Тоска для широких масс
«БЕЛЫЕ НОЧИ» ДОСТОЕВСКОГО НЕОЖИДАННО СТАЛИ ХИТОМ У ЗУМЕРОВ БЛАГОДАРЯ BOOKTOK, КОРОТКОМУ ФОРМАТУ ПОВЕСТИ И ОСОБЕННО БЛИЗКОЙ МОЛОДОМУ ПОКОЛЕНИЮ ТЕМЕ ОДИНОЧЕСТВА
В 2024 году небольшое издание «Белых ночей» в серии Penguin Classics стало одной из самых продаваемых книг переводной классики в Великобритании. По данным Guardian, повесть заняла четвёртое место среди всей переводной литературы, разойдясь тиражом более 50 тысяч экземпляров. Лондонский Hatchards продал почти 200 копий за год — раньше это были единичные продажи. Guardian позже уточнял, что только в Великобритании продажи превысили 100 тысяч. Тренд добрался и в США и продолжился в 2025-м. BookTok и Bookstagram заполнились атмосферными видео с цитатами, эдитами советского фильма 1959 года под меланхоличные песни Ланы Дель Рей и Тома Оделла.
В тот самый момент, когда русская культура становится менее заметной за пределами постсоветского пространства, один из самых «тёмных», психологически тяжёлых и откровенно «русских» авторов неожиданно стал вирусным именно на Западе. При этом в других частях света интерес к Достоевскому и не исчезал: его произведения оставались частью живой читательской культуры. Разбираемся, что именно произошло и почему классика, казалось бы, далёкая от формата соцсетей, неожиданно идеально в него вписалась.
ПАРАДОКС ФОРМАТА
Почему именно «Белые ночи», а не «Преступление и наказание» с его тяжёлой уголовной интригой или «Братья Карамазовы» с их философской громадой? Небольшой объём (в популярном издании 80 страниц), обилие коротких, легко расходящихся на цитаты фраз, молодой герой (ему 26 лет), близкий по возрасту нынешней аудитории, а главное — тема одиночества, неразделённой любви и романтического идеализма. Да и сам Достоевский, написавший «Белые ночи» примерно в том же возрасте, воспринимается скорее как ровесник, а не «великий классик».
К тому же для поколения с так называемым клиповым мышлением короткий формат просто удобен — можно прочитать книгу за один вечер, разобрать на цитаты, наложить их на музыку и получить быстрый, но достаточно сильный эмоциональный отклик, не утруждая себя длинным романом. Financial Times называл Достоевского «идеальным голосом для чувствительного поколения Z» — более нервным и эмоционально обнажённым, чем Толстой, и более радикальным, чем либеральный Тургенев. И что речь идёт не столько об отказе от дофамина, сколько о его аккуратном перенаправлении на страдание и тоску.
Возникший интерес поддержало Penguin Classics. Издательство предлагает «Белые ночи» в двух вариантах: небольшом мягком издании за 3 фунта и карманном томике в тканевом переплёте за 10 фунтов, который хорошо смотрится в TikTok и Instagram. При этом 86 % продаж в 2024 году пришлось именно на более дешёвую версию.
Рост интереса был заметен не только по статистике продаж, но и в книжных магазинах. Букинист ливерпульского Pritchards Эми Райт рассказала Guardian, что один из её коллег, проработавший в магазине 25 лет, помнит времена, когда «Белые ночи» продавались лишь изредка. Однако за последние два года спрос на книгу заметно вырос.
При этом у «профессиональных читателей» Достоевского это вызывает смешанные чувства. Литературовед-славист Чечилия Джиральди, написавшая научную работу по русской литературе, признаётся, что испытывает одновременно веселье, раздражение и лёгкое отчаяние от происходящего. «Белые ночи», по её словам, меньше всего подходят на роль визитной карточки Достоевского — это ранняя, ещё не вполне «достоевская» вещь, написанная задолго до того, как автор нашёл свой фирменный тяжёлый, почти уголовный психологизм. То, что именно она стала синонимом писателя для целого поколения, для специалиста выглядит скорее иронией, чем победой классики.
Видео популярного книжного инфлюенсера Джека Эдвардса, назвавшего повесть «одной из самых опустошающих книг о любви», которые он когда-либо читал, набрало миллионы просмотров. Книга поднялась на первое место в списке бестселлеров Amazon UK, а издательству пришлось экстренно допечатывать тираж. Так сетевой тренд вышел далеко за пределы соцсетей и напрямую повлиял на издательский процесс. Точно так же TikTok ранее эстетизировал Кафку и «Лолиту», превращая тяжёлый текст в набор красивых, вырванных из контекста фраз и «relatable angst» (как бы «знакомая многим душевная боль» или «понятная тоска»).
Любопытно, что мода на Достоевского оказалась вовсе не монополией меланхоличных зумеров с плейлистами Ланы Дель Рей. Как отмечает обозреватель Prospect Magazine, одновременно с бумом на BookTok интерес к Достоевскому вырос и среди американских «новых правых», которые обращаются к его произведениям в спорах о «культуре отмены» и цензуре. Само по себе это не выглядит странным: большинство ключевых героев Достоевского (Раскольников, князь Мышкин, Алёша Карамазов) были ровесниками своей нынешней аудитории, идеалистами и социальными аутсайдерами по определению. Просто в одном случае в них считывают романтическую тоску, а в другом — идеологическое сопротивление.
ГЛОБАЛЬНЫЙ, А НЕ ТОЛЬКО ЗАПАДНЫЙ
Впрочем, говорить о том, что мир «переоткрыл» для себя Достоевского все же нельзя. То, что для британского и американского BookTok выглядит почти сенсацией, на Востоке и Глобальном Юге давно уже является устойчивой культурной нормой — там, где Толстой по-прежнему требует от читателя заметно большего культурного бэкграунда, Достоевский «заходит» легко и стабильно уже не первое десятилетие.
В Японии перевод «Братьев Карамазовых», выполненный Камэямой Икуо, стал самым настоящим бестселлером, а влияние писателя прослеживается в творчестве Мисимы, Оэ и Мураками. Существует даже полноценное Общество Достоевского, регулярно собирающее сотни участников.
В Корее после демократизации интерес сместился от социально-критического прочтения к внутреннему, более психологическому. И Достоевский остаётся «живым» классиком, которого продолжают переводить, переиздавать и читать вне университетских программ.
В Китае, например, он один из самых востребованных русских классиков именно среди молодёжи, потому что его многослойность позволяет каждый раз вычитывать что-то своё.
В Латинской Америке, особенно в Аргентине и Бразилии, Достоевского читают и обсуждают ещё с конца XIX века. Его влияние заметно в творчестве Борхеса, Кортасара, Сабато и Арльта.
В Иране Достоевского нередко воспринимают прежде всего как писателя, размышляющего о внутреннем страдании, грехе и покаянии. Некоторые иранские преподаватели даже шутят: «Чтобы понять Иран — нужно прочитать Достоевского. Чтобы понять Достоевского — нужно прожить в Иране».
Во всех этих случаях темы свободы, страдания, ответственности, внутреннего конфликта, веры и безверия оказываются универсальными и почти не требуют знания русской истории — в отличие, например, от толстовских эпопей, где социальный и национальный контекст во многом необходим для понимания.
Так что для части западной аудитории Достоевский по-прежнему остаётся воплощением «загадочной русской души», только теперь — под музыку Ланы Дель Рей и в эстетике соцсетей. А для читателей в Японии, Турции, Иране или Аргентине его книги скорее разговор о человеке вообще: о внутренних конфликтах, вере, страдании и нравственном выборе.
КРИЗИС ОДИНОЧЕСТВА
Одной из причин волны интереса к «Белым ночам» среди зумеров стала тема одиночества, особенно близкая многим молодым читателям. Исследования последних лет стабильно фиксируют, что поколение Z — самое одинокое из ныне живущих.
Американская компания в сфере здравоохранения и медицинского страхования Cigna Group в своём отчёте 2025 года сообщала, что одиночество испытывают 67 % представителей поколения Z. Исследования Pew Research и других организаций показывают, что молодые люди чувствуют себя одинокими заметно чаще представителей старших поколений. В Великобритании, например, каждый третий человек в возрасте от 18 до 24 лет говорит, что регулярно испытывает одиночество.
Поэтому не стоит видеть в нынешнем увлечении Достоевским ни внезапное «прозрение» зумеров, ни неожиданное превращение классики в массовое чтение. Скорее изменился путь к ней: книга пришла к молодому читателю через знакомые ему форматы — рекомендации, короткие видео и обсуждения в соцсетях.
Максим Крылов
Иллюстрация: «За рубежом», Leonardo.ai
В тот самый момент, когда русская культура становится менее заметной за пределами постсоветского пространства, один из самых «тёмных», психологически тяжёлых и откровенно «русских» авторов неожиданно стал вирусным именно на Западе. При этом в других частях света интерес к Достоевскому и не исчезал: его произведения оставались частью живой читательской культуры. Разбираемся, что именно произошло и почему классика, казалось бы, далёкая от формата соцсетей, неожиданно идеально в него вписалась.
ПАРАДОКС ФОРМАТА
Почему именно «Белые ночи», а не «Преступление и наказание» с его тяжёлой уголовной интригой или «Братья Карамазовы» с их философской громадой? Небольшой объём (в популярном издании 80 страниц), обилие коротких, легко расходящихся на цитаты фраз, молодой герой (ему 26 лет), близкий по возрасту нынешней аудитории, а главное — тема одиночества, неразделённой любви и романтического идеализма. Да и сам Достоевский, написавший «Белые ночи» примерно в том же возрасте, воспринимается скорее как ровесник, а не «великий классик».
К тому же для поколения с так называемым клиповым мышлением короткий формат просто удобен — можно прочитать книгу за один вечер, разобрать на цитаты, наложить их на музыку и получить быстрый, но достаточно сильный эмоциональный отклик, не утруждая себя длинным романом. Financial Times называл Достоевского «идеальным голосом для чувствительного поколения Z» — более нервным и эмоционально обнажённым, чем Толстой, и более радикальным, чем либеральный Тургенев. И что речь идёт не столько об отказе от дофамина, сколько о его аккуратном перенаправлении на страдание и тоску.
До недавнего времени BookTok ассоциировался прежде всего с современной литературой для молодой аудитории — именно там, например, огромную популярность получили книги Колин Гувер. Однако в последние годы соцсеть всё чаще возвращает в читательский оборот и классику. В случае с «Белыми ночами» свою роль сыграли небольшой объём повести, эмоциональность сюжета и рекомендательные алгоритмы TikTok, способные быстро разгонять удачно подхваченный тренд.
Возникший интерес поддержало Penguin Classics. Издательство предлагает «Белые ночи» в двух вариантах: небольшом мягком издании за 3 фунта и карманном томике в тканевом переплёте за 10 фунтов, который хорошо смотрится в TikTok и Instagram. При этом 86 % продаж в 2024 году пришлось именно на более дешёвую версию.
Рост интереса был заметен не только по статистике продаж, но и в книжных магазинах. Букинист ливерпульского Pritchards Эми Райт рассказала Guardian, что один из её коллег, проработавший в магазине 25 лет, помнит времена, когда «Белые ночи» продавались лишь изредка. Однако за последние два года спрос на книгу заметно вырос.
При этом у «профессиональных читателей» Достоевского это вызывает смешанные чувства. Литературовед-славист Чечилия Джиральди, написавшая научную работу по русской литературе, признаётся, что испытывает одновременно веселье, раздражение и лёгкое отчаяние от происходящего. «Белые ночи», по её словам, меньше всего подходят на роль визитной карточки Достоевского — это ранняя, ещё не вполне «достоевская» вещь, написанная задолго до того, как автор нашёл свой фирменный тяжёлый, почти уголовный психологизм. То, что именно она стала синонимом писателя для целого поколения, для специалиста выглядит скорее иронией, чем победой классики.
Видео популярного книжного инфлюенсера Джека Эдвардса, назвавшего повесть «одной из самых опустошающих книг о любви», которые он когда-либо читал, набрало миллионы просмотров. Книга поднялась на первое место в списке бестселлеров Amazon UK, а издательству пришлось экстренно допечатывать тираж. Так сетевой тренд вышел далеко за пределы соцсетей и напрямую повлиял на издательский процесс. Точно так же TikTok ранее эстетизировал Кафку и «Лолиту», превращая тяжёлый текст в набор красивых, вырванных из контекста фраз и «relatable angst» (как бы «знакомая многим душевная боль» или «понятная тоска»).
Любопытно, что мода на Достоевского оказалась вовсе не монополией меланхоличных зумеров с плейлистами Ланы Дель Рей. Как отмечает обозреватель Prospect Magazine, одновременно с бумом на BookTok интерес к Достоевскому вырос и среди американских «новых правых», которые обращаются к его произведениям в спорах о «культуре отмены» и цензуре. Само по себе это не выглядит странным: большинство ключевых героев Достоевского (Раскольников, князь Мышкин, Алёша Карамазов) были ровесниками своей нынешней аудитории, идеалистами и социальными аутсайдерами по определению. Просто в одном случае в них считывают романтическую тоску, а в другом — идеологическое сопротивление.
ГЛОБАЛЬНЫЙ, А НЕ ТОЛЬКО ЗАПАДНЫЙ
Впрочем, говорить о том, что мир «переоткрыл» для себя Достоевского все же нельзя. То, что для британского и американского BookTok выглядит почти сенсацией, на Востоке и Глобальном Юге давно уже является устойчивой культурной нормой — там, где Толстой по-прежнему требует от читателя заметно большего культурного бэкграунда, Достоевский «заходит» легко и стабильно уже не первое десятилетие.
В Японии перевод «Братьев Карамазовых», выполненный Камэямой Икуо, стал самым настоящим бестселлером, а влияние писателя прослеживается в творчестве Мисимы, Оэ и Мураками. Существует даже полноценное Общество Достоевского, регулярно собирающее сотни участников.
В Корее после демократизации интерес сместился от социально-критического прочтения к внутреннему, более психологическому. И Достоевский остаётся «живым» классиком, которого продолжают переводить, переиздавать и читать вне университетских программ.
В Китае, например, он один из самых востребованных русских классиков именно среди молодёжи, потому что его многослойность позволяет каждый раз вычитывать что-то своё.
В Турции с 2004 года произведения Достоевского официально входят в рекомендательную школьную программу, переведены практически все тексты, включая даже детские адаптации, а сам автор стабильно держится в числе самых популярных иностранных писателей.
В Латинской Америке, особенно в Аргентине и Бразилии, Достоевского читают и обсуждают ещё с конца XIX века. Его влияние заметно в творчестве Борхеса, Кортасара, Сабато и Арльта.
В Иране Достоевского нередко воспринимают прежде всего как писателя, размышляющего о внутреннем страдании, грехе и покаянии. Некоторые иранские преподаватели даже шутят: «Чтобы понять Иран — нужно прочитать Достоевского. Чтобы понять Достоевского — нужно прожить в Иране».
Во всех этих случаях темы свободы, страдания, ответственности, внутреннего конфликта, веры и безверия оказываются универсальными и почти не требуют знания русской истории — в отличие, например, от толстовских эпопей, где социальный и национальный контекст во многом необходим для понимания.
Так что для части западной аудитории Достоевский по-прежнему остаётся воплощением «загадочной русской души», только теперь — под музыку Ланы Дель Рей и в эстетике соцсетей. А для читателей в Японии, Турции, Иране или Аргентине его книги скорее разговор о человеке вообще: о внутренних конфликтах, вере, страдании и нравственном выборе.
КРИЗИС ОДИНОЧЕСТВА
Одной из причин волны интереса к «Белым ночам» среди зумеров стала тема одиночества, особенно близкая многим молодым читателям. Исследования последних лет стабильно фиксируют, что поколение Z — самое одинокое из ныне живущих.
Американская компания в сфере здравоохранения и медицинского страхования Cigna Group в своём отчёте 2025 года сообщала, что одиночество испытывают 67 % представителей поколения Z. Исследования Pew Research и других организаций показывают, что молодые люди чувствуют себя одинокими заметно чаще представителей старших поколений. В Великобритании, например, каждый третий человек в возрасте от 18 до 24 лет говорит, что регулярно испытывает одиночество.
В этом смысле успех «Белых ночей» выглядит уже не таким неожиданным. Молодая аудитория нашла в повести чувства и переживания, хорошо знакомые ей самой, а соцсети помогли открыть текст, написанный почти два века назад, в привычной для неё среде.
Поэтому не стоит видеть в нынешнем увлечении Достоевским ни внезапное «прозрение» зумеров, ни неожиданное превращение классики в массовое чтение. Скорее изменился путь к ней: книга пришла к молодому читателю через знакомые ему форматы — рекомендации, короткие видео и обсуждения в соцсетях.
Максим Крылов
Иллюстрация: «За рубежом», Leonardo.ai
18.08.2026
Важное
Источник: газета «За рубежом».
Номер и дата выпуска: № 5 от 3 февраля 1972 г.
18.08.2026 11:00:00
Бразильская полиция вернула восемь работ французского художника Анри Матисса, которые в конце прошлого года похитили из крупнейшей публичной библиотеки Сан-Паулу.
18.08.2026 09:00:00
Другие Статьи
«Одиссея» Кристофера Нолана превращает античный эпос в историю о бессмысленности войны, верности и возвращении домой.
Разбираем, как генеративный искусственный интеллект влияет на занятость, какие отрасли уже испытывают последствия внедрения ИИ и почему переквалификация становится ключевым условием успешной карьеры в цифровую эпоху.
Каким образом хрипы, рыки и визги Майка Паттона помогли разработчикам The Darkness и Left 4 Dead по-новому озвучить игровых монстров, а самому фронтмену Faith No More открыли дорогу к многолетнему сотрудничеству с Valve?
Полвека назад Индия и Китай стояли на одной экономической ступени, но сегодня Китай впятеро богаче – исследование выявило шесть факторов, определивших разрыв двух азиатских гигантов.