Республика непризнанных

11 февраля 1991 года во Дворце мира в Гааге, когда биполярный порядок уже трещал по швам, была учреждена Организация непредставленных наций и народов (ОННН, UNPO). Нидерландский юрист и специалист по урегулированию конфликтов д-р Майкл ван Вальт ван Прааг стал её первым генеральным секретарём. Структура возникла как невоенная, демократическая платформа для тех, кого официальная система ООН и межгосударственных институтов оставила без голоса: непризнанных государств, правительств в изгнании, коренных народов и национальных меньшинств. В Пекине, Москве и других столицах её сразу окрестили «теневой ООН» или «анти-ООН» — организацией, которая ставит под вопрос территориальную целостность существующих государств.

В 2026 году ОННН исполнилось 35 лет. За это время «выпускниками» организации стали Эстония, Латвия, Армения, Грузия, Восточный Тимор и Палау — они добились признания и покинули её ряды. Сегодня в ОННН состоят около 44 членов, представляющих более 300 миллионов человек. Генеральный секретарь с 2023 года — каталонка Мерсе Монже Кано, правозащитница с более чем 15-летним опытом.



ОТ РАСПАДА БИПОЛЯРНОГО МИРА К ПРИЗНАНИЮ

В феврале 1991 года, когда Советский Союз ещё сохранял видимость державы, а Эстония, Латвия, Литва и другие республики уже вели переговоры о международном признании, во Дворце мира в Гааге нидерландский юрист и эксперт по урегулированию конфликтов д-р Майкл ван Вальт ван Прааг вместе с группой единомышленников учредил Организацию непредставленных наций и народов — структуру, которая с самого начала демонстративно отказалась от любой военной риторики и сделала ставку исключительно на членство, демократические процедуры внутри организации и жёсткий принцип ненасилия. За последующие годы через эту платформу, родившуюся в момент, когда многим казалось, что история наконец-то завершилась всеобщим торжеством права народов на самоопределение, прошли десятки самых разных групп. И что особенно любопытно, несколько из них действительно добились заветного международного признания, вышли из ОННН и заняли свои места за столом официальной дипломатии.

Для тех же, кто остался внутри, реальность сложилась заметно менее оптимистично: репрессии, ограничения прав на землю и природные ресурсы, культурная ассимиляция и порой прямое насилие продолжают составлять повседневный фон их существования, а ОННН, не обещая никому суверенитета и не претендуя на роль параллельной ООН, лишь даёт им коллективный голос и доступ к тем международным механизмам, которые в одиночку этим группам были бы практически недоступны.


МИНИМАЛЬНЫЙ АППАРАТ И МАКСИМАЛЬНАЯ ГЕОГРАФИЯ

Высшим органом ОННН остаётся Генеральная ассамблея, которая принимает резолюции, утверждает стратегию и определяет, кто именно из непризнанных или маргинализированных групп получит право на коллективный голос в этой структуре. Стратегическое руководство между ассамблеями осуществляет Президиум, где президентом с недавних пор работает Рубина Гринвуд из синдхской общины, вице-президентом — Элисенда Палузи-и-Эрнандес из Каталонии, а остальные члены представляют другие регионы, что позволяет формально сохранять баланс между совершенно разными по культуре и географии участниками. Оперативную работу обеспечивает секретариат, размещённый одновременно в Брюсселе, Женеве и Гааге, чтобы иметь возможность регистрироваться в реестре прозрачности ЕС, участвовать в сессиях органов ООН и при этом сохранять символическую связь с Дворцом мира, где всё начиналось в 1991 году.

Генеральный секретарь Мерсе Монже Кано отвечает за общее стратегическое направление, публичную дипломатию и координацию с членами, а при ней действует Консультативный совет из экспертов по международному праву, географии конфликтов и методам ненасильственного сопротивления. Финансовую и юридическую поддержку традиционно оказывает голландский фонд ОННН, связанный с местом основания. При всём этом штат остаётся минимальным — пять-шесть постоянных сотрудников плюс интерны, а бюджет складывается в основном из членских взносов, которые покрывают от 14 до 28 % расходов, а остальное приходится на гранты и проектное финансирование.


Среди наиболее заметных участников — Сомалиленд, вступивший в организацию 19 декабря 2004 года и представленный собственным правительством. Это территория с населением от трёх с половиной до шести миллионов, фактически независимая с 1991 года, но до сих пор не признанная ни одним государством мира. Тибет состоит в организации с самого дня её основания и представлен Центральной тибетской администрацией в Дхарамсале. Далее следуют Восточный Туркестан (уйгуры), Западное Папуа, белуджи Западного Белуджистана, ахвази — арабское население иранской провинции Хузестан, народы Читтагонгского горного района в Бангладеш, хмонги, нага, кхмер-кром во Вьетнаме, масаи, огони и целый ряд других. Но есть и совсем нестандартные члены.


ОТ СЕРДЦА ИМПЕРИИ ДО ОСТРОВНЫХ АНОМАЛИЙ

Что особенно показательно для UNPO, так это наличие в её рядах членов, которые трудно вписать в классическую схему «угнетённый народ против колониальной метрополии»: Округ Колумбия в США, Гуам, Бретань, синдхи, африканеры, аннобонцы и гилгит-балтистанцы. Эти группы вступили в организацию на общих основаниях, через соблюдение Ковенанта о ненасилии и демократии, однако их претензии к существующим системам представительства совершенно разные и часто ставят в тупик привычные геополитические ярлыки.

Округ Колумбия, столица Соединённых Штатов с населением около 700 тысяч человек, платит федеральные налоги, но не имеет полноценного представительства в Конгрессе. И это «налогообложение без представительства» стало основным поводом для вступления в ОННН, где округ пытается вывести свою проблему за рамки сугубо американской внутренней политики.

Гуам, тихоокеанская территория США с примерно 170 тысячами жителей, преимущественно коренным народом чаморро, десятилетиями числится в списке несамоуправляющихся территорий ООН. Здесь к вопросам самоопределения добавляются последствия крупного военного присутствия, экологические риски и споры о референдуме по статусу.

Бретань, французский регион с населением более 4 миллионов, где до сих пор жива кельтская языковая традиция, вступила в организацию, чтобы усилить требования культурной и языковой автономии внутри Европейского союза, где формально все граждане уже обладают полными правами.

Синдхи, народ провинции Синд в Пакистане численностью несколько десятков миллионов, представлены в ОННН через такие структуры, как Всемирный конгресс синдхи. Их повестка включает вопросы распределения водных ресурсов Инда, политического представительства и сохранения языковой идентичности в условиях доминирования других групп.

Африканеры — потомки голландских поселенцев в Южной Африке, численностью порядка 2,5-3 миллионов, — вступили в организацию с требованиями защиты культурных и языковых прав, а также в связи с дебатами вокруг экспроприации земли и уровня преступности в сельской местности после окончания апартеида. И их присутствие в ОННН выглядит особенно парадоксально на фоне того, что многие другие члены ассоциируют себя именно с антиколониальной повесткой.

Аннобонцы, жители небольшого острова в составе Экваториальной Гвинеи с населением всего около 1,5-2 тысяч человек, говорящие на португальском креольском языке, присоединились сравнительно недавно и поднимают вопросы административной заброшенности, справедливого распределения доходов от природных ресурсов и культурной самобытности в рамках африканского государства.

Гилгит-балтистанцы, население северной территории Пакистана численностью около 2 миллионов, оказались в организации после принятия на заседании Генеральной ассамблеи 2024 года. Регион находится, условно говоря, в «конституционном лимбе» — не является полноценной провинцией, не имеет полного представительства и при этом расположен в стратегически важной зоне, где пересекаются интересы Пакистана, Индии и Китая.


Вопрос тут не столько в том, насколько широко можно трактовать понятие «непредставленности» (а, как мы видим, «справедливость» тут весьма условная), а в том, где именно проходит граница между законными требованиями демократического устройства и тем, что крупные государства продолжают квалифицировать как сепаратизм — особенно когда речь заходит о группах, чьи претензии сложно уложить в привычную схему «Север против Юга» или «бывшая колония против бывшей метрополии».


ОТ МЮНХЕНА ДО МАДЕЙРЫ И ОБРАТНО В ГААГУ

XIX Генеральная ассамблея, прошедшая в Мюнхене в мае 2024 года, приняла 19 резолюций и одобрила приём двух новых членов — Аннобон и Гилгит-Балтистан, продолжив тем самым практику расширения за счёт групп, чьи претензии на представительство остаются не удовлетворёнными в официальных институтах. Основным рабочим форматом последних лет стали тематические конференции, и наиболее заметная из них — крупная международная встреча «Переосмысление самоопределения», которая прошла 9–11 мая 2025 года на Мадейре. Итогом стали Мадейрская декларация и подробный аналитический отчёт «Мадейра 2025: переосмысление самоопределения в меняющемся мире», где были зафиксированы позиции участников по вопросам трансформации права на самоопределение в условиях нынешних геополитических и климатических вызовов.

В 2026 году запланирована вторая конференция того же цикла — на этот раз в Гааге 27–28 августа с последующей Генеральной ассамблеей, что символически возвращает ОННН в город и здание, где она была основана в феврале 1991 года. Параллельно с этими публичными мероприятиями ведётся постоянная лоббистская работа. Организация зарегистрирована в реестре прозрачности ЕС в Брюсселе, поддерживает присутствие в женевских структурах ООН и развивает контакты в Вашингтоне. Специально для этого действует Программа подготовки «непредставленных дипломатов», включающая практические воркшопы по технике лоббирования, стратегиям адвокаси и использованию комбинированных механизмов ЕС и ООН — такие сессии уже проводились в Брюсселе, Оксфорде и на других площадках. Дополняет эту работу Академия ОННН, которая организует тренинги по ненасильственному сопротивлению, цифровой безопасности и навигации по процедурам ООН.


РЕЗУЛЬТАТЫ И КЕЙСЫ

По утверждениям самой ОННН, её работа напрямую или косвенно повлияла на исходы нескольких конкретных правозащитных дел. В числе прочего — освобождение семи членов Фронта освобождения Оромо в Эфиопии, а также решение суда ЭКОВАС по делу о Западном Тоголенде, по которому заявителям была присуждена компенсация в размере 75 тысяч долларов. Кроме того, ОННН фиксирует рост числа упоминаний проблем Белуджистана, Курдистана и Аль-Ахваза (территория проживания арабского населения иранской провинции Хузестан) в докладах специальных докладчиков и других органов ООН.

Организация при этом выполняет функцию своеобразного моста, обеспечивая солидарность и обмен опытом между группами, которые в обычных условиях почти не пересекаются.

Отдельно стоит отметить, что Китай квалифицирует деятельность ОННН по Тибету, Восточному Туркестану и Внутренней Монголии как поддержку сепаратизма. Индонезия аналогичным образом оценивает работу организации в отношении Западного Папуа. Похожие оценки периодически звучат и в адрес других членов.

В итоге прямую причинно-следственную связь между конкретными действиями ОННН и такими итогами, как освобождение людей или вынесение судебных решений, установить крайне сложно, ведь влияние, если оно и есть, носит преимущественно опосредованный и долгосрочный характер. Дебаты о том, способствует ли институционализация самоопределения через подобные платформы большей справедливости или, напротив, ведёт к дальнейшей фрагментации международного порядка, остаются открытыми, и ОННН в этом смысле выступает скорее как симптом структурного дефицита представительства, чем как его эффективное лекарство.

---

Максим Крылов
Иллюстрация: «За рубежом», Leonardo.ai