Конец эпохи мягкой силы США

В мае 2025 г. ушел из жизни американский политолог, ученый, профессор Гарвардского университета Джозеф Най, известный тем, что в начале 1990-х г. придумал и ввел в науку о международных отношениях понятие «мягкая сила». В последующие 30 лет оно приобрело невероятную популярность в мире. Свою идею о том, как завоевать мир через привлекательность, а не принуждение, Дж. Най развивал в серии монографий 2000-х гг., последняя из которых увидела в свет в 2023 г.

Согласно его классической интерпретации, «мягкая сила» базируется на культуре, политических ценностях и легитимности внешней политики страны в глазах союзников. За последние десять лет по всем этим трем параметрам американская мягкая сила начала давать сбой и постепенно пришла к своей низшей точке влияния со времен окончания холодной войны. В 2026 г. на фоне военной компании Вашингтона против Ирана стало очевидно, что мягкая сила США находится в состоянии клинической смерти, пережив своего создателя Джозефа Найя всего на год.



АНАМНЕЗ МЯГКОЙ СИЛЫ

В своих работах Дж. Най настойчиво доказывал, что задумывал мягкую силу как научную концепцию. В действительности это понятие не имеет четкого определения, более того, формулировки «мягкой силы» в книгах американского ученого достаточно размыты. Однако именно эта концепция, которую американский политолог разработал буквально за кухонным столом, стала одной из самых популярных в мире. Суть ее состоит в следующем: иногда необходимый результат страна может получить, не прибегая к угрозам или подкупу, а только лишь за счет своей собственной привлекательности. «Что такое «мягкая сила»? — писал Дж. Най. — Это способность получать желаемое через притягательность, а не принуждение или оплату. Она возникает из привлекательности культуры, политических идеалов и политики страны».

В 2000-е гг. мягкая сила из научной концепции превратилась в мегапопулярную идею, которой вдруг стали одержимы многие национальные правительства и отдельные лидеры, намеренные продвигать позитивный имидж своей страны на международной арене. Концепция получила широкое распространение за пределами США. Помимо европейских стран, активным популяризатором мягкой силы стал Китай. О мягкой силе много и часто стали писать и говорить в России. Было опубликовано множество научных и публицистических статей, монографий, посвященных различным аспектам концепции. Многие авторы этих работ призывали национальные правительства ориентироваться на подходы США в области продвижения гуманитарного влияния за рубежом.

При этом концепция Дж. Ная часто подвергалась критике в политическом и экспертном сообществе: ученому приходилось отбиваться от нападок коллег и продолжать развивать свою теорию, которая далеко не всегда находила понимание у политической элиты США, традиционно склонной больше верить в жесткую силу — в армию, оружие, санкции и давление. В своей канонической книге про Soft Power: The Means to Success in World Politics Дж. Най приводит слова министра обороны США Дональда Рамсфелда, который на вопрос о мягкой силе ответил, что не знает, что это такое.


В 1999 г. другой известный американский исследователь Самуэль Хантингтон опубликовал в журнале Foreign Affairs статью под названием «Одинокая супердержава», которая стала своего рода программным описанием долгосрочных целей США в международной политике под руководством глобалистов и неолибералов, составлявших костяк Демократической партии. С. Хантингтон обозначил необходимость оказывать давление на другие страны, чтобы добиться одобрения американских ценностей — демократии, прав человека и свободного рынка. В общественном пространстве США и других стран продвигалась идея о том, что «американское понимание декларированных ценностей служит глобальным эталоном, обязательным для соблюдения всеми государствами мира». Концепция мягкой силы стала удобным инструментом для американских политиков, поскольку легко адаптировалась к стратегическим потребностям США.

При Билле Клинтоне поддержка демократии стала приоритетом американской дипломатии. При Б. Обаме привлекательность американских ценностей была объявлена важнейшей опорой американского лидерства в мире. Его администрация была заинтересована в новых внешнеполитических подходах в своей политике на Ближнем Востоке и в других регионах мира, ей была нужна новая стратегия развития страны и «новая форма для американских ценностей». Поэтому в недрах Вашингтона родился своеобразный гибрид мягкой и жесткой силы, который получил название «умной силой» (smart power). Дж. Най определенно симпатизировал Б. Обаме и Хиллари Клинтон, из уст которой мир впервые услышал про «умную силу», поскольку в основе нового внешнеполитического подхода США лежала его идея симбиоза мягкой и жесткой силы. Однако дальше риторики дело не пошло: «умная сила» не приобрела столько же сторонников, как мягкая, и не укоренилась на практике.

В январе 2017 г. на президентском посту Барака Обаму сменил Дональд Трамп — большой противник любой мягкости. Начался закат «золотого века» мягкой силы — причем не только самой концепции, но и ее практического воплощения в США. Четыре года президенства Джозефа Байдена не изменили ситуацию. Наоборот, в экспертных кругах появилась прямо противоположная концепция — «острая сила» (sharp power). Примечательно, что придумали ее тоже демократы, настроенные максимально конфронтационно к нашей стране. Смысл этой теории заключается в том, что только США и их союзники обладают монополией на мягкую силу. Россия, Китай и другие «несимпатичные» вашингтонским элитам страны, которые включены ими в список «авторитарных режимов» не имеют права на свою мягкую силу. Согласно теории, все, что они делают в области внешних связей с зарубежными обществами, следует воспринимать как пропаганду и угрозу национальной безопасности. Соответственно, меры противодействия этой угрозе должны быть предельно жесткие. Именно этими соображениями руководствовалась администрация Дж. Байдена и ее европейские союзники, которые после начала СВО принялись уничтожать под корень структуру российской публичной дипломатии на западном направлении.

Американский исследователь Н. Калл считает, что упадок мягкой силы был предсказуем, поскольку это была «идеальная идея» для мира после окончания «холодной войны. Она родилась в тот исторический отрезок времени и в тех условиях, когда американской политике требовались новые концептуальные и идеологические установки о том, как она будет управлять миром. По мнению Н. Калла, эта концепция стала успешной еще и потому, что давала ответ на вопрос, почему Запад оказался столь успешен на фоне неудач Советского Союза. Неслучайно Дж. Най всегда говорил о том, что мягкая сила — концепция прежде всего для США и для их внешней политики. Она была разработана конкретно под Соединенные Штаты, и тот факт, что она стала гораздо популярнее за пределами США, его немного озадачивал и удивлял.

Нельзя, однако, утверждать, что именно Д. Трамп запустил процессы разрушения мягкой силы США, как это вменяют ему в вину идеологические противники. Санкции как элемент «жесткой силы» стали обыденным механизмом американской государственной политики в отношении других стран и до Д. Трампа. В полной мере этот подход испытала на себе Россия при администрации демократа Дж. Байдена. Однако именно Д. Трамп вывел санкционную политику США на новый уровень, объявив тарифные войны не только свои оппонентам, но и своим союзникам по НАТО.

Окончательный обвал мягкой силы США произошел уже на втором президентском сроке Д. Трампа. Он отправил миру четкий сигнал: есть только жесткая сила — война, политический шантаж и санкции — остальное его не интересует. Дипломатия ценностей была заменена запугиванием, угрозами, пошлинами и другими формами оказания давления на оппонента. Влияние жесткой силы на имидж США Д. Трампа не беспокоило; напротив, его подход основан на том, что жесткая сила и есть образ США. Кроме того, серьезные внутренние проблемы, в том числе ценностный кризис, разделивший страну на два враждебных лагеря, сформировали впечатление, что современные Соединенные Штаты сами не понимают, какие же ценности сегодня лежат в основе американского общества.


ОСЛАБЛЕНИЕ ТРЕХ ОПОР МЯГКОЙ СИЛЫ США

С момента окончания холодной войны США прошли путь от идеологического лидера и ценностного ориентира для большинства стран мира до государства, чья международная репутация теперь ассоциируется с угрозой национальному суверенитету и идентичности. Агрессивная политика западных неолиберальных элит за последние три десятилетия смогла взрастить в населении многих стран и даже в части их элит стойкое нежелание беспрекословно принимать навязываемый «глобальный эталон». Анализ текущего состояния «трех китов» мягкой силы США позволяет сделать вывод, что наступило отрезвление и разочарование в декларируемых политических стандартах. Демократия, рынок, права человека — традиционная мантра западных политиков — уже не воспринимается как свежий подход, как это было в 1990-е гг. Наоборот, сегодня это — признак агрессивной политики США против других стран. Отсутствие альтернативы американскому лидерству уже не просто ставится под сомнение, но открыто оспаривается такими странами, как Китай, Россия и Иран. Свое несогласие с Pax Americana, пускай не столь громко, но все более уверенно высказывают и многие другие страны, которые еще десятилетие назад на это не могли бы осмелиться.

Критика глобализации «по-американски» звучит не только в странах, оппонирующих США (Россия, Китай, Иран), но и среди государств западного блока. В 2020 г. тогдашний премьер-министр Венгрии Виктор Орбан опубликовал письмо, в котором подверг жесткой критике деятельность известного американского мультимиллиардера Джорджа Сороса и структур, связанных с его именем, в частности, «Открытого общества», обвинив его в попытке «упразднить национальные структуры» под лозунгами продвижения демократии.

Что касается культурного компонента мягкой силы, массовая культурная индустрия США (кинопроизводство, музыка, поп-культура) по-прежнему популярна и востребована в мире. Вместе с тем за последнее десятилетие произошли огромные сдвиги в области пробуждения национального культурного самосознания во многих странах мира. Американизация массовой культуры достигла своего предела. Отказ от собственных культурных корней в пользу западной культуры в какой-то момент стал очевидной угрозой для цивилизационной самобытности и идентичности, а как следствие — для ценностной суверенности стран. Поэтому многие правительства стали принудительно ограничивать влияние западной, прежде всего американской, культуры в своих странах, например, вводить квотирование на продукты западной киноиндустрии.


Но самая большая проблема у Вашингтона случилась с третьей опорой мягкой силы — легитимностью внешней политикой, над которой, по меткому выражению министра иностранных дел Омана, США утратили контроль. Как утверждает бывший заместитель Госсекретаря США по публичной дипломатии Ричарда Стенгель, из-за войны Д. Трампа с Ираном популярность страны упадет до невиданного в этом столетии уровня, и, возможно, никогда не восстановится даже до уровня времен президента Дж. Картера или Р. Рейгана.

Концепция Дж. Найя предусматривает, что легитимность внешней политики США и ее безоговорочное принятие другими странами — важнейшее условие продвижения мягкой силы. Так было в Западной Европе после 1945 г. Так произошло в 1990-е гг., когда после распада СССР Европа через форматы НАТО и ЕС приняла неоспоримое лидерство США в строительстве нового «мира, основанного на [западных] правилах».

Однако при Д. Трампе Вашингтон перестал заботиться о том, насколько его политика легитимна в глазах союзников, не говоря уже о соперниках. Резкая смена курса от продвижения ценностей и правил либерального миропорядка в сторону американского национализма под лозунгами MAGA, отказ от политики безусловной поддержки атлантического единства, сомнения президента относительно полезности НАТО, попытка выстроить особую линию отношений с Москвой и нежелание увязнуть в конфликте на Украине вопреки требованиям Европы об усилении помощи Киеву — все это создало у ЕС внутреннее неприятие действий американской администрации на внешнем треке. Лозунг «Америка прежде всего» оставил США в одиночестве; лидерство превратилось в «самоуверенное доминирование», о котором предупреждал Збигнев Бжезинский, и которое отталкивает союзников и приводит к падению американского авторитета в мире.

Хотя зачастую публично европейские союзники США не выражают своего недовольства, тщательно маскируя свое реальное отношение к администрации Д. Трампа дежурными улыбками, их протест выражается в нежелании идти на компромиссы по украинскому вопросу, а также в отсутствии реальной поддержки США в их конфликте с Ираном, что вызывает гнев американского президента, который по этому поводу даже допустил идею выхода США из НАТО.

Позиция оппонентов США и нейтральных стран относительно внешней политики американской администрации еще яснее: от полного неприятия бесцеремонных действий США до выражения публичного несогласия, озвучиваемого во всех частях мира.


ИДЕОЛОГИЧЕСКОЕ СОПРОТИВЛЕНИЕ МЯГКОЙ СИЛЕ

Существенным фактором упадка популярности мягкой силы является потеря интереса к этой концепции со стороны других стран. Так, совершенно охладел к этой идее Китай — в прошлом один из главных «фанатов» Джозефа Ная, который переключился на «дискурсивную силу». Более того, китайские эксперты выдвинули собственную концепцию «деколонизации ума». Она была представлена осенью 2025 г. в аналитическом докладе «Колонизация сознания. Средства, корни и глобальные угрозы когнитивной войны США», подготовленном Институтом Синьхуа, аналитическим центром при одноименном информационном агентстве. В рамках этой концепции китайские специалисты рассматривают внешнюю политику США через призму американских попыток колонизации сознания — многолетнего внедрения своих ценностных и идеологических нарративов в сознание других народов. Это внедрение необходимо для разрушения цивилизационных основ других стран и установления идеологического доминирования.

В докладе отражено большое беспокойство по поводу подрыва духовно-нравственных основ локальных цивилизаций через разрушение их повседневных ценностных элементов. По мнению авторов, пребывание под постоянным влиянием американских ценностей ведет к утрате собственной национальной самобытности, и, как следствие, суверенитета. Тем самым США осуществляют колонизацию сознания других народов. Вместе с тем китайские исследователи констатируют упадок ценностной гегемонии США и призывают другие страны к сопротивлению и разрыву «оков разума».

Не менее остро на мягкую силу реагируют сегодня и в России. Концепция стала распространенной в 2000-е гг., а период наибольшей популярности мягкой силы пришелся на 2012–2016 гг., когда это понятие стало активно использоваться не только в научных кругах, но и в политическом дискурсе на самом высоком уровне. Однако истинного понимания того, что эта концепция символизирует собой внедрение американского политического дискурса в сознание российских экспертов и политологов, проявлено не было. Ситуация стала меняться после начала СВО, приведшая к неизбежному дистанцированию от западных теорий, концептов и подходов.

Дискуссию по поводу мягкой силы в самих США подытожил Николас Калл. Он предложил альтернативу в формате собственной авторской концепции «репутационной безопасности», которая, по его мнению, может служить ориентиром для разработки политической программы по вопросам имиджа страны. В основе этой концепции лежит простой подход: если государство обладает прочной положительной репутацией, оно легче переживает кризисы по сравнению с теми странами, которые не имеют такой прочной репутации или имеют негативную. Кроме того, на международной арене должно действовать параллельно в двух направлениях — продвигать свою репутацию и разрушать репутацию противника.

Хотя концепция репутационной безопасности пока не приобрела такой популярности как мягкая сила даже в самих США, не стоит недооценивать постоянные попытки американского экспертного сообщества порвать с наследием профессора Дж. Найя и перейти от идеи создания привлекательного образа США к обоснованию политики агрессивного продвижения национальных внешнеполитических и экономических интересов Америки без оглядки на ценности и другие «устаревшие» вещи.


ПУБЛИЧНАЯ ДИПЛОМАТИЯ ОСТАЕТСЯ

Впрочем, закат концепции мягкой силы не означает автоматического отказа США от гуманитарного доминирования в мире. Хотя Америка во многом утратила свое ценностно-идеологическое лидерство во взаимоотношениях с другими странами, упадок не равен вытеснению. Культурные коды и модные моральные веяния могут потерять привлекательность, но мир по-прежнему будет жить «в глобализированном мире Западного происхождения». Для поддержания ценностных основ такого мира у государственной машины США остается мощный аппарат публичной дипломатии, который появился и существовал задолго до появления концепции мягкой силы.


Система публичной дипломатии США продолжает свою работу на протяжение многих десятилетий, какие бы политологические концепции под нее не пытались подводить и какие бы структурные трансформации с ней ни происходили. Даже несмотря на отказ от финансирования Дональдом Трампом USAID, «Радио Свобода», Национального Фонд демократии и ряда других структур, государственная система публичной дипломатии, главным оператором которой выступает Госдепартамент США, никуда не исчезнет, потому что ее наличие предопределено самим существованием глобальных американских политических и экономических интересов. Система может переживать взлеты и падения, испытывать атрофию, но она не будет упразднена ни при каких обстоятельствах. Вашингтону не нужна мягкая сила, ему достаточно держать в тонусе свой аппарат публичной дипломатии, позволяющий задействовать весь спектр гуманитарных возможностей. Это важное обстоятельство, которое всегда необходимо учитывать при анализе возникающих модных политологических концепций, способных лишь на время захватить воображение отдельных научных групп, политиков или даже народов и заставить их поверить в магические рецепты продвижения национального образа за рубежом.

В этой связи российской публичной дипломатии, переживающей свои собственные трудности, не стоит расслабляться. Процесс адаптации к новым международным реалиям уже пройден в 2022–2024 гг., сейчас наступил период формирования новых целей и задач. К сожалению, многие проблемы и сложности, характерные для российской системы публичной дипломатии, о которых писали и говорили эксперты еще до 2022 г., никуда не исчезли. Текущая ситуация лишь обострила накопленные проблемы, но вместе с тем заставила переосмысливать правильность подходов и форматов работы, заставила искать новые темы и инструменты взаимодействия с иностранной аудиторией дружественных стран.

Но помимо форматов и инструментов работы очень важной составляющей гуманитарной политики любой большой страны является ее концептуальное и смысловое наполнение. Базирование на концепциях Запада более невозможно, а продолжать говорить о мягкой силе как об источнике спасения внешнего образа страны — контрпродуктивно. Отсюда вывод: российское общественно-политическое пространство должно перестать думать, мыслить и оперировать чужими идеями, какими бы привычными они не были. Выход из мягкой внутрироссийской зоны комфорта в жесткую международную соревновательную реальность является самым лучшим способом выработки собственной ценностно-смысловой основы в гуманитарной политике — той самой русской публичной дипломатии, которой так не хватает и которую так ждут во многих регионах и странах мира.

---

Наталья Бурлинова, РСМД
Иллюстрация: «За рубежом», Leonardo.ai