Один фартинг славы

Музей Тейт проливает свет на «невероятное мастерство, магию и разнообразие» творчества Джеймса Уистлера. Но как получилось, что лондонская выставка — всего четвертая ретроспектива художника за всю историю?

«Имена некоторых художников оказываются так прочно связаны с каким-то конкретным фактом из их биографии, что их от него уже не отклеить, — говорит Кэрол Джейкоби, куратор выставки Джеймса Макнейла Уистлера (1834–1903) в лондонском музее Тейт Бритен. — В случае с Уистлером это то самое судебное дело». Джейкоби имеет в виду печально знаменитый иск, который художник выдвинул против критика Джона Рёскина в 1877 году после его отзыва: «Я не ожидал увидеть шута, который просит 200 гиней за то, что тот плеснул ведро краски в лицо публике».



Джейкоби признает: Уистлер вступал в конфликты на протяжении всей своей карьеры. «Выставка демонстрирует, что он очень усердно работал всю жизнь. У него были собственные представления об искусстве и о том, каким должен быть художник, и он этим жил, — рассказывает куратор. — Все его ссоры всегда были связаны с искусством и с тем, что он требовал уважения к своим идеям. А если он чувствовал, что их не уважают, ситуация приобретала, скажем так, конфронтационный характер».

Уистлер в конечном итоге выиграл тяжбу против Рёскина — но этот процесс, по итогам которого ему присудили символическую компенсацию всего в 1 фартинг, стал одним из главных факторов, впоследствии приведших художника к банкротству. Кроме того, Уистлер разругался и с французским коллегой Гюставом Курбе из-за Джоанны Хиффернан (модель, изображенная на ряде картин Уистлера, в том числе на полотне 1864 года «Симфония в белом № 2. Белая девушка»), и со своим богатым покровителем Фредериком Лейландом из-за росписей «Павлиньей комнаты» в особняке мецената в Кенсингтоне.

По словам куратора, переменчивый характер Уистлера отражал его непрерывную эволюцию как художника. «Он принадлежал к поколению, которое училось изображать повседневность, окружающий мир, — объясняет Джейкоби. — Он одногодка Дега. В 1860-х Уистлер участвовал в „Салоне отверженных“ вместе с Мане, и они искренне восхищались друг другом. Полтора десятилетия спустя, когда импрессионисты устраивали свои знаменитые выставки, Уистлера приглашали, но к тому времени он уже придерживался мнения, что фиксировать впечатления от мира недостаточно, что художник должен идти дальше и искать некую более фундаментальную красоту».



Джейкоби объясняет неопределенность положения Уистлера в художественном пантеоне отчасти тем, что его работы сложно собрать на одной площадке: по условиям разных завещаний получить во временное пользование некоторые из самых известных его картин попросту невозможно. Именно поэтому выставка в Тейт Бритен стала лишь четвертой полноценной ретроспективой с момента смерти художника в 1903 году и первой в Великобритании после показа в этом же музее в 1994 году.


Джейкоби особенно рада возможности выставить вместе большинство знаменитых «ноктюрнов» Уистлера (хотя «Ноктюрн в черном и золотом. Падающая ракета» 1875 года, из-за которого художник судился с Рёскином, к сожалению, не вошел в их число), а также впервые представить его альбомы с набросками. Эти альбомы, дополненные цифровыми репликами, позволяющими их листать, решают еще одну задачу выставки — продемонстрировать, по выражению куратора, «невероятное мастерство, магию и разнообразие в том, как он кладет краску на холст, и чудесные эффекты, которых ему удается добиться».

---

Эндрю Палвер, The Art Newspaper Russia
Иллюстрация: «За рубежом», Leonardo.ai