Климат бьет по кошельку
УЯЗВИМОСТЬ ЭКОНОМИКИ К ИЗМЕНЕНИЮ КЛИМАТА БОЛЬШЕ НЕ ЗАВИСИТ ОТ ГЕОГРАФИИ. СТРАНЫ «ИМПОРТИРУЮТ» ИНФЛЯЦИЮ ЧЕРЕЗ МЕЖДУНАРОДНУЮ ТОРГОВЛЮ
Уязвимость экономики к изменениям климата не определяется географией: последствия экстремальных температурных скачков могут передаваться от страны к стране через товарные рынки, вызывая всплески инфляции.
Изменение климата – один из факторов, которые могут усиливать инфляцию. Экстремальные погодные явления, такие как волны жары или холода, и стихийные бедствия, такие как ураганы или наводнения, сокращают производственные мощности, особенно в сельском хозяйстве, и разрушают транспортную инфраструктуру. Влияние климатических изменений на инфляцию в последние годы стало настолько заметным, что получило специальное название – «климатфляция» (climateflation – от «климат» и «инфляция», см. врез ниже). По оценкам ученых из Потсдамского института исследований воздействия на климат и ЕЦБ, из-за «климатфляции» в течение ближайшего десятилетия, до 2035 г., продовольственная инфляция может ускориться на 0,9–3 п.п. в год в среднем по всему миру, а общая инфляция – на 0,3–1,2 п.п. в год.
Последствия температурных аномалий в какой-либо стране не локализуются в ее границах, передаваясь через товарные рынки на международный уровень, показало новое исследование экономиста Эрика Андрес-Эскайолы из Университета Аликанте. Это одно из первых исследований, которое, количественно оценивая влияние «климатфляции», показывает ее влияние на страны, напрямую не испытывающие погодных аномалий.
Термин «климатфляция» ввела в 2022 г. член исполнительного совета ЕЦБ Изабель Шнабель в своем выступлении на панельной дискуссии «Денежно-кредитная политика и изменение климата». Шнабель описала три отдельных фактора, которые связаны с изменениями климата и противодействием этим изменениям и которые, как ожидается, приведут к долговременному повышательному давлению на инфляцию: «климатфляция» – влияние стихийных бедствий и экстремальных погодных явлений; «фоссилфляция» (от fossil – «ископаемый») – рост цен на ископаемые источники энергии; «гринфляция» (greenflation) – инфляционное давление, создаваемое переходом на зеленые технологии и возобновляемые источники энергии.
КЛИМАТИЧЕСКАЯ ИНФЛЯЦИЯ: МАСШТАБ ВЛИЯНИЯ И АСИММЕТРИЯ
Андрес-Эскайола исследует влияние на цены температурного шока в размере 1 стандартного отклонения, которое по всей выборке стран составляет 0,56°C. Это отклонение сопоставимо с фактическим повышением средней глобальной температуры за период с 2011 по 2023 г. – примерно с 14,7°C до 15,3°C.
Для проверки гипотезы международного влияния температурных шоков Андрес-Эскайола создал глобальную базу ежемесячных климатических и макроэкономических данных за 1999–2022 гг. по 53 странам (25 развитым и 28 развивающимся экономикам), на которые приходится 93% мирового ВВП. Он проанализировал, как экстремальные температуры – волны жары или холода – влияют на мировые цены на сельскохозяйственное сырье (хлопок, древесина, пиломатериалы, кожевенное сырье, каучук, шерсть) и продовольственные товары (в том числе пшеница, рис, ячмень, кукуруза, говядина, свинина, чай, какао, кофе, сахар, подсолнечное масло, бананы, апельсины).
С помощью модели автор проверил, как температурные шоки влияют на импортные товары и внутренние цены в США и ключевых европейских экономиках.
Для США «иностранные» температурные шоки приводят к росту импортных цен на 1,7%, цен производителей – на 0,9%, потребительских цен – на 0,4%. Аналогичные эффекты наблюдаются в Германии, Франции, Италии и Великобритании (масштаб роста цен варьируется от 0,5% до 2,5%).
При этом влияние экстремальных температур на инфляцию асимметрично, показывает анализ. Волны жары в большей степени влияют на инфляцию через канал цен на импорт. А периоды похолодания сильнее влияют на внутреннюю инфляцию, то есть на локально произведенные товары и услуги. Причем влияние жары на инфляцию происходит относительно быстро, проявляясь в течение полугода, а влияние холода становится более выраженным в среднесрочной перспективе.
Такая асимметрия может возникать из-за разных экономических механизмов, запускаемых шоками жары и холода. Холод в большей степени имеет локальный эффект, влияя на внутренний спрос на энергию, толкающий цены на нее вверх, а также парализуя внутренние транспортные системы, – то есть действует как шок спроса на энергию и как локальный шок предложения. Рост цен на энергию и сбои в логистике не передаются на полки магазинов мгновенно: фирмы какое-то время могут поглощать затраты, используют запасы. Поэтому пиковое влияние на потребительские цены проявляется с задержкой. Жара «бьет» по рынкам сырья и продовольствия, действуя как негативный шок предложения на глобальных товарных рынках, что приводит к быстрому росту импортных цен для стран-покупателей. Более частые экстремальные температуры побуждают трейдеров учитывать риски, связанные с поставками: в итоге, если возникает риск дефицита сырья из-за последствий жары, это относительно быстро приводит к повышению цен.
«Климатфляция» может распространяться на международном уровне, и внешние для экономики температурные шоки могут служить неожиданными драйверами внутренней инфляции, создавая риски для ценовой стабильности, делает вывод автор. Исследование демонстрирует, как климатические риски трансформируются из экологической проблемы в макроэкономическую, подрывая стабильность цен, через канал глобальной торговли: уязвимость экономики к изменениям климата не определяется тем, насколько она непосредственно подвержена этим изменениям.
Ирина Рябова, econs.online
Иллюстрация: «За рубежом», Midjourney
Изменение климата – один из факторов, которые могут усиливать инфляцию. Экстремальные погодные явления, такие как волны жары или холода, и стихийные бедствия, такие как ураганы или наводнения, сокращают производственные мощности, особенно в сельском хозяйстве, и разрушают транспортную инфраструктуру. Влияние климатических изменений на инфляцию в последние годы стало настолько заметным, что получило специальное название – «климатфляция» (climateflation – от «климат» и «инфляция», см. врез ниже). По оценкам ученых из Потсдамского института исследований воздействия на климат и ЕЦБ, из-за «климатфляции» в течение ближайшего десятилетия, до 2035 г., продовольственная инфляция может ускориться на 0,9–3 п.п. в год в среднем по всему миру, а общая инфляция – на 0,3–1,2 п.п. в год.
Последствия температурных аномалий в какой-либо стране не локализуются в ее границах, передаваясь через товарные рынки на международный уровень, показало новое исследование экономиста Эрика Андрес-Эскайолы из Университета Аликанте. Это одно из первых исследований, которое, количественно оценивая влияние «климатфляции», показывает ее влияние на страны, напрямую не испытывающие погодных аномалий.
Если температурные шоки происходят в странах – экспортерах сырьевых товаров, то последствия имеют глобальный масштаб, поскольку другие экономики «импортируют» более высокую инфляцию, и это ценовое давление переносится на внутренние цены. Это означает, что центральные банки и правительства должны учитывать температурные риски зарубежных стран, поскольку такие риски становятся новым источником инфляционного давления, угрожающего ценовой стабильности национальных экономик.
Термин «климатфляция» ввела в 2022 г. член исполнительного совета ЕЦБ Изабель Шнабель в своем выступлении на панельной дискуссии «Денежно-кредитная политика и изменение климата». Шнабель описала три отдельных фактора, которые связаны с изменениями климата и противодействием этим изменениям и которые, как ожидается, приведут к долговременному повышательному давлению на инфляцию: «климатфляция» – влияние стихийных бедствий и экстремальных погодных явлений; «фоссилфляция» (от fossil – «ископаемый») – рост цен на ископаемые источники энергии; «гринфляция» (greenflation) – инфляционное давление, создаваемое переходом на зеленые технологии и возобновляемые источники энергии.
КЛИМАТИЧЕСКАЯ ИНФЛЯЦИЯ: МАСШТАБ ВЛИЯНИЯ И АСИММЕТРИЯ
Андрес-Эскайола исследует влияние на цены температурного шока в размере 1 стандартного отклонения, которое по всей выборке стран составляет 0,56°C. Это отклонение сопоставимо с фактическим повышением средней глобальной температуры за период с 2011 по 2023 г. – примерно с 14,7°C до 15,3°C.
Для проверки гипотезы международного влияния температурных шоков Андрес-Эскайола создал глобальную базу ежемесячных климатических и макроэкономических данных за 1999–2022 гг. по 53 странам (25 развитым и 28 развивающимся экономикам), на которые приходится 93% мирового ВВП. Он проанализировал, как экстремальные температуры – волны жары или холода – влияют на мировые цены на сельскохозяйственное сырье (хлопок, древесина, пиломатериалы, кожевенное сырье, каучук, шерсть) и продовольственные товары (в том числе пшеница, рис, ячмень, кукуруза, говядина, свинина, чай, какао, кофе, сахар, подсолнечное масло, бананы, апельсины).
После температурного шока в размере 1 стандартного отклонения ценовое давление для обеих товарных групп нарастает и достигает пика через 2–3 года, показал анализ. Инфляционный эффект для сырьевых товаров выражен сильнее, чем для продовольственных, и проявляется быстрее. Таким образом, результаты подтверждают, что температурные шоки влияют на мировые товарные рынки и могут рассматриваться как канал импортируемой инфляции, заключает автор.
С помощью модели автор проверил, как температурные шоки влияют на импортные товары и внутренние цены в США и ключевых европейских экономиках.
Для США «иностранные» температурные шоки приводят к росту импортных цен на 1,7%, цен производителей – на 0,9%, потребительских цен – на 0,4%. Аналогичные эффекты наблюдаются в Германии, Франции, Италии и Великобритании (масштаб роста цен варьируется от 0,5% до 2,5%).
При этом влияние экстремальных температур на инфляцию асимметрично, показывает анализ. Волны жары в большей степени влияют на инфляцию через канал цен на импорт. А периоды похолодания сильнее влияют на внутреннюю инфляцию, то есть на локально произведенные товары и услуги. Причем влияние жары на инфляцию происходит относительно быстро, проявляясь в течение полугода, а влияние холода становится более выраженным в среднесрочной перспективе.
Такая асимметрия может возникать из-за разных экономических механизмов, запускаемых шоками жары и холода. Холод в большей степени имеет локальный эффект, влияя на внутренний спрос на энергию, толкающий цены на нее вверх, а также парализуя внутренние транспортные системы, – то есть действует как шок спроса на энергию и как локальный шок предложения. Рост цен на энергию и сбои в логистике не передаются на полки магазинов мгновенно: фирмы какое-то время могут поглощать затраты, используют запасы. Поэтому пиковое влияние на потребительские цены проявляется с задержкой. Жара «бьет» по рынкам сырья и продовольствия, действуя как негативный шок предложения на глобальных товарных рынках, что приводит к быстрому росту импортных цен для стран-покупателей. Более частые экстремальные температуры побуждают трейдеров учитывать риски, связанные с поставками: в итоге, если возникает риск дефицита сырья из-за последствий жары, это относительно быстро приводит к повышению цен.
«Климатфляция» может распространяться на международном уровне, и внешние для экономики температурные шоки могут служить неожиданными драйверами внутренней инфляции, создавая риски для ценовой стабильности, делает вывод автор. Исследование демонстрирует, как климатические риски трансформируются из экологической проблемы в макроэкономическую, подрывая стабильность цен, через канал глобальной торговли: уязвимость экономики к изменениям климата не определяется тем, насколько она непосредственно подвержена этим изменениям.
Ирина Рябова, econs.online
Иллюстрация: «За рубежом», Midjourney
18.11.2025
Важное
Медиапроект издания «За рубежом» представляет обзор ключевых событий Китайской Народной Республики.
08.06.2026 14:00:00
В одном из крупнейших музеев Нигерии обновили экспозицию и разрешили посетителям трогать некоторые экспонаты.
08.06.2026 09:00:00
Другие Статьи
Папа Римский освятит башню Иисуса Христа храма Саграда Фамилия 10 июня. Однако до полного воплощения замысла Антонио Гауди еще далеко.
NASA официально завершило миссию MAVEN, признав космический аппарат невосстановимым после потери связи с ним в конце прошлого года. Решение ставит точку в одной из важнейших программ по изучению Марса и его атмосферы.
Отличная новость - ИИ стал умнее. Плохая - на его содержание мы отдаем все больше собственных ресурсов.
Подводные волоконно-оптические кабели, через которые проходит более 95 % мирового интернет-трафика, превращаются в стратегический ресурс XXI века. Как они меняют расстановку сил в мировой политике?