Эра безопасности

Что первично, а что вторично: благополучие или защищённость? Вопрос совершенно не праздный. Он занимает с давних пор правящие классы, деловых людей, учёных и писателей. Нынешнее время геополитических перегрузок сделало его ещё более насущным.

Попытка взглянуть на проблему в широком историческом контексте была сделана в статье Генри Фаррелла и Абрахама Ньюмена в журнале Foreign Affairs осенью 2023 г., озаглавленной «Новое государство экономической безопасности» (The New Economic Security State).



Авторы начинают с убедительного тезиса о том, что понятие безопасности в наши дни расширилось далеко за рамки военных дел и терроризма (что находит своё выражение и в сути Национальной стратегии безопасности США, обновлённой в последний раз в конце прошлого года). Их стартовый тезис: очень сложно распутать вопросы торговли и экономики, с одной стороны, и проблемы безопасности, с другой, – когда рынки Соединённых Штатов тесно переплетены с рынками их противников. Поэтому статья сфокусирована на проблематике экономической безопасности. Её суть: предотвращать шоки в экономике, способные дестабилизировать общество. Дело это очень непростое, но, по сути, речь идёт о том, чтобы принимать решения о таких экономических ограничениях, которые бы снимали угрозы, не подрывая рост.



Сегодня же глобальная экономика стала куда более сложной и полной опасностей, поэтому Администрации приходится иметь дело с мириадами беспрецедентных проблем (теми же ненадёжными цепочками поставок). Рецепт для того, чтобы управиться с ними: спрямить принимаемые политические меры таким образом, чтобы в США появилось «государство экономической безопасности». В немалой степени, как следует из разъяснений авторов, стоит задача воссоздать на современной основе механизмы и инструменты, существовавшие во времена холодной войны. Не просто больший интервенционизм Администрации, но и планирование выпуска оборонной продукции, всеобъемлющий экспортный контроль, создание разведывательного аппарата экономической безопасности и т. п.

В кадровой политике предлагается сместить акценты и обратится к иным источникам экспертизы (привлекать меньше экономистов и политологов, а больше людей, разбирающихся в логистике, кибернетике, финансах и науке о материалах). Подытоживающее предложение: создать в США Совет экономической безопасности. Понимая таящуюся в такой идее угрозу породить дополнительный бюрократический «этаж», авторы оговариваются, что новый орган видится как лёгкий, компактный координационный инструмент.

В схожем направлении идут мысли Даниэля Дрезнера, автора ещё одной статьи в Foreign Affairs «Как всё стало вопросами национальной безопасности» (How Everything Became National Security), номер за сентябрь-октябрь 2024 года. В ней рассматривается ситуация в США с момента, когда сам термин был введён Джорджем Вашингтоном и Александром Гамильтоном в конце 18 века.

С этих отдалённых времён и по сей день, пишет автор, рамки понятия «национальная безопасность» постоянно расширялись. В итоге сейчас оно охватывает очень широкий круг проблем: от изменения климата до вымогательств в Сети, от средств индивидуальной защиты до критических минералов и искусственного интеллекта. Веяние времени: в американском политическом классе и в экспертных кругах готовы относить к данной категории всё более длинный перечень социально-экономических тем, которые выглядят как «экзистенциональные угрозы»: энергопереход, пандемии, глобальная нехватка продовольствия, миграционные головные боли, приход новых технологий. И это при том, что министр обороны в период войны во Вьетнаме Роберт Макнамара уже в 1960-х годах сетовал, что американские официальные лица «потерялись в семантических джунглях», оперируя вопросами национальной безопасности.

Но, разумно отмечает автор, если любая проблема описывается как аспект национальной безопасности, то ничто уже не является приоритетом. Он напоминает, что данную тенденцию уже окрестили «экспансией безопасности» (Securitization). И выдвигает предложение: подвести черту под тем, что я бы назвал бы девальвацией понятия НБ, и ввести некую иерархию. В частности, ранжировать вызовы и угрозы по их временной протяжённости и неотложности. Скажем, по его мысли, терроризм в мире и военный конфликт между Россией и Украиной – проблемы неотложные. А прогресс ИИ и возвышение Китая – среднесрочные. Изменение же климата уже сегодня серьёзный вызов, но его основное воздействие будет ощущаться в более длительной перспективе.

А как данная проблематика выглядит в Евросоюзе? В конце того же 2024 года Фонд Карнеги-Европа выпустил компендиум статей под общим названием Geopоlitics and Economic Statecraft in the European Union («Геополитика и искусство управления экономикой в ЕС»). Полтора года спустя обзор в основном остаётся весьма актуальным.

Главное, пожалуй, вот в чём. Нынешний вариант искусства управления в Евросоюзе, согласно авторам, отражает сдвиг от неолиберальной доктрины в сторону большего интервенционизма в экономике. И сдвиг этот означает, что пора отбросить чёткое разделение между экономическими вопросами и проблемами безопасности. Одно из проявлений этого нового подхода – большая наступательность ЕС в отношении других игроков на международной арене. Но, поддержав акцент на решительности, авторы всё же делают оговорку: если экономическая безопасность становится идеей фикс, то это чревато непредвиденными последствиями.

Поэтому, пишут они, ЕС необходимо определить более широкие цели, нежели экономическая безопасность, и идти на размены (trade-offs) между различными приоритетами. Прежде всего – как это и происходит сегодня – Брюсселю надобно искать, как состыковать собственные интересы (в жанре «своя рубашка ближе к телу») с действующими глобальными правилами. Пока уравновесить их получается далеко не всегда. Напомним, скажем, историю с CBAM (Механизмом трансграничного углеродного регулирования), который кое-кто из торговых партнёров Евросоюза бранит как протекционистскую меру.



Однако в реальном мире правительства редко бывают отличниками. Нам предъявлена бесспорная мысль о том, что вряд ли есть правительства, готовые игнорировать выгоды, которые приносят глобальные рынки. И всё же большинство из них сопротивляется задачам адаптации, вытекающим из этих выгод, – «даже если ценой этого становится спад в эффективности глобальных рынков». Такой вот эгоизм власть предержащих, примеры коего множатся.

Что же касается России, термин национальной безопасности сейчас на слуху у всех, и трудно отделаться от мысли, что политики и носители академической учёности подчас злоупотребляют им. Если уж вести разговор, то о взглядах серьёзных отечественных исследователей. Полезно ознакомиться с опубликованным под эгидой МГИМО-У и ПИР-Центра объёмным Ежегодником индекса безопасности 2024-2025 г.г. Вышел он первоначально на английском языке и охватывает очень широкий круг тем и подтем.

Всё же знакомство с материалами этого фолианта оставляет двоякое впечатление. С одной стороны, красной нитью через статьи проходит мысль о том, что военная сила будет продолжать играть критически важную роль в определении геополитического баланса на долгие голы вперёд. С этим не поспоришь, и такова Realpolitik сегодня. C другой стороны, постоянный упор в сборнике сделан на всё более тесной взаимосвязи российской внешней и оборонной политик, и подход к проблематике безопасности выглядит совершенно консервативным.


Характерно, что лишь в главах компендиума, описывающих тренды и вызовы «за бугром» - в рамках БРИКС, в Евразии, Африке, Латинской Америке, на Ближнем и Среднем Востоке осмысляются социально-экономические аспекты безопасности (угрозы, обусловленные нищетой, экологическим неблагополучием, технологическим отставанием). Хорошо бы отечественным аналитикам сходить с проторенных дорожек, обращаясь к феномену многопрофильной безопасности в меняющемся мире.

---

Александр Горелик, эксперт по международным организациям
Иллюстрация: «За рубежом», Leonardo.ai