. Во-вторых, сказываются позитивные воспоминания о Советском Союзе. В-третьих, важную роль играет ориентация на лозунги о многополярном мире и значимости Африки в новой системе международных отношений.


– Насколько представители власти и гражданского общества в Африке готовы не просто ждать, когда кто-то построит этот новый мир, а активно участвовать в его создании?

– По моим ощущениям, около 90 % жителей тех стран, где я был, определённо готовы двигаться в этом направлении. Но им для этого нужна экономическая база. Дело в том, что бывшие метрополии выкачали из них слишком много ресурсов и до сих пор не останавливаются. Как следствие, главные стимулы для тех же 90 %, если не больше, – экономические: как прокормить себя и обеспечить минимальные блага. Думать о других проблемах им просто некогда.


– А страны Запада пытаются как-то поправить свою репутацию или уже отступают, переходя в бегство?

– Не стоит тешить себя иллюзиями. За долгие годы присутствия на континенте они отработали чёткую систему вербовки местных элит. Например, они коррумпируют членов общественных и политических элит, предоставляя им вторые гражданства, отправляя их детей в свои ведущие вузы, спонсируя их. Второй аспект – крупные корпорации, которые, словно спруты, опутывают стратегические сектора экономик ряда государств и совсем не собираются их покидать. Поэтому России недостаточно просто помахать флагом, чтобы все бросились её обнимать. Африка – это поле очень непростой борьбы.


– Как тогда быть с Глобальным Югом, о котором сегодня так любят говорить, например, в БРИКС и ШОС? Мы можем его «потрогать», или пока это скорее идеологический конструкт, за которым нет и, возможно, никогда не будет реального наполнения?

– Если провести опрос по всей Африке, то, скорее всего, выяснится, что идею борющегося за свои права Глобального Юга поддерживают около 95 % респондентов, если не больше. Однако власти этих государств будут принимать решения, исходя из политической конъюнктуры. Элиты и народ в Африке зачастую воспринимают реальность диаметрально противоположно. Да и самой России следует чётче сформулировать образ этого самого Глобального Юга, чтобы люди в Африке лучше понимали потенциальные выгоды и преимущества от сопричастности к нему.


– Но и те и другие видят в Путине пример для подражания?

– Не все, но многие. В целом то, как в Африке будут воспринимать наши идеи и нас самих, очень сильно зависит от нас. Нам нужно определиться, чем для нас является Африка? К примеру, уже прошли несколько форумов российско-африканского сотрудничества, в рамках которых принимались качественные декларации и заявления. Теперь эти документы необходимо наполнить реальным содержанием. Это стало бы хорошим сигналом для многих африканских государств.

---

Игорь Селезнёв
Иллюстрация: «За рубежом», Leonardo.ai