«Лживый мир Испании»

К семидесятым годам Испания уже более 30 лет жила при Франсиско Франко – диктаторе, пришедшем к власти на волне кровопролитной гражданской войны 1936–1939 гг. Ближайший соратник Муссолини и Гитлера, Франсиско Франко выстраивал свой режим по подобию фашистских режимов Германии и Италии. Вся полнота власти концентрировалась в руках вождя – каудильо, опиравшегося на армию, полицию и церковь. Однопартийность, строгая цензура и жестокие политические репрессии были лучшими друзьями Франко. А с главными врагами режима – коммунистами – франкисты не церемонились: сторонников учения Маркса в Испании того времени ждали тюрьмы, пытки и расстрелы. Однако насилие лишь временно приглушало внутреннее напряжение, не снимая глубоких противоречий испанского общества, которое всё заметнее тяготело к переменам. Между тем людей не покидал страх того, что эти перемены могут оказаться весьма и весьма болезненными. Воздух Испании был пропитан предчувствием катастрофы. Об этом писала парижская газета «Нувель обсерватер». Критическая статья журналиста Рене Бакмана «Лживый мир Испании» была напечатана в издании «За рубежом» в № 16 (617) от 14–26 апреля 1972 года.

К 1972 году «испанское экономическое чудо» – период стремительного роста 1960-х годов, когда страна переживала промышленный подъём, массовый приток иностранных инвестиций и туристический бум, – заметно выдохлось. Испанию охватили промышленный застой и инфляция, иностранный капитал утекал из страны, а стоимость жизни росла быстрее доходов. Признаки кризиса были всё заметнее, а вместе с ними и отчётливее ощущалась необходимость перемен. Рабочие в эти годы уже осмеливались выходить на забастовки, несмотря на сохранявшийся репрессивный контроль.



Особые ожидания вызвал принятый в 1966 году закон о печати, известный как закон Фраги: общество связывало с ним надежды на ослабление цензуры и более свободное публичное обсуждение происходящего в стране. Казалось, что вот-вот станет возможен диалог власти и общества и правительство наконец прислушается к чаяниям народных масс. Однако очень скоро стало ясно, что пресса остается по-прежнему в подчиненном положении. Власть дала понять, что перемен не будет.

«Тридцать с лишним лет диктатуры, страха, разбитых надежд, головокружительное развитие некоторых отраслей экономики, увеличивающаяся день ото дня пропасть между невероятным богатством промышленной буржуазии и тяжёлыми условиями жизни рабочего класса, отсутствие всякой возможности «диалога с режимом» — все эти факторы помогают понять суть положения дел в сегодняшней Испании.

Страна живёт в состоянии крайней социальной напряжённости, которая то и дело приводит к взрывам протеста. Здесь все знают, что только жестокие репрессии препятствуют тому, чтобы эти взрывы слились воедино и привели к серьёзному социальному кризису, который наверняка вызовет катастрофические последствия для режима».

«За рубежом», № 16 (617), 14–26 апреля 1972 года.

О каком-либо мятеже против Франко при его жизни не могло быть и речи. Его власть оставалась почти безусловной, а любое посягательство на нее практически всегда означало бы для заговорщиков верную гибель. Как это часто бывает в персоналистских режимах, система, десятилетиями державшаяся на одном человеке, выглядела устойчивой, лишь пока этот человек оставался у руля. Но чем старше становился каудильо, тем всё больше тревожили испанцев вопросы: стабильно ли пройдёт передача власти? сохранит ли преемник курс Франко или повернёт страну в другую сторону? удержит ли новая власть склонные к сепаратизму национальные окраины? И главное – не откроется ли снова старая рана гражданской войны?

Ещё в 1969 году Франко назначил своим преемником принца Хуана Карлоса – представителя традиционно правившей Испанией династии Бурбонов. Диктатор рассчитывал, что воспитанный внутри франкистской системы молодой принц обеспечит её продолжение, хотя и в монархической форме. Тем не менее однозначно предсказать, как Хуан Карлос поведёт себя после восшествия на престол, было невозможно: наследник не выходил из тени, избегал политических заявлений и до последних лет правления Франко почти не раскрывал собственных взглядов.

«Что же в таких условиях может прийти на смену франкизму? Об этом здесь задумываются все, хотя открыто говорить никто не решается. Поговаривают, что армия благоволит официальному преемнику, назначенному главой государства, — принцу Хуану Карлосу. Поддержка армии для него — крупный козырь. Без армии, как говорят, в Испании нельзя править. Что же будет делать Хуан Карлос? Этого никто не может сказать. Сам он молчит с непоколебимым упорством».
«За рубежом», № 16 (617), 14–26 апреля 1972 года.

Тем не менее для подстраховки Франко выстроил план, который должен был не допустить политического дрейфа в сторону демократизации. Идея была такой: Хуан Карлос формально становился главой государства, тогда как вся полнота власти должна была остаться у премьер-министра Карреро Бланко, ближайшего доверенного лица каудильо, которому тот много лет поручал ключевые государственные вопросы.

«Не окажется ли Хуан Карлос «соломенным королём» в руках «железного канцлера», которым может стать нынешний вице-президент правительства адмирал Карреро Бланко? Ещё слишком рано искать ответа на эти вопросы».
«За рубежом», № 16 (617), 14–26 апреля 1972 года.

Если бы власть действительно оказалась в руках Карреро Бланко, Испанию, вероятнее всего, ждало бы сохранение франкистского порядка под монархической вывеской. Однако этим планам не суждено было сбыться.

Карреро Бланко, как и многие франкисты, был склонен к консерватизму. Каждое утро ездил на мессу в церковь Сан-Франсиско де Борха в центре Мадрида, а затем возвращался тем же путём. Приверженность премьер-министра одному и тому же маршруту создала для его противников практически готовый план покушения: под одним из участков излюбленной дороги Бланко террористы прорыли тоннель и заложили туда мощный заряд взрывчатки.

20 декабря 1973 года, когда Карреро Бланко вновь возвращался из церкви, его автомобиль проехал заминированный участок дороги. Взрыв оказался настолько мощным, что машина взлетела на высоту нескольких этажей, перелетела через крышу соседнего здания и была отброшена во двор монастыря. В Испании потом с мрачной иронией говорили, что премьер «поднялся выше всех в своей политической карьере».

Организация, устранившая Карреро Бланко, носила название ETA – Euskadi Ta Askatasuna («Страна Басков и свобода»). Это была подпольная баскская сепаратистская организация, которая вела вооружённую борьбу за независимость Страны Басков. Активистам ETA было за что враждовать с франкистским режимом: именно при Франко баскская автономия была упразднена, а использование баскского языка в публичной сфере было резко ограничено.

После смерти Карреро Бланко Франко так и не удалось найти столь же надёжную для себя фигуру. Назначенный главой правительства убеждённый франкист Карлос Ариас Наварро был довольно опытным администратором, однако по своему политическому весу явно уступал предшественнику.

В ноябре 1975 года каудильо умер, Хуан Карлос был провозглашен королем Испании. Довольно быстро монарх дал понять, что страна не пойдет по пути франкизма.В июле 1976 года он отправил в отставку премьер-министра Наварро и назначил место него демократа Адольфо Суареса. Уже в конце того же года был принят закон о политической реформе, открывший путь к легальной многопартийности и свободным выборам.

В 1977-м была предоставлена частичная автономия национальным окраинам - Каталонии и Стране Басков.

6 декабря 1978 года на референдуме была принята новая Конституция Испании. Гражданам гарантировались свобода слова, свобода собраний, право создавать политические партии и профсоюзы, а также участвовать в свободных выборах.

Так страна шаг за шагом уходила от франкизма в сторону правового демократического общества.

Однако какой бы долгожданной для большинства испанцев ни была постфранкистская оттепель, далеко не все в стране обрадовались ветру перемен. Ещё в 1972 году в «Нувель обсерватер» высказывались опасения, что воспитанный при Франко силовой аппарат не промолчит в случае серьезных политических изменений:

«Не попытается ли в случае нужды заговорить языком оружия полиция, сформированная, подготовленная, скреплённая старыми соратниками Франко? Возможность путча отнюдь не исключена».
«За рубежом», № 16 (617), 14–26 апреля 1972 года.

Эти опасения частично подтвердились в 1981 году, когда национальная жандармерия страны – Гражданская гвардия Испании – вместе с реакционно настроенными военными предприняла попытку мятежа.

23 февраля, в тот момент, когда парламент голосовал за нового главу правительства, в зал заседаний ворвалась группа вооружённых жандармов во главе с подполковником Антонио Техеро. «Всем молчать! Все на пол!» - потребовал Техеро.

В руках путчистов оказались депутаты, министры и всё политическое руководство страны. Один из офицеров объявил, что вскоре будет создан «компетентный орган военного управления», который возьмёт на себя всю полноту власти в Испании.

На несколько часов страна замерла в ожидании: неужели солдатский сапог франкистского прошлого снова раздавит едва проклюнувшие ростки демократических свобод?

Решающую точку в мятеже поставил король. Ночью Хуан Карлос выступил по телевидению в военной форме, осудил переворот и потребовал от мятежников сложить оружие. После обращения короля поддержка путчистов начала быстро рассыпаться: большинство армейских округов отказались присоединяться к мятежу. Расчет заговорщиков строился на том, что король если не поддержит, то хотя бы не осмелится выступить против армии. Однако недвусмысленная позиция монарха сделала безнадёжным продолжение мятежа - большинство армейских округов отказались поддерживать путчистов.

События февраля 1981 года окончательно закрепили за королём роль арбитра и защитника новой политической системы. После провала мятежа попыток силового реванша в Испании больше не предпринималось. Новый режим, опиравшийся на закон и право, уже уверенно стоял на ногах. Демократия в Испании окончательно доказала свою жизнеспособность.

---

Иван Шапкин
Иллюстрация: «За рубежом», Leonardo.ai