Товарищ император
ПЕРВЫЙ АФРИКАНСКИЙ ИМПЕРАТОР В МОСКВЕ И «ПРАЗДНИК ХРИСТИАНСКОГО ОБЩЕНИЯ»
12 июля 1959 года император Эфиопии Хайле Селассие I посетил резиденцию патриарха Московского и всея Руси Алексия I в Чистом переулке. Это был один из самых символичных дней его первого официального визита в Советский Союз — первого в истории визита африканского главы государства в СССР. Визит длился с 29 июня по 13 июля на фоне ускоренной деколонизации Африки и жёсткой конкуренции «новых» сверхдержав за влияние на континенте.
В тот день стороны обменялись церковными наградами и публично подчеркнули «исторические связи» двух православных традиций. Параллельно или в тот же период состоялись политические контакты, включая встречу с Н. С. Хрущёвым на загородной даче. Эти события не были изолированными жестами: они были частью программы, где символика соседствовала с конкретными договорённостями об экономической и технической помощи.
КОНЕЦ 1950-Х
К концу 1950-х Африка вступила в полосу быстрой деколонизации. После независимости Ганы в 1957 году и Гвинеи в 1958-м 1960-й, позже названный «годом Африки», должен был принести суверенитет ещё десятку стран. Советский Союз, до того почти не имевший устойчивых позиций южнее Сахары, начал активно искать новых партнёров. В отличие от прежней осторожности, Москва теперь не требовала от потенциальных союзников немедленного строительства социализма.
И Эфиопия при Хайле Селассие занимала в этом процессе особое место. Страна оставалась абсолютной монархией с сохранявшимися феодальными порядками, несмотря на отдельные реформы — в частности, официальную отмену рабства в 1942 году, которая на практике во многом оставалась декларацией. Внешняя политика Аддис-Абебы строилась на принципе «позитивного нейтралитета» — балансировании между Западом и Востоком без жёсткой привязки к одному из лагерей.
США в это время оказывали Эфиопии заметную военную и экономическую помощь, включая подготовку офицеров и использование стратегических объектов, таких как радиостанция Кагнью в Эритрее. Однако отношения осложнялись разногласиями по двум главным вопросам — статусу Эритреи, где федерация 1952 года постепенно двигалась к полной аннексии, и территориальным претензиям со стороны Сомали, где набирала обороты концепция «Великого Сомали», напрямую угрожавшая эфиопскому Огадену.
Хайле Селассие, стремившийся сохранить целостность империи и одновременно получить дополнительные рычаги давления на и, видел в советском визите способ диверсифицировать источники поддержки и заручиться хотя бы символической политической подстраховкой. Для Москвы приём эфиопского монарха, главы глубоко традиционного и консервативного режима, стал удобным инструментом демонстрации политики «мирного сосуществования» и готовности работать с любыми государствами, независимо от их внутреннего устройства.
Логику этого разворота советской политики хорошо объясняет международник-африканист Наталия Пискунова, международный редактор Central European Journal of International Security Studies. По её словам, активизации Москвы способствовал прежде всего политический и экономический вакуум, образовавшийся при уходе метрополий из бывших колоний — СССР во многих странах смог занять освободившуюся нишу, поскольку новым независимым государствам континента требовалась и финансовая, и идеологическая поддержка. Первые послевоенные годы и особенно период после двух Берлинских кризисов, зафиксировавших оформление «полюсов» и начало холодной войны, показали, что советский блок может существенно выиграть в начинающемся противостоянии именно за счёт поддержки новых независимых стран — тем более что признание молодого африканского государства со стороны СССР фактически означало его признание всеми странами «советского блока», что было особенно ценно на этапе выхода из-под власти метрополий.
Готовность Москвы работать с консервативной монархией, подчёркивает Пискунова, также не содержала в себе никаких идейных противоречий. Отношения строились на комплексной основе политических, экономических и социальных взаимодействий, отмечает эксперт. Необходимость заручиться поддержкой большого числа новых африканских государств, которые зачастую могли выбирать между двумя «полюсами тяготения», требовала дипломатических решений, выгодных самим этим государствам. Более того, в первые послевоенные годы потребность в импорте ряда товаров из Африки была для СССР более значимой, нежели идеологические дискуссии.
ПРОТОКОЛ, ЦИРК И ЗОЛОТО
Император Хайле Селассие I прибыл в Москву на самолёте Ту-104, который сопровождал эскорт советских реактивных истребителей. На Внуковском аэродроме высокого гостя встречали председатель Президиума Верховного Совета СССР К. Е. Ворошилов, первый секретарь ЦК КПСС Н. С. Хрущёв, первые заместители председателя Совета министров А. И. Микоян и Н. А. Мухитдинов, министр иностранных дел А. А. Громыко, а также посол Эфиопии в СССР Ато Гетахун Тессема и советский посол в Эфиопии Б. И. Караваев. У трапа выстроились работники московских предприятий с портретами императора и советских руководителей. Вместе с Хайле Селассие в составе большой делегации прибыли его внучка принцесса Аида Деста, заместитель премьер-министра и министр пера Аклилу Абте Вольд, министр иностранных дел Илма Дересса и другие высокопоставленные лица.
В программу официальной части входили торжественный приём в Кремле, возложение венка к Мавзолею Ленина и Сталина, а также несколько раундов переговоров и публичных выступлений, где каждая сторона старалась сочетать протокольную вежливость с обозначением своих реальных интересов. 11 июля на приёме в Большом Кремлёвском дворце Хрущёв в своей речи особо отметил реформы Хайле Селассие (отмену рабства и «усилия по развитию государства»), в то время как император в ответном слове отметил исторические связи Эфиопии с Россией, упомянув среди прочего фигуру Абрама Ганнибала и его потомка Александра Пушкина. В тот же день Президиум Верховного Совета СССР своим указом наградил Хайле Селассие орденом Суворова I степени «за выдающиеся заслуги в организации героической борьбы народа Эфиопии против фашистских агрессоров на стороне антигитлеровской коалиции» и вклад в развитие двусторонних отношений. В обмен император вручил Ворошилову высший эфиопский орден — орден Царицы Савской с золотой цепью.
Также советская сторона передала Хайле Селассие в качестве официального подарка самолёт Ил-14, на фюзеляже которого было размещено изображение эфиопского герба и государственного флага. При этом уже в момент прибытия произошёл небольшой эпизод, вышедший за рамки строгого протокола.
Помимо этого, Хайле посетил Московский государственный университет, где ему присвоили почётную степень доктора юридических наук, а также побывал в Большом театре на балете «Лебединое озеро» и в цирке, где вместе с Хрущёвым наблюдал выступление дрессировщицы тигров Маргариты Назаровой. После номера Хрущёв заметил, что «такие героические женщины есть только в Советском Союзе». В программу входило также посещение Эрмитажа в Ленинграде, промышленных объектов на Урале, восстановленного после войны Сталинграда, Волго-Донского канала и курортов Сочи и Ялты, куда император и сопровождавшие его лица были доставлены на крейсере «Михаил Кутузов». Видимо, все эти поездки были призваны наглядно продемонстрировать советские достижения, а также опыт и технологии, которые СССР готов был предложить Эфиопии.
В Свердловске императора встречали с портретами и плакатами «Приветствуем императора!», после чего он проехал по центральным улицам в открытой машине под аплодисменты собравшихся. Особый интерес Хайле Селассие проявил к геологическому музею и золотым рудникам в Берёзовском, где ему показали работу шахт имени Кирова, — интерес, объяснявшийся не только официальной программой, но и личным опытом, ведь император сам владел золотыми приисками в Эфиопии.
ИМПЕРАТОР И ПАТРИАРХ
Патриарх Московский и всея Руси Алексий I принял Хайле Селассие I в своей резиденции в Чистом переулке. Стороны снова обменялись наградами: патриарх вручил императору орден князя Владимира I степени, а Хайле Селассие в ответ наградил патриарха орденом Святой Троицы и передал золотой крест. В советской прессе встречу подали как «праздник христианского общения», который подтверждал и укреплял «узы старинной дружбы» между Русской православной церковью и Эфиопской православной церковью, хотя на деле речь шла о двух разных ветвях православия — восточном и ориентальном, — чьи догматические расхождения уходили корнями еще в V век.
В своей речи патриарх Алексий подчеркнул, что общность христианских верований способствовала зарождению дружбы ещё в XIX столетии, напомнив об участии эфиопского духовенства в торжествах по случаю 900-летия Крещения Руси в 1888 году, и выразил надежду, что нынешняя встреча приблизит долгожданный мир между народами. Хайле Селассие в ответном слове отметил, что эфиопская церковь «с давних пор испытывает братскую любовь» к Русской православной церкви, и заявил, что новые соглашения с Советским государством должны дополниться «духовными узами братской дружбы» между церквями. Эти формулировки, звучавшие вполне искренне в устах обеих сторон, позволяли советскому руководству представить визит не только как политическую акцию, но и как продолжение дореволюционных традиций.
В тот же день Хайле Селассие провёл рабочую встречу с Н. С. Хрущёвым на загородной даче. Согласно сообщениям советской прессы того времени, беседа касалась широкого круга международных проблем и конкретных вопросов советско-эфиопского сотрудничества. Император и председатель Совета министров СССР позавтракали вместе в неформальной домашней обстановке. Если публичная часть визита носила в значительной степени символический и протокольный характер, то дачная встреча позволила перейти к более предметному обсуждению условий предоставления экономического кредита, возможных направлений технической помощи и позиции Москвы по территориальным спорам в регионе, прежде всего в связи с вопросом Сомали.
ЭКОНОМИКА ВИЗИТА
Главным практическим результатом стало подписание торгово-экономического соглашения. СССР предоставил Эфиопии долгосрочный льготный кредит в размере около 400 млн рублей (примерно 90 млн долларов по тогдашнему курсу) под 2,5 % годовых на развитие промышленности и сельского хозяйства. Это был один из первых крупных советских кредитов африканской стране. Кредит предназначался для оплаты проектно-изыскательских и строительных работ советскими организациями.
В последующие годы на этой основе началась подготовка кадров, перевод советской литературы на амхарский язык, вещание «Радио Москвы» на амхарском, а также закладка фундамента политехнического института в Бахр-Даре с участием советских специалистов. Обучение эфиопских студентов велось в Ленинграде и Загорске (в том числе семинаристов), а также в Университете дружбы народов.
ЧТО ВЫИГРАЛИ МОСКВА И АДДИС-АБЕБА
Визит 1959 года заложил основу для более широкого советско-эфиопского сотрудничества без требования от Эфиопии разрыва с Западом или смены общественного строя. Для Аддис-Абебы это означало реальную экономическую поддержку, политический сигнал в адрес соседей и дополнительный рычаг в отношениях с США. Для Москвы — демонстрацию способности работать с независимыми африканскими государствами традиционного типа и укрепление «мягкой силы» через культурные, образовательные и религиозные каналы.
Хайле Селассие посещал СССР и позже — в 1967, 1970 и 1973 годах, хотя последующие визиты были короче и проходили в менее приподнятой атмосфере. Отношения пережили охлаждение после 1968 года (события в Чехословакии и сближение СССР с Сомали), но образовательные и технические связи сохранялись.
В 1959 году обе стороны биполярного мира получили то, что искали: Эфиопия диверсифицировала партнёров и привлекла ресурсы, СССР расширил присутствие в Африке, не навязывая немедленной идеологической трансформации. Политика «позитивного нейтралитета» Хайле Селассие позволяла извлекать выгоду из соперничества сверхдержав, пока внутренние противоречия и региональные конфликты не привели к радикальным переменам в самой Эфиопии.
Максим Крылов
Иллюстрация: «За рубежом», Leonardo.ai
В тот день стороны обменялись церковными наградами и публично подчеркнули «исторические связи» двух православных традиций. Параллельно или в тот же период состоялись политические контакты, включая встречу с Н. С. Хрущёвым на загородной даче. Эти события не были изолированными жестами: они были частью программы, где символика соседствовала с конкретными договорённостями об экономической и технической помощи.
КОНЕЦ 1950-Х
К концу 1950-х Африка вступила в полосу быстрой деколонизации. После независимости Ганы в 1957 году и Гвинеи в 1958-м 1960-й, позже названный «годом Африки», должен был принести суверенитет ещё десятку стран. Советский Союз, до того почти не имевший устойчивых позиций южнее Сахары, начал активно искать новых партнёров. В отличие от прежней осторожности, Москва теперь не требовала от потенциальных союзников немедленного строительства социализма.
И Эфиопия при Хайле Селассие занимала в этом процессе особое место. Страна оставалась абсолютной монархией с сохранявшимися феодальными порядками, несмотря на отдельные реформы — в частности, официальную отмену рабства в 1942 году, которая на практике во многом оставалась декларацией. Внешняя политика Аддис-Абебы строилась на принципе «позитивного нейтралитета» — балансировании между Западом и Востоком без жёсткой привязки к одному из лагерей.
США в это время оказывали Эфиопии заметную военную и экономическую помощь, включая подготовку офицеров и использование стратегических объектов, таких как радиостанция Кагнью в Эритрее. Однако отношения осложнялись разногласиями по двум главным вопросам — статусу Эритреи, где федерация 1952 года постепенно двигалась к полной аннексии, и территориальным претензиям со стороны Сомали, где набирала обороты концепция «Великого Сомали», напрямую угрожавшая эфиопскому Огадену.
Хайле Селассие, стремившийся сохранить целостность империи и одновременно получить дополнительные рычаги давления на и, видел в советском визите способ диверсифицировать источники поддержки и заручиться хотя бы символической политической подстраховкой. Для Москвы приём эфиопского монарха, главы глубоко традиционного и консервативного режима, стал удобным инструментом демонстрации политики «мирного сосуществования» и готовности работать с любыми государствами, независимо от их внутреннего устройства.
Логику этого разворота советской политики хорошо объясняет международник-африканист Наталия Пискунова, международный редактор Central European Journal of International Security Studies. По её словам, активизации Москвы способствовал прежде всего политический и экономический вакуум, образовавшийся при уходе метрополий из бывших колоний — СССР во многих странах смог занять освободившуюся нишу, поскольку новым независимым государствам континента требовалась и финансовая, и идеологическая поддержка. Первые послевоенные годы и особенно период после двух Берлинских кризисов, зафиксировавших оформление «полюсов» и начало холодной войны, показали, что советский блок может существенно выиграть в начинающемся противостоянии именно за счёт поддержки новых независимых стран — тем более что признание молодого африканского государства со стороны СССР фактически означало его признание всеми странами «советского блока», что было особенно ценно на этапе выхода из-под власти метрополий.
Наконец, отмечает эксперт, была и дипломатическая арифметика: ООН создавалась в 1945 году ещё в, по сути, колониальном мире, но к 1950–1960-м годам это был уже мир практически без метрополий, где все страны Африки имели равные голоса в Генеральной Ассамблее, и поддержка советских предложений африканскими государствами могла оказывать заметное давление на решения «американского» блока.
Готовность Москвы работать с консервативной монархией, подчёркивает Пискунова, также не содержала в себе никаких идейных противоречий. Отношения строились на комплексной основе политических, экономических и социальных взаимодействий, отмечает эксперт. Необходимость заручиться поддержкой большого числа новых африканских государств, которые зачастую могли выбирать между двумя «полюсами тяготения», требовала дипломатических решений, выгодных самим этим государствам. Более того, в первые послевоенные годы потребность в импорте ряда товаров из Африки была для СССР более значимой, нежели идеологические дискуссии.
ПРОТОКОЛ, ЦИРК И ЗОЛОТО
Император Хайле Селассие I прибыл в Москву на самолёте Ту-104, который сопровождал эскорт советских реактивных истребителей. На Внуковском аэродроме высокого гостя встречали председатель Президиума Верховного Совета СССР К. Е. Ворошилов, первый секретарь ЦК КПСС Н. С. Хрущёв, первые заместители председателя Совета министров А. И. Микоян и Н. А. Мухитдинов, министр иностранных дел А. А. Громыко, а также посол Эфиопии в СССР Ато Гетахун Тессема и советский посол в Эфиопии Б. И. Караваев. У трапа выстроились работники московских предприятий с портретами императора и советских руководителей. Вместе с Хайле Селассие в составе большой делегации прибыли его внучка принцесса Аида Деста, заместитель премьер-министра и министр пера Аклилу Абте Вольд, министр иностранных дел Илма Дересса и другие высокопоставленные лица.
В программу официальной части входили торжественный приём в Кремле, возложение венка к Мавзолею Ленина и Сталина, а также несколько раундов переговоров и публичных выступлений, где каждая сторона старалась сочетать протокольную вежливость с обозначением своих реальных интересов. 11 июля на приёме в Большом Кремлёвском дворце Хрущёв в своей речи особо отметил реформы Хайле Селассие (отмену рабства и «усилия по развитию государства»), в то время как император в ответном слове отметил исторические связи Эфиопии с Россией, упомянув среди прочего фигуру Абрама Ганнибала и его потомка Александра Пушкина. В тот же день Президиум Верховного Совета СССР своим указом наградил Хайле Селассие орденом Суворова I степени «за выдающиеся заслуги в организации героической борьбы народа Эфиопии против фашистских агрессоров на стороне антигитлеровской коалиции» и вклад в развитие двусторонних отношений. В обмен император вручил Ворошилову высший эфиопский орден — орден Царицы Савской с золотой цепью.
Также советская сторона передала Хайле Селассие в качестве официального подарка самолёт Ил-14, на фюзеляже которого было размещено изображение эфиопского герба и государственного флага. При этом уже в момент прибытия произошёл небольшой эпизод, вышедший за рамки строгого протокола.
Император, приняв цветы от семилетней московской школьницы, в ответ подарил ей золотое кольцо с крупным бриллиантом, окружённым изумрудами, и погладил её по голове, что вызвало короткую заминку церемонии и последующее недоумение у сопровождавших девочку взрослых.
Помимо этого, Хайле посетил Московский государственный университет, где ему присвоили почётную степень доктора юридических наук, а также побывал в Большом театре на балете «Лебединое озеро» и в цирке, где вместе с Хрущёвым наблюдал выступление дрессировщицы тигров Маргариты Назаровой. После номера Хрущёв заметил, что «такие героические женщины есть только в Советском Союзе». В программу входило также посещение Эрмитажа в Ленинграде, промышленных объектов на Урале, восстановленного после войны Сталинграда, Волго-Донского канала и курортов Сочи и Ялты, куда император и сопровождавшие его лица были доставлены на крейсере «Михаил Кутузов». Видимо, все эти поездки были призваны наглядно продемонстрировать советские достижения, а также опыт и технологии, которые СССР готов был предложить Эфиопии.
В Свердловске императора встречали с портретами и плакатами «Приветствуем императора!», после чего он проехал по центральным улицам в открытой машине под аплодисменты собравшихся. Особый интерес Хайле Селассие проявил к геологическому музею и золотым рудникам в Берёзовском, где ему показали работу шахт имени Кирова, — интерес, объяснявшийся не только официальной программой, но и личным опытом, ведь император сам владел золотыми приисками в Эфиопии.
ИМПЕРАТОР И ПАТРИАРХ
Патриарх Московский и всея Руси Алексий I принял Хайле Селассие I в своей резиденции в Чистом переулке. Стороны снова обменялись наградами: патриарх вручил императору орден князя Владимира I степени, а Хайле Селассие в ответ наградил патриарха орденом Святой Троицы и передал золотой крест. В советской прессе встречу подали как «праздник христианского общения», который подтверждал и укреплял «узы старинной дружбы» между Русской православной церковью и Эфиопской православной церковью, хотя на деле речь шла о двух разных ветвях православия — восточном и ориентальном, — чьи догматические расхождения уходили корнями еще в V век.
В своей речи патриарх Алексий подчеркнул, что общность христианских верований способствовала зарождению дружбы ещё в XIX столетии, напомнив об участии эфиопского духовенства в торжествах по случаю 900-летия Крещения Руси в 1888 году, и выразил надежду, что нынешняя встреча приблизит долгожданный мир между народами. Хайле Селассие в ответном слове отметил, что эфиопская церковь «с давних пор испытывает братскую любовь» к Русской православной церкви, и заявил, что новые соглашения с Советским государством должны дополниться «духовными узами братской дружбы» между церквями. Эти формулировки, звучавшие вполне искренне в устах обеих сторон, позволяли советскому руководству представить визит не только как политическую акцию, но и как продолжение дореволюционных традиций.
В тот же день Хайле Селассие провёл рабочую встречу с Н. С. Хрущёвым на загородной даче. Согласно сообщениям советской прессы того времени, беседа касалась широкого круга международных проблем и конкретных вопросов советско-эфиопского сотрудничества. Император и председатель Совета министров СССР позавтракали вместе в неформальной домашней обстановке. Если публичная часть визита носила в значительной степени символический и протокольный характер, то дачная встреча позволила перейти к более предметному обсуждению условий предоставления экономического кредита, возможных направлений технической помощи и позиции Москвы по территориальным спорам в регионе, прежде всего в связи с вопросом Сомали.
ЭКОНОМИКА ВИЗИТА
Главным практическим результатом стало подписание торгово-экономического соглашения. СССР предоставил Эфиопии долгосрочный льготный кредит в размере около 400 млн рублей (примерно 90 млн долларов по тогдашнему курсу) под 2,5 % годовых на развитие промышленности и сельского хозяйства. Это был один из первых крупных советских кредитов африканской стране. Кредит предназначался для оплаты проектно-изыскательских и строительных работ советскими организациями.
В последующие годы на этой основе началась подготовка кадров, перевод советской литературы на амхарский язык, вещание «Радио Москвы» на амхарском, а также закладка фундамента политехнического института в Бахр-Даре с участием советских специалистов. Обучение эфиопских студентов велось в Ленинграде и Загорске (в том числе семинаристов), а также в Университете дружбы народов.
ЧТО ВЫИГРАЛИ МОСКВА И АДДИС-АБЕБА
Визит 1959 года заложил основу для более широкого советско-эфиопского сотрудничества без требования от Эфиопии разрыва с Западом или смены общественного строя. Для Аддис-Абебы это означало реальную экономическую поддержку, политический сигнал в адрес соседей и дополнительный рычаг в отношениях с США. Для Москвы — демонстрацию способности работать с независимыми африканскими государствами традиционного типа и укрепление «мягкой силы» через культурные, образовательные и религиозные каналы.
Хайле Селассие посещал СССР и позже — в 1967, 1970 и 1973 годах, хотя последующие визиты были короче и проходили в менее приподнятой атмосфере. Отношения пережили охлаждение после 1968 года (события в Чехословакии и сближение СССР с Сомали), но образовательные и технические связи сохранялись.
После революции 1974 года и прихода к власти режима, провозгласившего социалистическую ориентацию, взаимодействие приобрело иной, более идеологизированный характер.
В 1959 году обе стороны биполярного мира получили то, что искали: Эфиопия диверсифицировала партнёров и привлекла ресурсы, СССР расширил присутствие в Африке, не навязывая немедленной идеологической трансформации. Политика «позитивного нейтралитета» Хайле Селассие позволяла извлекать выгоду из соперничества сверхдержав, пока внутренние противоречия и региональные конфликты не привели к радикальным переменам в самой Эфиопии.
Максим Крылов
Иллюстрация: «За рубежом», Leonardo.ai
14.07.2026
Важное
Источник: газета «За рубежом».
Номер и дата выпуска: № 16 от 11 апреля 1975 г.
14.07.2026 14:00:00
Нагрубили чат-боту? Теперь он запомнит это навсегда. Новая функция Reflection в Claude.
14.07.2026 09:00:00
Другие Статьи
Почему доминирование доллара не исчезнет мгновенно, как санкционная политика США ускоряет переход к расчетам в национальных валютах и какую роль в этом играет БРИКС. Объясняет китайский экономист Ван Вэнь.
Как женщины-фермеры Кот‑д'Ивуара переходят к агролесоводству, чтобы адаптироваться к высоким температурам и повысить урожайность.
Как экономика Испании обогнала Южную Корею без технологического бума и долговечно ли это экономическое чудо?
Палата депутатов Румынии пропустила законопроект о начале процесса объединения с Молдовой. Что стоит за этим шагом и почему дорога к общему государству может оказаться сложнее, чем кажется?