Плавильный котел неизбежен

Гегемония доллара не рухнет так быстро, как предполагают некоторые радикальные прогнозы, но и не будет существовать. Она будет постепенно исчезать в процессе перестройки глобального финансового и экономического порядка. Основная движущая сила дедолларизации кроется в «вепонизации» и «кредитном овердрафте» самой гегемонии доллара, пишет профессор и декан Института финансовых исследований «Чунъян», декан Школы глобального лидерства в Китайском народном университете Ван Вэнь.

В настоящее время глобальная волна «дедолларизации» переходит из сферы рассуждений в национальные действия, становясь одним из ключевых аспектов международной экономической конкуренции. Некоторые ожидают быстрого краха гегемонии доллара; другие по-прежнему верят в сохранение преимущества доллара. Дедолларизация является не финансовой революцией, которая может быть совершена за одну ночь, а скорее затяжной игрой, охватывающей десятилетия и подразумевающей реструктуризацию глобальных интересов.



Это историческая неизбежность, обусловленная как отчуждением самой гегемонии доллара, так и изменениями в глобальном экономическом ландшафте. Гегемония доллара не рухнет так быстро, как предполагают некоторые радикальные прогнозы, но и не будет существовать. Она будет постепенно исчезать в процессе перестройки глобального финансового и экономического порядка.

Основная движущая сила дедолларизации кроется в «вепонизации» и «кредитном овердрафте» самой гегемонии доллара. В последние годы Соединённые Штаты часто использовали доллар как геополитический инструмент, охотно вводя финансовые санкции против других стран, замораживая валютные резервы, отключая каналы SWIFT и преследуя финансовые учреждения. По сути, это овердрафт «общественного доверия» к доллару. Превращение доллара США из глобального общественного блага в односторонний инструмент давления Соединённых Штатов заставляет всё больше стран осознать, что чрезмерная зависимость от доллара означает подрыв финансового суверенитета, уязвимость экономической безопасности и постоянные системные риски из-за политических решений США.


Тем временем усилились структурные противоречия в экономике США: высокие бюджетные дефициты, огромный долг и частые колебания инфляции ослабляют основы доверия к доллару. В мае 2026 года федеральный долг США превысил 39 триллионов долларов, а выплаты процентов по нему стали серьёзным бременем для государственных финансов, дополнительно подрывая ореол доллара как «безрискового актива». Продолжающиеся конфликты между США, Израилем и Ираном в сочетании с нестабильными ценами на нефть также сказываются на стабильности нефтедолларовой системы, побуждая нефтедобывающие страны активно искать способы расчётов вне доллара. Самоотчуждение гегемонии доллара США подрывает его основы изнутри, создавая необратимый исторический импульс для дедолларизации.

Международные финансовые реформы, проводимые странами БРИКС, представляют собой значимую веху в процессе дедолларизации. Как группа развивающихся экономик, на долю которой приходится 37 процентов мирового ВВП и которая включает 10 стран-членов, страны БРИКС готовятся к систематическому созданию финансовой инфраструктуры, независимой от доллара США. В 2026 году была запущена платёжная система БРИКС (BRICS Pay), интегрирующая механизмы бразильской Pix, российской СПФС и китайской CIPS, что позволяет осуществлять прямые расчёты в местных валютах стран-членов, минуя SWIFT. Одновременно страны БРИКС разрабатывают Unit– цифровой резервный актив, состоящий на 40 процентов из золота и на 60 процентов из валют стран-членов, бросая вызов резервной монополии доллара США.

На уровне регионального валютного сотрудничества АСЕАН запустила план расчётов в местных валютах. Китай подписал соглашения об расчётах в местных валютах с Бразилией, Ираком и другими странами, при этом Ирак впервые разрешил расчёты в юанях для торговли с Китаем. Доля расчётов в местной валюте в китайско-российской торговле превышает 95 процентов. Доля расчётов в юанях в нефтяных сделках Саудовской Аравии с Китаем достигла 41 процентов, впервые превысив долю расчётов в долларах США, что свидетельствует о расколе в нефтедолларовом альянсе. С января 2026 года Иран осуществляет 100 процентов расчётов по своему экспорту нефти в Китай в юанях.

В сфере валютных резервов центральные банки мира продолжают сокращать свои запасы казначейских облигаций США и увеличивать запасы золота и недолларовых активов. Доля долларовых резервов упала с пика в 72 процента в 2001 году до 56,77 процента в 2025 году, оставаясь ниже 60 процентов на протяжении 12 кварталов подряд. К 2025 году общая стоимость золотых резервов, хранящихся центральными банками по всему миру, достигла 3,93 триллиона долларов, официально превысив 3,88 триллиона долларов США в казначейских облигациях США, находящиеся в распоряжении зарубежных государственных органов. Золото вернуло себе позицию крупнейшего резервного актива в мире. Одновременно неуклонно растёт резервный статус юаня, евро, японской иены, британского фунта и некоторых валют развивающихся рынков.

В настоящее время глобальная дедолларизация характеризуется многоэтапностью, постепенным прогрессом и диверсифицированным сосуществованием, а также уникальной неконфронтационностью и конструктивностью. При этом она по-прежнему носит частичный, постепенный и взаимодополняющий характер, а не глобальный, деструктивный и замещающий.

В глобальном масштабе «антидолларовый альянс» пока не сформировался, и ни одна страна не выступает за полную отмену доллара. Вместо этого страны, движимые собственными интересами, постепенно снижают свою зависимость от доллара в областях торговых расчётов, валютных резервов, платёжных систем и валютного сотрудничества, создавая параллельную систему «доллар + множество валют».

Следует признать, что гегемония доллара проникла во все сферы мировой экономики. Согласно данным SWIFT, в декабре 2025 года доля доллара в международных транзакциях выросла до 50,5 процента, достигнув самого высокого уровня с 2023 года. К февралю 2026 года она осталась на уровне 49,25 процента, прочно закрепив за долларом позицию крупнейшей в мире платёжной валюты. Евро следовал за ним с небольшим отрывом, на его долю приходилось приблизительно 22,82 процента.

Более 90 процентов мирового сырья по-прежнему оцениваются в долларах, и большинство транснациональных корпораций привыкли к расчётам в этой валюте. Что ещё важнее, Соединённые Штаты контролируют систему SWIFT, основные мировые финансовые институты и международные рейтинговые агентства, формируя абсолютное доминирование в глобальной финансовой системе.


Исторически – от появления евро до интернационализации иены и валютных экспериментов ряда стран – прогресс был медленным из-за сильного сопротивления гегемонии доллара. Воздействие предшествующего опыта, институциональная инерция и сдерживающий эффект гегемонистской власти предполагают, что дедолларизация не может быть краткосрочным спринтом, а неизбежно представляет собой затяжную борьбу.

Хотя интернационализация юаня неуклонно продвигается – ожидается, что к 2028 году юань станет третьей по величине платёжной валютой в мире, – разрыв с долларом и евро всё ещё значителен.

Позиция Китая в процессе дедолларизации – это позиция участника, инициатора и созидателя, а не разрушителя, претендента или лидера.

Этот рациональный подход предполагает неуклонное продвижение с долгосрочной перспективой. Китай не стремится к радикальной «дедолларизации», но привержен диверсификации международной валютной системы и построению более справедливого, инклюзивного и стабильного глобального финансового порядка, что отвечает общим интересам всех стран.

Для Китая продвижение дедолларизации увязано с тремя ключевыми задачами.

Во-первых, с ускорением энергетического перехода и снижением зависимости от торговли нефтью, чтобы коренным образом ослабить основу нефтедоллара. Это предполагает активное развитие возобновляемой энергетики, систем хранения энергии и интеллектуальных энергосетей для повышения энергетической самодостаточности, снижения жёсткого спроса на нефть в транспортном секторе и повышения энергетической безопасности и экономической независимости.

Во-вторых, с последовательной интернационализацией юаня, созданием сети расчётов в местной валюте и преодолением платёжной монополии доллара. Это включает расширение сферы действия двусторонних соглашений о расчётах в местной валюте, совершенствование системы CIPS, содействие внедрению mBridge, увеличение доли юаня в торговле, инвестициях и резервах, а также превращение юаня в важную опору глобальной мультивалютной системы.

В-третьих, с углублением многостороннего сотрудничества, опорой на многосторонние механизмы, включая БРИКС, ШОС и АСЕАН, достижением консенсуса по дедолларизации и совместным построением диверсифицированной международной валютной системы.


Однако политические и экономические разногласия внутри еврозоны, нестабильность валют развивающихся рынков и зависимость мирового финансового рынка от доллара диктуют необходимость десятилетий накопления и корректировки для формирования мультивалютной системы. Она не может быть создана в одночасье. Глобальный денежный ландшафт будет демонстрировать характеристики долларового доминирования и диверсифицированного сосуществования, и доллар США останется основной мировой валютой.

Идеальная форма международной денежной системы – это не гегемония одной валюты, а сбалансированное сосуществование множества валют. Это требует совместных усилий всех стран – и проверки временем.

---

Ван Вэнь, международный дискуссионный клуб «Валдай»
Иллюстрация: «За рубежом», Leonardo.ai