Прекрасный новый Expo
АРХИТЕКТУРА И ДЕНЬГИ ОБРЕЧЁННОГО ПРАЗДНИКА
Созданное 22 ноября 1928 года Парижской конвенцией Международное бюро выставок (Bureau International des Expositions, МБВ) должно было положить конец бесконтрольному размножению всемирных ярмарок, где страны с завидным упорством тратили огромные суммы на частые, плохо организованные и нередко дублирующие друг друга события, действуя по локальным и совершенно непрозрачным правилам, от чего качество самих выставок неуклонно падало. МБВ ввело жёсткую периодичность, определило типы выставок, права участников и организаторов и тем самым вроде бы навело порядок.
Ирония, однако, заключалась в том, что вместо реального сдерживания расходов бюро фактически закрепило и даже канонизировало модель, при которой раз в пятилетку государства и города с почти религиозным рвением втягиваются в гигантские временные стройки. Национальные павильоны (особенно те, что страны возводят самостоятельно) проектируются и строятся как заведомо временные сооружения. Это следует как из логики самой конвенции, или, проще говоря, здания не должны превращаться в постоянное наследие в полном объёме, дабы не оставлять после себя «белых слонов» (дорогих и почти бесполезных объектов, содержание которых обходится дороже любой возможной пользы) и сохранить эфемерный характер события. Только вот цена такой эфемерности измеряется уже десятками миллиардов.
ЦИФРЫ, КОТОРЫЕ РЕДКО ПОПАДАЮТ В БРОШЮРЫ
Речь идёт прежде всего о так называемых зарегистрированных всемирных выставках — World Expo, — которые под эгидой МБВ проводятся раз в пять лет и длятся до шести месяцев, а также о специализированных (признанных) выставках, более коротких и тематически узких. Эти события, с их павильонами, миллионами посетителей и многомиллиардными бюджетами, и составляют основную «продукцию» бюро.
В «Шанхае-2010» официальный бюджет самой выставки оценивался довольно скромно в 4–6 млрд долларов, однако стоило лишь прибавить неизбежно необходимую для этого инфраструктуру — новые линии метро, разросшуюся сеть дорог, массовое переселение жителей и дорогостоящую реконструкцию набережной, — как ценник уверенно поднимался до 45–60 млрд долларов. 73 миллиона посетителей стали абсолютным рекордом за всю историю всемирных выставок, но после закрытия большинство из примерно 240 павильонов были разобраны. Материалы частично отправили в переработку, частично увезли, и лишь несколько объектов, включая внушительный китайский национальный павильон, удостоились чести быть сохранёнными. Город же остался с долгами и той самой инфраструктурой, которую, впрочем, всё равно пришлось бы когда-нибудь строить, — только под куда менее благородным и международно одобренным предлогом.
«Милан-2015» начинал с гораздо более скромных планов и оптимистичных обещаний, однако общие затраты с инфраструктурой в итоге достигли примерно 13 млрд евро, из которых операционный бюджет самой выставки составил около 2,2 млрд евро. На пути к торжественному открытию организаторы успели пережить аресты топ-менеджеров, обвинения в связях с мафией и откровенной подтасовке тендеров, постоянные задержки и знаменитые «маскировочные» конструкции, которыми в день открытия прикрывали то, что просто не успели достроить. После закрытия площадка ещё долго стояла полупустой и несколько потерянной, а её последующее перепрофилирование потребовало уже дополнительных миллиардов, как будто само событие было лишь дорогим предисловием к настоящим расходам.
Сербия со своей специализированной Expo-2027 идет по тому же пути. Связанные с выставкой инвестиции оцениваются в диапазоне от чуть более 1 млрд евро (по данным МБВ) до десятков миллиардов евро, которые правительство включает в широкую программу с красноречивым названием «Скачок в будущее». Уже сейчас звучат вполне обоснованные претензии к прозрачности финансирования, к специальному закону, который щедро освобождает все Expo-проекты от обычных процедур государственных закупок, и к очевидным рискам коррупции, которые сопровождают столь масштабное и ускоренное строительство. В результате оппозиционные партии внутри страны и часть европарламентариев ожидаемо призывали бюро забрать право проведения Expo, словно заранее подозревая, что на этот раз «белый слон» может оказаться особенно крупным и дорогим.
БЮРОКРАТИЧЕСКАЯ ДЕТАЛИЗАЦИЯ
Но как и подобает любой уважающей себя международной структуре, ни один проект не может обойтись без разветвленной бюрократии и сотен детально прописанных правил. Бюро вместе с организаторами конкретной выставки регулируют не только общие принципы, но и любые, даже самые мелкие, технические детали, превращая подготовку Expo в непростой квест.
Конвенция 1928 года и последующие протоколы четко определяют длительность мероприятия, частоту проведения, правовой статус национальных секций, таможенный режим временного ввоза строительных материалов и экспонатов (чтобы всё можно было потом беспрепятственно вывезти), а также вопрос о том, кто именно несёт ответственность за налоги на имущество. На уровне конкретной выставки к этим правилам добавляются ещё более подробные технические гайды: ограничения по высоте зданий, предельной застройке участка (часто не более 70 % покрытия), типу фундаментов (они должны позволять относительно легко демонтировать павильон после закрытия), требованиям пожарной безопасности и эстетике фасадов. Высота построек, как правило, ограничивается 12–17 метрами в зависимости от зоны и типа павильона. Сознательная попытка унифицировать временную архитектуру, чтобы площадка не превратилась в хаотичное нагромождение.
Право страны взимать отдельную плату за вход в собственный национальный павильон существует и активно используется: многие государства делают свои экспозиции платными или организуют очереди «премиум». Общий билет на всю выставку остаётся в руках организатора, тогда как внутри павильонов правила заметно свободнее — хотя и здесь всё, разумеется, проходит через утверждённый регламент.
ВЛАСТЬ, ДЕНЬГИ И МЯГКАЯ СИЛА
Голосование за право провести всемирную выставку — процедура тайная, очень дипломатическая и, как неоднократно показывала практика, весьма чувствительная к финансовым аргументам. Яркий пример — борьба за «Expo-2030», где Эр-Рияд победил Пусан и Рим, набрав 119 голосов против 29 и 17 соответственно. Победа была одержана уже в первом туре, поскольку саудовская заявка сразу преодолела необходимый порог в две трети голосов. При этом корейские и итальянские комментаторы не стеснялись говорить о «нефтяных голосах», масштабных инвестиционных обещаниях и помощи развивающимся странам. К тому же стоит учитывать, что Саудовская Аравия вложила в кампанию порядка 190 миллионов евро, Южная Корея — около 160 миллионов, тогда как Италия ограничилась примерно 30 миллионами. Глава итальянского комитета по продвижению римской заявки Джампьеро Массоло говорил о «меркантильном уклоне» и отмечал, что часть делегатов ещё задолго до голосования уже «была связана обязательствами» с Эр-Риядом.
Интересно, что США вышли из организации в 2001 году, после того как Конгресс ещё в 1998-м перестал выделять средства на членство, а тень управленческого провала выставки в Новом Орлеане 1984 года продолжала висеть над американскими амбициями. Вернулись Соединённые Штаты лишь в 2017-м, когда снова появился интерес к возможности провести у себя всемирную выставку. Канада вышла из МБВ в 2012 году, ссылаясь на необходимость экономии, и до сих пор остаётся единственной страной G7, не представленной в организации. Австралия в середине 2010-х также денонсировала конвенцию по похожим бюджетным соображениям и лишь в последние годы начала обсуждать возможность возвращения.
Критики и наблюдатели из стран, проигравших голосование, называют МБВ политически неподотчётным игроком, который под благородными лозунгами образования, инноваций и международного диалога по сути продвигает неолиберальный урбанизм. Как пишут Эмануэле Леонарди и Микеланджело Секки, анализируя опыт Milan Expo - 2015, подобные выставки становятся «лабораторией неолиберализации», где под прикрытием глобального диалога происходят выселение жителей, гигантские временные мегапроекты и укрепление мягкой силы государств. Всё это подаётся как неизбежная цена «глобального прогресса». При этом само бюро существует на взносы членов, регистрационные сборы и процент от продажи билетов, а значит, объективно заинтересовано в том, чтобы этот дорогостоящий цикл продолжался без остановок и сомнений.
МБВ, надо признать, выполнил свою первоначальную задачу — хаос бесконтрольной частоты выставок действительно был остановлен. Но вместо него организация создала предсказуемую, дорогую и жёстко зарегулированную машину, в которой страны каждые пять лет соревнуются в том, кто эффектнее и зрелищнее потратит деньги на сооружения, которые через полгода в большинстве своём снесут. Интересно сравнить эту логику с Олимпийскими играми, где наследие хотя бы официально декларируется как постоянное, или вспомнить редкие исключения в виде Эйфелевой башни и отдельных современных павильонов, которые всё-таки пережили снос и стали своеобразными иконами архитектуры вопреки системе, а не благодаря ей.
Максим Крылов
Ирония, однако, заключалась в том, что вместо реального сдерживания расходов бюро фактически закрепило и даже канонизировало модель, при которой раз в пятилетку государства и города с почти религиозным рвением втягиваются в гигантские временные стройки. Национальные павильоны (особенно те, что страны возводят самостоятельно) проектируются и строятся как заведомо временные сооружения. Это следует как из логики самой конвенции, или, проще говоря, здания не должны превращаться в постоянное наследие в полном объёме, дабы не оставлять после себя «белых слонов» (дорогих и почти бесполезных объектов, содержание которых обходится дороже любой возможной пользы) и сохранить эфемерный характер события. Только вот цена такой эфемерности измеряется уже десятками миллиардов.
ЦИФРЫ, КОТОРЫЕ РЕДКО ПОПАДАЮТ В БРОШЮРЫ
Речь идёт прежде всего о так называемых зарегистрированных всемирных выставках — World Expo, — которые под эгидой МБВ проводятся раз в пять лет и длятся до шести месяцев, а также о специализированных (признанных) выставках, более коротких и тематически узких. Эти события, с их павильонами, миллионами посетителей и многомиллиардными бюджетами, и составляют основную «продукцию» бюро.
В «Шанхае-2010» официальный бюджет самой выставки оценивался довольно скромно в 4–6 млрд долларов, однако стоило лишь прибавить неизбежно необходимую для этого инфраструктуру — новые линии метро, разросшуюся сеть дорог, массовое переселение жителей и дорогостоящую реконструкцию набережной, — как ценник уверенно поднимался до 45–60 млрд долларов. 73 миллиона посетителей стали абсолютным рекордом за всю историю всемирных выставок, но после закрытия большинство из примерно 240 павильонов были разобраны. Материалы частично отправили в переработку, частично увезли, и лишь несколько объектов, включая внушительный китайский национальный павильон, удостоились чести быть сохранёнными. Город же остался с долгами и той самой инфраструктурой, которую, впрочем, всё равно пришлось бы когда-нибудь строить, — только под куда менее благородным и международно одобренным предлогом.
«Милан-2015» начинал с гораздо более скромных планов и оптимистичных обещаний, однако общие затраты с инфраструктурой в итоге достигли примерно 13 млрд евро, из которых операционный бюджет самой выставки составил около 2,2 млрд евро. На пути к торжественному открытию организаторы успели пережить аресты топ-менеджеров, обвинения в связях с мафией и откровенной подтасовке тендеров, постоянные задержки и знаменитые «маскировочные» конструкции, которыми в день открытия прикрывали то, что просто не успели достроить. После закрытия площадка ещё долго стояла полупустой и несколько потерянной, а её последующее перепрофилирование потребовало уже дополнительных миллиардов, как будто само событие было лишь дорогим предисловием к настоящим расходам.
В «Дубае-2020» капитальные затраты на площадку оценивались в диапазоне 4–7 млрд долларов, и здесь, надо отдать должное, часть инфраструктуры действительно уложилась ниже первоначального бюджета. Многие национальные павильоны изначально строились как временные сооружения, и хотя после закрытия выставки площадку в целом удалось превратить в постоянный городской район Expo City (сохранив при этом около 80 % инфраструктуры), сама модель по-прежнему опиралась на концепцию временных строений.
Сербия со своей специализированной Expo-2027 идет по тому же пути. Связанные с выставкой инвестиции оцениваются в диапазоне от чуть более 1 млрд евро (по данным МБВ) до десятков миллиардов евро, которые правительство включает в широкую программу с красноречивым названием «Скачок в будущее». Уже сейчас звучат вполне обоснованные претензии к прозрачности финансирования, к специальному закону, который щедро освобождает все Expo-проекты от обычных процедур государственных закупок, и к очевидным рискам коррупции, которые сопровождают столь масштабное и ускоренное строительство. В результате оппозиционные партии внутри страны и часть европарламентариев ожидаемо призывали бюро забрать право проведения Expo, словно заранее подозревая, что на этот раз «белый слон» может оказаться особенно крупным и дорогим.
БЮРОКРАТИЧЕСКАЯ ДЕТАЛИЗАЦИЯ
Но как и подобает любой уважающей себя международной структуре, ни один проект не может обойтись без разветвленной бюрократии и сотен детально прописанных правил. Бюро вместе с организаторами конкретной выставки регулируют не только общие принципы, но и любые, даже самые мелкие, технические детали, превращая подготовку Expo в непростой квест.
Конвенция 1928 года и последующие протоколы четко определяют длительность мероприятия, частоту проведения, правовой статус национальных секций, таможенный режим временного ввоза строительных материалов и экспонатов (чтобы всё можно было потом беспрепятственно вывезти), а также вопрос о том, кто именно несёт ответственность за налоги на имущество. На уровне конкретной выставки к этим правилам добавляются ещё более подробные технические гайды: ограничения по высоте зданий, предельной застройке участка (часто не более 70 % покрытия), типу фундаментов (они должны позволять относительно легко демонтировать павильон после закрытия), требованиям пожарной безопасности и эстетике фасадов. Высота построек, как правило, ограничивается 12–17 метрами в зависимости от зоны и типа павильона. Сознательная попытка унифицировать временную архитектуру, чтобы площадка не превратилась в хаотичное нагромождение.
Право страны взимать отдельную плату за вход в собственный национальный павильон существует и активно используется: многие государства делают свои экспозиции платными или организуют очереди «премиум». Общий билет на всю выставку остаётся в руках организатора, тогда как внутри павильонов правила заметно свободнее — хотя и здесь всё, разумеется, проходит через утверждённый регламент.
ВЛАСТЬ, ДЕНЬГИ И МЯГКАЯ СИЛА
Голосование за право провести всемирную выставку — процедура тайная, очень дипломатическая и, как неоднократно показывала практика, весьма чувствительная к финансовым аргументам. Яркий пример — борьба за «Expo-2030», где Эр-Рияд победил Пусан и Рим, набрав 119 голосов против 29 и 17 соответственно. Победа была одержана уже в первом туре, поскольку саудовская заявка сразу преодолела необходимый порог в две трети голосов. При этом корейские и итальянские комментаторы не стеснялись говорить о «нефтяных голосах», масштабных инвестиционных обещаниях и помощи развивающимся странам. К тому же стоит учитывать, что Саудовская Аравия вложила в кампанию порядка 190 миллионов евро, Южная Корея — около 160 миллионов, тогда как Италия ограничилась примерно 30 миллионами. Глава итальянского комитета по продвижению римской заявки Джампьеро Массоло говорил о «меркантильном уклоне» и отмечал, что часть делегатов ещё задолго до голосования уже «была связана обязательствами» с Эр-Риядом.
Интересно, что США вышли из организации в 2001 году, после того как Конгресс ещё в 1998-м перестал выделять средства на членство, а тень управленческого провала выставки в Новом Орлеане 1984 года продолжала висеть над американскими амбициями. Вернулись Соединённые Штаты лишь в 2017-м, когда снова появился интерес к возможности провести у себя всемирную выставку. Канада вышла из МБВ в 2012 году, ссылаясь на необходимость экономии, и до сих пор остаётся единственной страной G7, не представленной в организации. Австралия в середине 2010-х также денонсировала конвенцию по похожим бюджетным соображениям и лишь в последние годы начала обсуждать возможность возвращения.
По сути, организация нужна не столько для поддержания «качества» и порядка, сколько как своеобразный закрытый клуб, внутри которого решают, кто именно в ближайшие годы потратит следующие десятки миллиардов налогоплательщиков на временный, но чрезвычайно престижный проект.
Критики и наблюдатели из стран, проигравших голосование, называют МБВ политически неподотчётным игроком, который под благородными лозунгами образования, инноваций и международного диалога по сути продвигает неолиберальный урбанизм. Как пишут Эмануэле Леонарди и Микеланджело Секки, анализируя опыт Milan Expo - 2015, подобные выставки становятся «лабораторией неолиберализации», где под прикрытием глобального диалога происходят выселение жителей, гигантские временные мегапроекты и укрепление мягкой силы государств. Всё это подаётся как неизбежная цена «глобального прогресса». При этом само бюро существует на взносы членов, регистрационные сборы и процент от продажи билетов, а значит, объективно заинтересовано в том, чтобы этот дорогостоящий цикл продолжался без остановок и сомнений.
МБВ, надо признать, выполнил свою первоначальную задачу — хаос бесконтрольной частоты выставок действительно был остановлен. Но вместо него организация создала предсказуемую, дорогую и жёстко зарегулированную машину, в которой страны каждые пять лет соревнуются в том, кто эффектнее и зрелищнее потратит деньги на сооружения, которые через полгода в большинстве своём снесут. Интересно сравнить эту логику с Олимпийскими играми, где наследие хотя бы официально декларируется как постоянное, или вспомнить редкие исключения в виде Эйфелевой башни и отдельных современных павильонов, которые всё-таки пережили снос и стали своеобразными иконами архитектуры вопреки системе, а не благодаря ей.
Максим Крылов
13.08.2026
Важное
В Аргентине открыли музей, посвященный одной из первых женщин-скульпторов Латинской Америки.
13.08.2026 13:00:00
На границе США и Канады открылся мост имени Горди Хоу с главным пролетом длиной 853 метра — самым длинным среди вантовых мостов Северной Америки.
13.08.2026 09:00:00
Другие Статьи
Режиссёр протащил в Гомеров эпос чернокожую Елену и трансгендерного актёра, чем вызвал ярость пуристов, но хитроумный ход окупился — кассовые сборы бьют рекорды.
Британцы завалили государственные органы обращениями, составленными при помощи ИИ, и это грозит сломать бюрократическую машину страны.
Почему люди не стали работать меньше с развитием экономики? Исследование МВФ объясняет, как рабочее время зависит от социальной политики, налогов, образования, пенсий и рынка труда.
Почти в 45 % муниципалитетов Бразилии отсутствуют местные СМИ. В ответ на расширение таких «новостных пустынь» появляются новые проекты, посвященные местному контенту, однако их бизнес-модель зачастую остается неустойчивой.