Курс вправо

Усиление правых политических сил стало одной из наиболее заметных тенденций развития Европейского союза. Оно проявляется не только в росте электоральной поддержки соответствующих партий, но и в расширении их участия в национальных правительствах, превращении в ведущую оппозиционную силу, а также в постепенном заимствовании традиционными партиями отдельных элементов их повестки. По итогам выборов 2024 г. и формирования нового состава Европейского парламента три расположенные правее Европейской народной партии (ЕНП) фракции — «Патриоты за Европу», «Европейские консерваторы и реформисты» и «Европа суверенных наций» — объединили 187 из 720 депутатов. При этом правоцентристская ЕНП с 188 мандатами сохранила статус крупнейшей парламентской группы. Тем самым политический центр европейской интеграции не исчез, но общий баланс заметно сместился вправо.

На национальном уровне эта тенденция принимает различные формы. В Италии правые силы определяют правительственную политику. Во Франции «Национальное объединение» на выборах в Европейский парламент получило около трети голосов, более чем вдвое опередив список президентского лагеря. В Германии «Альтернатива для Германии» закрепилась в качестве одной из ведущих общефедеральных политических сил. В Австрии, Нидерландах, Финляндии, Венгрии и ряде государств Центральной и Восточной Европы правые и национально-консервативные партии также оказывают непосредственное либо косвенное воздействие на государственную политику. Однако их идеологические установки, отношение к европейской интеграции, трансатлантическим связям, России и экономической политике существенно различаются. Поэтому говорить о формировании единого «правого интернационала» в ЕС было бы преждевременно.



Правый поворот чаще всего объясняют миграционным кризисом, снижением доверия к политическим элитам, инфляцией, ростом стоимости жизни и общественной реакцией на либеральную ценностную повестку. Эти факторы сохраняют значение, но не раскрывают системной природы происходящего. Сходные политические процессы развиваются в государствах с различными партийными системами, экономическими моделями и историческими традициями. Это указывает на наличие общей среды их формирования.

Такой средой выступает хозяйственно-политическое пространство Европейского союза. Его следует рассматривать не как простую сумму национальных экономик и политических систем, а как многоуровневую систему взаимодействия институтов ЕС, государств-членов, регионов, бизнеса и общества. В ее рамках обеспечивается функционирование внутреннего рынка, согласуются разнонаправленные интересы и вырабатываются механизмы адаптации объединения к внутренним и внешним вызовам.

В последние годы это пространство переживает глубокую трансформацию. Рыночно-нормативная логика, долгое время определявшая развитие европейской интеграции, все заметнее дополняется геоэкономическими приоритетами: конкурентоспособностью, устойчивостью цепочек поставок, технологическим суверенитетом, экономической безопасностью и оборонной готовностью. Принятые институтами ЕС «Компас конкурентоспособности», «Сделка для чистой промышленности» и программа Readiness 2030 показывают, что вопросы безопасности, промышленного производства и снижения стратегических зависимостей становятся частью единой хозяйственно-политической повестки.

Наша основная гипотеза состоит в том, что правый поворот является одновременно следствием этой трансформации, формой общественно-политической реакции на нее и фактором ее дальнейшего развития. Правые партии аккумулируют недовольство неравномерно распределяемыми издержками энергетического перехода, миграционной политики, усиления регулирования и геоэкономической конфронтации. В то же время, расширяя свое влияние, они побуждают европейские и национальные институты корректировать приоритеты развития ЕС. Поэтому будущее объединения будет зависеть не только от электоральных успехов правых, но и от способности европейской интеграционной модели найти новое соотношение наднациональной координации, национальных интересов и общественной легитимности.


ПРАВЫЙ ПОВОРОТ КАК ОБЩЕЕВРОПЕЙСКАЯ ТЕНДЕНЦИЯ

Рост влияния партий правого спектра уже трудно рассматривать как совокупность отдельных национальных политических эпизодов. За последние годы он превратился в устойчивую общеевропейскую тенденцию, проявляющуюся в различных формах в зависимости от особенностей партийных систем, экономической структуры и общественных настроений государств-членов.

В одних странах правые силы становятся ядром правительственных коалиций, как это произошло в Италии. В других они закрепляются в качестве крупнейшей или одной из крупнейших оппозиционных сил, оказывая возрастающее давление на традиционные партии. Наконец, даже там, где правые не получают непосредственного доступа к власти, они все заметнее влияют на политическую повестку, вынуждая партии политического центра ужесточать позиции по вопросам миграции, безопасности, промышленной политики, сельского хозяйства и энергетики.

При этом говорить о едином европейском правом движении было бы методологически неверно. Национально-консервативные, правопопулистские и радикально правые партии существенно различаются по своим программам, отношению к европейской интеграции, экономической политике, роли государства, взаимодействию с США, Китаем и Россией. Их объединяет не единая идеология, а сходная реакция на изменения общественных настроений и растущий запрос на защиту национальных интересов, повышение эффективности государственного управления и пересмотр отдельных направлений политики официального Брюсселя.

Общим становится и изменение поведения партий традиционного политического центра. Стремясь сохранить электоральную поддержку, многие из них все активнее интегрируют в собственные программы отдельные требования, ранее ассоциировавшиеся преимущественно с правыми силами. Наиболее заметно это проявляется в миграционной политике, усилении контроля над внешними границами ЕС, пересмотре отдельных элементов климатической политики, поддержке национальной промышленности и повышенном внимании к вопросам внутренней безопасности. В результате правый поворот проявляется не только в изменении партийного баланса, но и в постепенной трансформации всей политической повестки Евросоюза.

Вместе с тем подобная интерпретация объясняет лишь политическую сторону происходящих процессов. Она фиксирует формы проявления правого поворота, но не раскрывает причины его общеевропейского характера. Возникает закономерный вопрос: почему сходные политические изменения одновременно происходят в странах, существенно различающихся по уровню экономического развития, социальной структуре, историческому опыту и национальным политическим традициям? Ответ, по-видимому, следует искать не столько в особенностях отдельных государств, сколько в изменении условий функционирования самого Союза.


ОТ МИГРАЦИИ К СИСТЕМНОЙ ТРАНСФОРМАЦИИ

Миграционный фактор остается наиболее заметным катализатором правого поворота. Неспособность национальных и общеевропейских институтов обеспечить эффективный контроль внешних границ, ускорить процедуры предоставления убежища и наладить возвращение лиц, не имеющих права на пребывание, укрепила представление о кризисе управляемости. Принятый в мае 2024 г. Пакт ЕС по миграции и убежищу призван унифицировать соответствующие процедуры и распределение ответственности между государствами-членами. Однако само его принятие после многолетних споров подтвердило глубину разногласий внутри объединения. Нормы Пакта вступили в применение 12 июня 2026 г., что, однако, не устраняет политической чувствительности вопроса и зависимости результатов от национальной практики.

Не менее существенны социально-экономические причины. Инфляционный всплеск остался позади, но его последствия сохраняются в структуре расходов домохозяйств и оценках собственного благосостояния. Цены на электроэнергию для населения в 2025 г. по-прежнему заметно превышали докризисный уровень начала 2020-х гг., а высокая стоимость энергии продолжает влиять на промышленность и конкурентоспособность ЕС. Инфляция, рост цен и стоимость жизни остаются главным общественным приоритетом. Значительная часть граждан сохраняет пессимистические ожидания относительно уровня жизни.

К этому добавляется кризис ожиданий. Интеграция долгое время ассоциировалась с расширением благосостояния, свободой передвижения и постепенным сближением уровней развития. Теперь гражданам все чаще предлагаются долговременные преобразования, предполагающие высокие текущие издержки: энергетический и цифровой переходы, увеличение оборонных расходов, перестройка индустриального сектора, снижение внешних зависимостей. Их стратегическая необходимость не гарантирует общественной поддержки, особенно, когда затраты распределяются неравномерно между странами, регионами, отраслями и социальными группами.

Поэтому правый поворот нельзя объяснить одним протестом против миграции или либеральных ценностей. Он выражает реакцию на расхождение между масштабом объявленных общеевропейских целей и способностью институтов убедительно объяснить их стоимость, последовательность и социальную справедливость.


Тем самым правый поворот развивается не как прямое отрицание европейской интеграции. Он отражает запрос на изменение ее приоритетов и механизмов управления. Истоки этого запроса следует искать в трансформации самого хозяйственно-политического пространства ЕС.

ИЗМЕНЕНИЯ ХОЗЯЙСТВЕННО-ПОЛИТИЧЕСКОГО ПРОСТРАНСТВА ЕС

Современный этап развития Союза характеризуется не столько кризисом интеграции, сколько изменением логики функционирования его хозяйственно-политического пространства. Если в предыдущие десятилетия главным источником развития выступали последовательное углубление внутреннего рынка, либерализация хозяйственной деятельности, расширение конкуренции и нормативная гармонизация, то в первой половине 2020-х гг. на первый план постепенно вышли задачи обеспечения экономической безопасности, повышения конкурентоспособности европейской промышленности и снижения критических внешних зависимостей.

Эта трансформация обусловлена совокупностью взаимосвязанных факторов. Пандемия COVID-19 выявила уязвимость глобальных цепочек создания стоимости. Энергетический кризис продемонстрировал зависимость европейской экономики от внешних поставщиков энергоресурсов. Обострение геополитического противостояния усилило внимание к вопросам стратегической автономии, устойчивости инфраструктуры и технологического развития. Одновременно ускорилось формирование новой промышленной политики, в которой все более заметную роль играют государственная поддержка, координация инвестиций, развитие критически важных технологий и защита внутреннего рынка.

Характерно, что эти изменения реализуются не путем отказа от прежней интеграционной модели, а посредством ее адаптации к новым условиям. Европейская комиссия последовательно дополняет традиционные инструменты регулирования механизмами стимулирования промышленного развития, поддержки инноваций и обеспечения экономической безопасности. Упомянутые выше стратегические документы по конкурентоспособности и «чистой промышленности», развитие военно-промышленного сотрудничества, программы поддержки критических технологий и укрепления единого рынка отражают переход к более активной роли общеевропейских институтов в формировании условий хозяйственного развития. При этом стратегическая цель заключается не в замещении национальной экономической политики, а в повышении устойчивости ЕС в условиях усиливающейся геоэкономической конкуренции.

Одновременно возрастает значение государств-членов. Именно национальные правительства несут основную политическую ответственность за реализацию общеевропейских решений, распределение связанных с ними издержек и поддержание общественного консенсуса. В результате формируется своеобразная двойственность современного хозяйственно-политического пространства ЕС: расширение координирующей роли наднациональных институтов сопровождается усилением стремления государств защищать собственные экономические интересы, промышленную базу и социальную стабильность. Это проявляется в дискуссиях о допустимых масштабах государственной помощи, реформировании бюджетных правил, будущем климатической политики, поддержке национальных производителей и распределении финансовой нагрузки между государствами-членами.

В этой новой институциональной среде дополнительный импульс получают политические силы, выступающие за пересмотр отдельных направлений европейской политики. Неравномерное распределение выгод и издержек трансформации хозяйственно-политического пространства усиливает общественный запрос на более прагматичную экономическую политику, повышение роли национального государства и корректировку интеграционных механизмов.

ПРАВЫЙ ПОВОРОТ КАК ФАКТОР ДАЛЬНЕЙШЕЙ ТРАНСФОРМАЦИИ ЕВРОСОЮЗА

Усиление правых политических сил уже оказывает влияние на развитие Европейского союза независимо от того, входят ли соответствующие партии в состав национальных правительств. Даже оставаясь в оппозиции, они изменяют содержание общеевропейской политической дискуссии, заставляя традиционные партии и институты ЕС учитывать вопросы, еще несколько лет назад находившиеся на периферии интеграционной повестки.

Наиболее заметно это проявляется в миграционной политике. За последние годы Европейский союз значительно усилил внимание к охране внешних границ, ускорению процедур рассмотрения ходатайств о предоставлении убежища, расширению сотрудничества с третьими странами в сфере реадмиссии и борьбы с нелегальной миграцией. Многие из этих решений первоначально воспринимались как требования преимущественно правых партий, однако постепенно стали частью общеевропейской политики. Аналогичные процессы наблюдаются и в сфере внутренней безопасности, где усиливается внимание к борьбе с трансграничной преступностью, защите критической инфраструктуры и противодействию гибридным угрозам.

Сходная динамика прослеживается и в экономической сфере. Усиление международной конкуренции, необходимость ускоренной модернизации промышленности и сохранения конкурентоспособности европейских производителей способствуют более прагматичному подходу к вопросам климатической политики. Не ставя под сомнение долгосрочные цели достижения климатической нейтральности, Европейская комиссия и правительства государств-членов все чаще акцентируют внимание на необходимости учитывать экономические последствия принимаемых решений, поддерживать энергоемкие отрасли и снижать административную нагрузку на бизнес. Тем самым формируется более сбалансированное сочетание экологических, промышленных и социальных приоритетов.

Вместе с тем влияние правого поворота не следует переоценивать. Несмотря на заметное укрепление соответствующих партий, институциональная устойчивость Союза остается высокой. Ключевые решения по вопросам внутреннего рынка, экономического управления, бюджета, санкционной политики, внешней торговли и общей внешней политики продолжают приниматься в рамках сложной системы согласования интересов между институтами ЕС и государствами-членами. Поэтому усиление правых сил, скорее всего, приведет не к радикальному пересмотру европейской интеграции, а к ее постепенной политической и экономической корректировке.

Таким образом, современный правый поворот следует рассматривать не как альтернативу европейскому проекту, а как один из механизмов его внутренней адаптации. Возрастающее влияние правых партий способствует смещению политического центра в сторону более прагматичного сочетания общеевропейских целей с национальными интересами, требованиями экономической конкурентоспособности и общественным запросом на безопасность. В результате трансформация хозяйственно-политического пространства Европейского союза приобретает характер двустороннего процесса: структурные изменения усиливают позиции правых сил, а сами правые становятся одним из факторов дальнейшей эволюции интеграционной модели.


ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Правый поворот стал одной из наиболее заметных политических тенденций современного ЕС. Однако наш анализ показывает, что его причины значительно шире электоральной динамики, миграционного кризиса или роста популярности отдельных политических партий. Усиление правых сил отражает более глубокие изменения в механизмах функционирования Евросоюза, связанные с трансформацией его хозяйственно-политического пространства под воздействием актуальных внутренних и внешних вызовов.

В последние годы европейская интеграция вступила в новый этап развития. Если ранее ее экономическая основа формировалась преимущественно вокруг углубления внутреннего рынка, либерализации и нормативной гармонизации, то сегодня все более важное значение приобретают вопросы конкурентоспособности, экономической безопасности, технологического суверенитета и стратегической устойчивости. Это объективно усиливает роль государства в экономике, изменяет баланс полномочий между национальным и наднациональным уровнями управления и повышает общественную чувствительность к распределению возникающих издержек.

В этих условиях правый поворот выступает одновременно следствием происходящих структурных изменений и фактором их дальнейшего развития. Усиливая влияние на политическую повестку, правые партии способствуют корректировке отдельных направлений политики Брюсселя, прежде всего в сфере миграции, промышленного развития, энергетики и обеспечения внутренней безопасности. При этом речь идет не об отказе от интеграции как таковой, а о поиске новой модели ее функционирования, в которой наднациональная координация в большей степени сочетается с защитой национальных интересов и поддержанием общественной легитимности принимаемых решений.

Для внешних субъектов Евросоюза, включая Россию, это означает, что дальнейшая эволюция ЕС будет определяться прежде всего внутренней трансформацией его хозяйственно-политического пространства, а не исключительно изменением партийно-политического баланса. Даже при дальнейшем усилении правых сил ожидать принципиального пересмотра общеевропейской политики в отношении России в краткосрочной перспективе оснований немного. Вместе с тем постепенное усиление национального измерения европейской политики может создавать предпосылки для более прагматичного подхода к отдельным вопросам экономического взаимодействия, если этому будут способствовать общие изменения международной обстановки.

Таким образом, правый поворот следует рассматривать не как признак неизбежного кризиса или распада Европейского союза, а как политическое проявление его перехода к новой модели развития. Именно трансформация хозяйственно-политического пространства становится тем процессом, который определяет характер современных изменений европейской интеграции и, вероятно, будет формировать ее траекторию в предстоящие годы.

---

РСМД
Владислав Белов, эксперт РСМД, к.э.н., руководитель Центра германских исследований Института Европы РАН
Иллюстрация: «За рубежом», Leonardo.ai