Немецкий Овидий

Христиан Гофман фон Гофмансвальдау был политиком, юристом, писателем, переводчиком, поэтом. Писал сонеты, героиды (послания в стихах, которыми обмениваются знаменитые влюблённые), мадригалы, эпиграммы, рондо, стихи-загадки и т. д. С ними читателей знакомит журнал «Иностранная литература». Большинство стихотворений Гофмансвальдау посвящены, так или иначе, важнейшим событиям жизни человека, обычно ими оказывались свадьба или похороны. Наиболее обширное произведение «Героические письма» относится уже к позднему периоду его творчества. 

«Героические письма» написаны в форме посланий влюбленных, по всей видимости, прообразом для них послужили «Героиды» Овидия. Когда произведения Гофмансвальдау стали доступны широкому кругу читателей, Беньямин Нойкирх назвал поэта «немецким Овидием».

Гофмансвальдау написал множество стихов, как религиозных, так и светских, отличающихся эротизмом сюжетов и избыточностью и высокопарностью выражений. Он использует петраркические условности (любовь как источник глубокой радости одновременно с этим - причина мучительных страданий) и образы для совсем не петраркических целей. Гофмансвальдау высмеивает условности лирики итальянского поэта-гуманиста. Он искажает привычные образы, буквализируя и подчеркивая их чувственную сторону до такой степени, что становится невозможным сохранить безусловную обращенность к платоническому. Потому стиль поэта зачастую приобретает довольно экстравагантные черты.

Как и многие поэты эпохи барокко, Гофмансвальдау обращается к теме бренности бытия, приходя к выводу, что все это лишь «суета сует». Жизнь в его произведениях сравнивается с маскарадом или фейерверком. Тем самым поэт напоминает, что все удовольствия преходящи. Однако Гофмансвальдау нередко и переворачивает барочный мотив с ног на голову, отчего стихотворения его приобретают оптимистические ноты: все плохое, как и хорошее, точно так же не вечно.

За немецким поэтом XVII века закрепилась репутация проповедника чувственной любви. Стремиться любить, не стыдясь своих чувств, значит быть человеком; нужно принять это и не пытаться изменить свою природу.

Христиан Гофман фон Гофмансвальдау. Стихотворения

Перевод с немецкого Вероники Шмитт

Шуточные мысли

Живьем в могилу лечь — твое желанье?
От жизни смертному не ускользнуть.
Тот, кто решил природу обмануть,
Награды не дождется за старанья.
Бог создал плоть и кровь, в них вечный дух живет,
И жар нам в грудь вложил, а не холодный лед.

В сонм ангелов не влиться человеку.
Кто смертен — смертен, кто крылат — крылат.
Не превратится в мрамор серый шпат,
А дамбы сдерживают жизни реку.
Кто рвется к звездам лишь, кляня желаний жар,
Узнает, почему упал с небес Икар.

Кто в книгу мертвую влюблен навеки,
Покорно следуя за нитью слов,
Хоть и умен, увидеть не готов,
О чем писали римляне и греки.
Нецеломудренна отнюдь их болтовня:
Их слог был словно снег, душа полна огня.

Писать помногу и не жить ни мига —
Гласит рецепт, но врач живет не так.
Нравоучать нас Сенека мастак,
Но жизнь — одно, совсем другое — книга.
Под власяницею скрывая сердца вздрог,
На женщин он глядит поверх безгрешных строк.

Никто не назовет грехом влеченье.
Вот яблоко, чтоб съесть его я мог.
Чтоб мог понюхать — розы лепесток.
Кому же надобно сие мученье?
Страсть и невинность — две прекрасные сестры,
А муки адские — племянницы хандры.

Мир

Что есть наш мир во всем своем убранстве?
Что есть наш мир, весь этот лоск и блеск?
Лишь жалкий призрак в замкнутом пространстве,
Лишь молнии во тьме внезапный всплеск;
Уютный луг, поросший сорняками.
Прекрасная больница без врачей.
Толпа рабов, замученных трудами.
Могилы гниль и алебастр на ней.
Вот вам фундамент здания и крыша,
Вот плоти человеческой кумир.
Душа моя, душа, бери повыше,
Чем свод, в котором заперт этот мир.
Сотри с себя земную позолоту,
Презри мирских клевретов клевету —
И гавани откроются ворота,
Где вечность обнимает красоту.

Монолог гусиного пера

Мне подарило жизнь простое существо,
Но покорятся мне державы и короны,
И даже жезл падет на землю возле трона —
Любое царствованье без меня мертво.

Мне Рим обязан тем, что чтили все его.
Вожди с монархами спешили бить поклоны.
Восславило перо тот лавр, что легионы
Стяжали, принеся победы торжество.

Октавиан ценил Марона звучный стих,
Речами Цицерон Рим приводил в волненье,
Но смотрит свысока Германия на них,

В одно геройский дух смешав и вдохновенье.
Кто ж в шляпу вдел меня, походит на шута:
На голове перо, а голова пуста.