Что несёт с собой Севильское обязательство?

Сам жанр подобных конференций зародился в конце 1990-х годов под давлением развивающихся стран и в обстановке надежд на «дивный новый мир» после холодной войны. Первая FfD состоялась в мексиканском городе Монтеррей в 2002 году и была признана удачной. Две следующие прошли в Дохе и Аддис-Абебе. Однако от нынешней встречи наивно было ожидать большого прогресса.

Общий спад фактора многосторонности под влиянием политических бурь, всплеск торговых баталий, инициированных Дональдом Трампом, неважные прогнозы экономического роста почти повсюду – всё это сказалось на переговорах. Надо добавить, что США сначала тормозили поиск компромиссов по 7 основным блокам: внутренние ресурсы стран, международное сотрудничество ради развития, частное финансирование, суверенный долг, системные вопросы, наука и технологии, последующие действия и мониторинг процессов, – а потом и вовсе вышли из числа участников конференции. Но сваливать всю вину на Вашингтон, пусть он и играет первую скрипку в мировой финансовой системе, было бы слишком просто. Пожалуй, главное, что сказалось, – нынешний вакуум позитивной энергии в международных делах.

Севильское обязательство состоит из трёх групп рекомендаций и обещаний:

1) придать сильный импульс инвестициям, чтобы закрыть «брешь» в финансировании Целей устойчивого развития (его оценивают в $4,3 трлн);

2) разобраться с нависшей проблемой задолженности государств Юга;

3) поддержать реформу глобальной финансовой архитектуры.

Что касается первой группы, акцент разумно был сделан на необходимости внутренней мобилизации ресурсов. При этом, выходя за пределы благих пожеланий, не стоит выпускать из вида, что элиты в развивающихся странах имеют стойкую привычку рассчитывать на внешнее финансирование, отвыкать от которой не проще, чем курильщику забыть о сигаретах.

Однако традиционные доноры, со своей стороны, были настроены только на то, чтобы, подписываясь под всякими дорожными картами и прочими хабами, не брать на себя никаких новых обязательств. Броский лозунг «От миллиардов к триллионам», запущенный когда-то бреттон-вудскими близнецами при поддержке ооновских агентств, никого из них теперь не вдохновляет. Удивляться ли этому на фоне того, как Евросоюз под предлогом военного конфликта между Россией и Украиной резко наращивает расходы на оборону и одновременно массивно вкладывается в повышение конкурентоспособности перед лицом китайской мировой фабрики. Сходные позиции занимали и другие доноры – от Канады до Австралии.

В итоге многие масштабные инициативы вымарывались. Это касалось практически любых попыток на деле повысить роль ООН в мировой экономике и финансах. Так, идея радикально пришпорить многостороннее сотрудничество в сфере налогообложения (через конвенцию ООН) не прошла. Это было тем более некрасиво, что «Группа семи» (G7) в эти же дни согласилась освободить американские компании от уплаты общемирового минимального налога на прибыль (15 %), согласованного по линии ОЭСР.

В целом же развитые страны постоянно продвигали финансирование из частных источников как ответ на хроническую нехватку ресурсов на Глобальном Юге. Тем самым они рассчитывают выскользнуть из-под имеющихся многосторонних обязательств в сферах устойчивого развития, климата, биоразнообразия, а также соответствовать «нынешним веяниям». Отсюда в The Compromiso de Sevilla ссылки на приоритет снижения рисков, гарантии для частного капитала, смешанное финансирование (blended finance) и т. п. Всё вроде бы правильно, за исключением того факта, что привлечение такого капризного капитала – задача, подъёмная далеко не для всех. Критики напоминают о недавней статье в «Файнэншл Таймс», согласно которой только 10 % частного капитала, идущего на проекты зелёного перехода в мире, приходятся на Глобальный Юг.

Правда, положительным сдвигом признаётся создание платформы для стран-должников (секретариат планируют разместить внутри ооновской ЮНКТАД). С её появлением не только страны-доноры будут тесно координировать подходы (в том же Парижском клубе), но и их визави. Впрочем, в ближайшем будущем вряд ли стоит ожидать появления полноценного «клуба должников», пускай шаг в этом направлении сделан.

По третьей группе вопросов было сказано немало верных слов о разных сторонах глобальной финансовой архитектуры – они нашли отражение в округлых формулировках финального текста. Но согласие по второстепенным и техническим аспектам не может скрыть отсутствие сближения по узловым проблемам. Перспективы реформы глобальных финансовых институтов, прежде всего бреттон-вудских, были отданы на откуп их же руководящим органам (с предсказуемым результатом). Сокращение нелегальных финансовых потоков – куда как масштабная тема – предстало в весьма «водянистом» языке.

То, что США на данном этапе умыли руки, не обрушило переговорный процесс, и остальные страны-доноры попытались удержать его на плаву, предлагая идеи, как перестроить сложившееся за десятилетия распределение труда в привычной модели международного сотрудничества. Китай занимал выпуклую, но довольно осмотрительную позицию, не претендуя на то, чтобы всерьёз заменить американского тяжеловеса.

Развивающиеся страны много ожидали от конференции, и им удалось представить основные проблемы как прежде всего политические, уходящие корнями в неравенство в глобальной финансовой системе, а не технические или связанные с рачительностью трат. Другое дело, что от впечатляющей риторики Глобального Юга до эффективных решений дистанция немалая.

И всё же следует признать: если FfD4 не стала реальным успехом, то и провала удалось избежать, несмотря на целый ворох неблагоприятных факторов. Феномен многосторонности работает, и международное сотрудничество в целях развития адаптируется к трудным временам. Однако полноценно судить о результативности встречи можно будет, только глядя на претворение в жизнь Севильского обязательства, а точнее десятков обязательств и проектов.

Видимо, чувствуя, что само The Compromiso de Sevilla выглядит излишне декларативным, участники конференции согласовали дополнительную Платформу действий, вобравшую в себя длинный перечень (около 130) более конкретных инициатив и начинаний – от проблематичных (скажем, новая попытка обложить налогом богачей в мире) до вполне реализуемых, пусть и не прорывных.