Советско-китайские отношения в 1924–1931 гг.

В подавляющем большинстве китайская миграция носила трудовой характер, в СССР ехали рабочие из Северо-Восточного Китая и Шаньдуна, а также небольшое количество торговцев из разных провинций. Имела место миграция политическая и учебная: в советские вузы на учебу приезжали молодые люди левых убеждений, как правило, из Южного Китая. В 1920-х гг. СССР принимал и высылаемых из Европы китайских революционеров. Например, в июле 1925 г. в Москве временно поселились 60 высланных из Франции китайских коммунистов. В 1926 г. из Парижа в Москву приехал на учебу Дэн Сяопин. В качестве яркого примера можно привести жизнь в СССР сына Чан Кайши Цзян Цзинго, ставшего в Москве Николаем Владимировичем Елизаровым. Он приехал в советскую столицу в конце 1925 г. учиться в УТК по направлению Исполкома ГМД, почти сразу вступил в ВЛКСМ, женился на дочери Фэн Юйсяна. В 1927 г., окончив университет, он продолжил обучение в Военно-политической академии им. Толмачева в Ленинграде. Тогда же, в условиях политического давления, он подписал письмо на имя отца с его осуждением, разошелся с женой.

В 1920-х гг. фиксировался рост численности китайцев в СССР. Например, в 1923 г. на территории Дальневосточного края было зафиксировано 50 183 китайца, а в 1925 г. — 57 1672. В 1926 г. на всей территории ДВК было зафиксировано 72 тыс. китайцев. Крупная община китайских мигрантов в СССР сложилась в Москве, где в 1928 г. насчитывалось около 8 тыс. китайцев. Значительное количество китайцев, более 500 человек, проживало в Ленинграде, бывшие китайские рабочие остались и в других районах северной части Европейской России. Достаточно много китайских мигрантов остались после Гражданской войны жить в Поволжье и на Северном Кавказе; на Украине их насчитывалось около 7 тыс. чел.

Китайская община в СССР состояла почти исключительно из мужчин. Например, согласно данным переписи 1926 г., в Сибири на 1360 советских китайцев-мужчин приходилось 49 советских китаянок, а на 2129 зарубежных китайцев имелось лишь 22 соотечественницы. Подавляющее большинство китайцев жили в городах. В 1920-е гг. значительное число китайцев, в основном из-за безработицы, сменили сферу хозяйственной деятельности. Большинство китайцев занялись «мелким бизнесом» — производством папирос, мелочной торговлей. В 1926 г., например, во Владивостокском округе из 34 тыс. китайцев только 10 тыс. были отнесены к категории рабочих.

Развитию китайской миграции способствовало смягчение норм миграционного контроля. Исследователи указывают: «…выдача иностранцам временных советских паспортов (видов на жительство) была вновь перенесена с линии границы во внутренние районы края; срок их получения был увеличен до 2 месяцев». Государственные институты не могли эффективно контролировать китайскую миграцию. Например, в 1926 г. до 65 % китайцев находилось в Амурском округе без регистрации. Но были и препятствия для развития китайской трудовой миграции, в 1924 г. в журнале «Экономическая жизнь Амура» отмечалось «отсутствие китайского труда по причине высокого паспортного сбора».

К середине 1920-х гг. в восточных районах России восстановился спрос на китайские рабочие руки. Более того, возникла необходимость массового завоза китайских рабочих, как это практиковалось в Российской империи. На заседании Совета Труда и Обороны (СТО) 2 марта 1928 г. приняли постановление: «Разрешить ввоз 2000 рабочих (корейцев и китайцев) для золотопромышленности Дальнего Востока». В это же время имела место попытка организовать и более масштабный завоз китайцев — около 9 тыс. рабочих. Но решение о завозе значительного числа китайских рабочих не было реализовано. Нелегальная вербовка рабочих в Китае привела к усилению китайской охраны границы. Дважды представители Союззолота пробовали договориться с китайскими властями, но те выдвинули неприемлемые условия. После этого попытались провести китайских рабочих с помощью китайской фирмы нелегально на пароходах, но все пять партий, более 500 человек, были задержаны в Лахасусу, сотрудников фирмы расстреляли, другие китайские фирмы после этого отказались от подобного рода деятельности. Советские вербовщики могли работать только на советской территории, причем только через китайцев.

Подавляющее большинство китайцев в СССР оставались гражданами Китая и не связывали свое будущее с Россией. По данным Сибирской советской энциклопедии, по переписи 1926 г. на территории ДВК, например, проживало 3815 граждан СССР и 68 190 иностранцев китайской национальности. Из числа иностранцев, принявших советское гражданство на Дальнем Востоке в 1925 и 1926 гг., 99 % составляли корейцы и 0,7 % — китайцы. Более того, в труднодоступных районах Приморья китайцы продолжали жить по своим законам, как и полвека назад. В 1926 г. в ответ на запрос генконсула в Иркутске Чжан Вэя сообщать о числе китайцев, принявших советское гражданство, «12 февраля Губисполком ответил, что случаев перехода китайцев в советское гражданство не зарегистрировано». Часть китайцев все же приняли гражданство страны проживания. Мотивы были разные. В заявлении проживавшего в Минусинске Ван-Линь-Юй говорилось: «Ввиду того, что по бедности не имею возможности вернуться на родину, прошу Вашего разрешения о переходе в Росгражданство. Обязуюсь подчиняться всем советским законам».

В 1920-х гг. в ряде регионов и отраслей народного хозяйства китайский труд был заметным, и даже преобладал. В 1925/26 г. (финансовом) в золотодобывающей отрасли ДВК было занято 4177 китайцев, что составляло половину всех занятых в отрасли. В Амурском округе, например, 91 % старателей составляли китайцы. На открывшемся весной 1924 г. прииске «Пролетариат» на юге Якутии работало более 150 китайцев, что составляло около трети всех рабочих этого прииска. После открытия золота на Алдане в апреле 1923 г. там работали в основном китайцы.

В середине 1920-х гг., в связи с нормализацией советско-китайских отношений и обустройством государственной границы, в СССР были проведены некоторые мероприятия, направленные на изменение положения китайцев в стране. В январе 1925 г. Наркомат внутренних дел направил предписание губернским административным отделам, согласно которому все китайцы должны обменять свои документы на новые национальные паспорта. Ситуация с китайской миграцией стала стабильнее благодаря возобновлению нормальной деятельности консульских учреждений КР. Осложняло работу советских учреждений с китайцами отсутствие во властных структурах, как и в обществе в целом, переводчиков китайского языка.

Довольно устойчивыми и влиятельными китайскими организациями на востоке России были так называемые купеческие общества. В 1924 г. во Владивостоке тиражом в 300 экземпляров выходила частная еженедельная газета на китайском языке «Чжан-Куа-Шан-Бао», судя по справочнику «Вся Сибирь», единственная в азиатской России собственно китайская газета. Весной 1927 г. полномочный представитель ОГПУ ДВК Ф. Д. Медведь докладывал секретарю ДКК ВКП(б) Я. Б. Гамарнику о «группировках купеческой головки вокруг китайских консульств». В числе формально ликвидированных, но нелегально работавших было и китайское общество в Чите. В документе говорилось: «Деятельность настоящих купеческих обществ заключается в организации всех китайских купцов и ремесленников, как частных капиталистов, координирование действий по борьбе с советским торговым капиталом. Объединение вокруг себя всех мелких служащих китайских торговых предприятий с целью воспрепятствовать вовлечению их в совпрофсоюзы и другие соворганизации и материальная помощь Консульствам. Помимо того, через них китайские консульства проводят нужные им мероприятия среди китнаселения и фактически являются придатками к китконсульствам по охвату торговой и ремесленной массы китнаселения».

Центральные и местные органы советской власти в 1920-х гг. окончательно отказались от идеи «китайского самоуправления», передав функции надзора за китайцами советским государственным и профсоюзным органам. К середине 1920-х гг. прекратил свою деятельность Союз китайских рабочих в СССР. Некоторые функции организации китайцев в СССР взяло на себя созданное в сентябре 1924 г. в Москве на заседании Президиума ВЦСПС общество «Руки прочь от Китая», открывшее свои отделения по всему СССР. Со стороны этого общества оказывалось содействие советским китайцам в проведении политической и культурно-просветительной работы, материальное и техническое обеспечение издания в Москве китайской газеты «Вперед». В Чите был образован особый институт восточных инспекторов труда, власти старались следить за соблюдением прав рабочих, санитарных норм труда и проживания. К 1927 г. на китайском языке были опубликованы «Кодекс законов о труде» и некоторые подзаконные акты из трудового законодательства.

С китайцами в СССР были связаны многие проблемы, типичные для китайской миграции в целом. Распространенными пороками в китайской среде были наркомания и азартные игры. Например, современники связывали бандитизм на Дальнем Востоке на 90 % именно с макосеянием и производством опиума. В 1925 г. на Дальнем Востоке, например, было осуждено 3074 китайца, что составило 18 % от общего числа осужденных. А на Донбассе в апреле 1926 г. окружное совещание корейско-китайского партактива постановило:

«Вести строгую борьбу с симуляцией… прогулами, а также вести строгую борьбу среди китайцев по изживанию болезненных явлений, как то продажа и обмен документов, картежная игра, присвоение чужих денег, курение опиума, непосещение партийных собраний». В архивах имеются документы, указывающие на наличие китайской организованной преступности. В Выписке из агентурного дела о китайской уголовной банде, оперирующей по Сибири, от 25 февраля 1926 г. были перечислены 14 убитых китайцев и более 20 китайцев, проживавших в Енисейской губернии, названных их убийцами и подозреваемыми в убийстве. В материалах дела в связи с этой бандой фигурировали Новосибирск, Томск, Омск, Семипалатинск, Красноярск, Иркутск и другие города.

Во второй половине 1920-х гг. не прекращали свою деятельность на востоке России и китайские спецслужбы. В докладе полномочного представительства ОГПУ ДВК в 1927 г. отмечалось: «Зафиксированы попытки китайских реакционеров использовать эти религиозные общества с целью ведения политической разведки в СССР, для чего консульствами весной сего года вербовались разведчики из числа лиц, состоящих в них, согласно указаний Мукдена».

Несмотря на то что подавляющее большинство китайцев в России оставались гражданами Китая, руководство партии и государства уделяло им большое внимание. Жившие среди русского населения рабочие и торговцы очень мало были связаны с местной культурой и властью. Газеты сообщали: «Трудно вести работу среди китайцев. Есть китайский клуб, но нет работников, знающих китайский язык, а русский язык не понимают китайцы…» Подобная ситуация не только ограничивала возможности партийно-советской работы среди китайцев, вовлечения их в советское строительство, но и способствовала росту конфликтов межнационального характера.

В середине 1920-х гг. советские органы активизировали свою деятельность по вовлечению китайцев в общественно-политическую жизнь в стране. Китайских мигрантов стали привлекать к обучению в губернских совпартшколах. Центрами партийно-политической работы с китайцами в СССР были Москва и Владивосток. В 1925 г. при губернской совпартшколе во Владивостоке создано Китайское отделение (Школа имени Су Чжаочжэна, позднее — Владивостокская советско-партийная школа первой ступени, а с 1929 г. — Китайская Ленинская школа). Директором Китайской Ленинской школы был выпускник КУТВ Чжан Сичоу (Гуйский Иван Николаевич).

Активная работа по ликвидации неграмотности среди китайцев, как и прочих групп населения на востоке России, началась в середине 1920-х гг. Большая часть китайских рабочих не пошли учиться как по причине отсутствия свободного времени, так и в силу недоверия советскому государству. В отчете с приисков Борзинского райуправления Цветметзолота говорилось: «Но посещение занятий как по русскому языку, так и по китайскому нерегулярное, причина: перезагруженность в работе, влияние к/р агитации / распространение слухов, что мол кто будет учиться, тот будет впоследствии послан в армию и т. д.». В 1925/26 учебном году для подготовки «ликвидаторов неграмотности» среди восточных народов в Хабаровске были проведены специальные 3-недельные курсы, где прошли обучение 17 корейцев и 10 китайцев. В 1927/28 учебном году на Дальнем Востоке издан «букварь» на китайском языке для взрослых тиражом 5 тыс. экземпляров.

В 1920-х гг. в Советской России на китайском языке напечатаны труды классиков марксизма-ленинизма, труды советских лидеров, таких как Сталин, Троцкий, Бухарин, работы иностранных коммунистов, учебная литература. Печатный орган ДВ Краевого совета профсоюзов (с 1929 г. одновременно орган ДВ ВКП(б)) «Рабочий путь» («Гунжэнь чжилу)» с марта 1922 г. выходил еженедельно, а с 1928 г. — дважды в неделю. В 1925–1926 гг. в Москве печаталась китайская газета «Вперед» («Цяньцзинь бао»). Следует отметить, что эти издания распространялись не только в СССР, но и попадали за границу, в частности, они были обнаружены во время обыска на квартире у Дэн Сяопина в 1926 г. в Париже. В СССР выходило более двадцати газет на китайском языке.

Ухудшение отношений между ВКП(б) и Гоминьданом совпало, а возможно, было напрямую связано с началом активного участия китайцев во внутриполитической борьбе в СССР. Например, 7 ноября 1927 г. китайские студенты вместе с советскими троцкистами несли лозунг «Долой Сталина». Китайцы в основной массе критически относились к установкам советских преподавателей, а тех студентов, кто не разделял господствующие левацкие взгляды, называли хвостистами или даже «русскими собаками». В 1927 г. развернулась борьба среди китайских коммунистов на Дальнем Востоке. Внутри китайской ячейки сложилось две группировки: «…одна группа из части приезжих товарищей. Большинство из них южане-интеллигенты. Другая группа — местные товарищи («сибиряки») либо политически малограмотные, либо совсем неграмотные, в большинстве своем — северяне». Возможно, с этими проблемами был связан процесс в Хабаровске, когда в 1927 г. судили одного из китайских коммунистических лидеров по обвинению в террористической деятельности.

В конце 1920-х гг. власти стали обращать больше внимания на политико-пропагандистскую деятельность среди китайских рабочих. В 1927 г. на состоявшемся на текстильной фабрике в Иркутске митинге по поводу «предательства Чан Кайши» было принято обращение: «Надо нашей коммунистической партии еще более усилить работу в том смысле, чтобы китайские рабочие сделали у себя такую же революцию, как и у нас». В конце 1920-х гг. под китайские клубы в Чите передано три здания, включая помещение бывшего театра Народного дома. В 1927 г. в Москве создано общество «Руки прочь от Китая». Его руководящим органом стало Центральное правление, в сентябре 1927 г. был принят устав общества и план его работы.

Несмотря на внимание советских и партийных органов к китайским мигрантам, они очень редко вступали в партию или общественные организации. Представители китайской общины вели довольно замкнутый образ жизни. Китайцы в Советской России в основном оставались приверженцами своей традиционной культуры, сохраняя даже свои религиозно-политические организации. В докладе полномочного представительства ОГПУ ДВК в 1927 г. говорилось: «Религиозные организации китайцев — буддийские общества существуют во всех городах ДВК, где есть китайское население. Эти организации инспирируются из Китая и руководятся оттуда китайскими центральными такими же организациями. Эти буддийские общества имеют историческое происхождение и существуют десятки, сотни лет, являются по своему существу носителями древней китайской культуры, сохранившими национальный культ Китая».

К концу 1920-х гг. страна вошла в эпоху индустриализации, коллективизации и культурной революции. В условиях социалистической модернизации китайцы больше не могли действовать в рамках привычной для них рыночной системы. В конце 1929 г. было принято решение, предписывающее китайцам-огородникам сдавать «излишки» произведенной продукции по твердым ценам в кооперацию. Начатые в конце 1920-х гг. социалистические преобразования сильно ударили по советским китайцам, что вызвало озабоченность китайских властей и негативно повлияло на советско-китайские отношения.

Таким образом, во второй половине 1920-х гг. китайцы были заметной частью населения СССР, в первую очередь Дальнего Востока. Первоочередные задачи национального строительства при сохранении идей мировой революции и международной солидарности трудящихся способствовали смягчению проблем китайской миграции как в международных, так и в межнациональных отношениях. В 1920-х гг. китайцы в Сибири вынуждены были более глубоко адаптироваться в русское общество, проявлялись тенденции к интеграции китайцев в русское культурно-экономическое пространство. Однако в основном китайцы видели себя в СССР лишь в качестве временных жителей. Мигранты адаптировались не для того, чтобы жить, а для того, чтобы пережить определенный период. Возобновление связей с Китаем позволило китайцам отчасти вернуться к прежнему, существовавшему до революции, способу адаптации в Сибири.

Познакомиться с еще одной книгой Владимира Дацышена и китайского исследователя Ван Вэя «Енисейская Сибирь и Китай» можно на сайте издания «Евразия сегодня».