Британия ищет путь назад

Спустя десять лет после референдума Брекзит всё чаще воспринимается в Великобритании как политический и экономический тупик. Последние оценки показали, что выход из ЕС уже обошёлся стране в несколько процентов ВВП, а бюджет потерял десятки миллиардов фунтов. На этом фоне правительство пытается аккуратно перезапустить отношения с Европой, избегая прямого разговора о возвращении в ЕС, но сталкивается с жёсткими политическими и идеологическими ограничениями внутри страны и в самом Евросоюзе.

«За рубежом» публикует перевод статьи Bloomberg о том, сколько Британия потеряла из-за Брекзита, можно ли это частично вернуть и почему политически это крайне сложно сделать.



Политический климат вокруг Брекзита заметно меняется. Спустя десять лет после того, как Великобритания проголосовала за выход из Европейского союза, социологические опросы всё чаще показывают: большинство британцев поддержало бы возвращение страны в ЕС. И всё больше политиков открыто говорят о необходимости восстановить связи с континентом.

Однако устранить последствия разрыва будет крайне непросто. Ни один из вариантов, кроме полной отмены Брекзита, не способен компенсировать даже половину экономических потерь, которые понесла Великобритания, покинув крупнейшее в её истории торговое партнёрство. К такому выводу приходит новое исследование Bloomberg Economics, посвящённое последствиям референдума 2016 года. В нём же представлены и три наиболее реалистичных сценария, способных смягчить последствия разрыва.

Согласно анализу, опубликованному Bloomberg к десятой годовщине референдума, Брекзит мог стоить британской экономике от 2 % до 4 % валового внутреннего продукта.


Во многом именно этим объясняется, почему перезапуск отношений с Европой, на которую приходится около половины внешней торговли товарами Великобритании, стал одним из ключевых политических приоритетов. Кир Стармер, сторонник сохранения членства Великобритании в ЕС, который перед приходом к власти в 2024 году старательно избегал разговоров о возможном возвращении страны в Евросоюз, в последнее время заявлял, что намерен «вернуть Великобританию в центр европейской политики».

Европейская тема стала центральным вопросом британской политики в момент, когда Стармер отражал попытки сместить его с поста лидера Лейбористской партии. На его место уже тогда претендовали мэр Большого Манчестера Энди Бёрнем и бывший министр здравоохранения Уэс Стритинг. Оба политика готовы вновь поднять вопрос об отношениях Великобритании и Евросоюза, несмотря на прежнее обещание лейбористов оставить споры вокруг Брекзита в прошлом.

Кто бы ни оказался в итоге хозяином Даунинг-стрит, 10, ему придётся иметь дело с одним из главных идеологов Брекзита Найджелом Фараджем. Он фактически превратил свою бывшую Партию независимости Соединённого Королевства в Reform UK, которая уже больше года лидирует в опросах общественного мнения. Именно поэтому некоторые политики, в том числе бывший премьер-министр и убеждённый сторонник европейской интеграции Тони Блэр, предупреждают: нельзя спешить с новыми переговорами с Брюсселем до тех пор, пока не будут решены внутренние политические проблемы.

Но к срочным решениям сейчас подталкивают вопросы безопасности. Возвращение Дональда Трампа в Белый дом в Великобритании и странах Европы ослабили уверенность в надёжности американской поддержки. Поэтому внутри ЕС всё чаще заявляют о готовности к компромиссам.

«Среди экономистов всегда существовал консенсус относительно того, что последствия Брекзита будут серьёзными, — говорит профессор экономики и государственной политики Королевского колледжа Лондона Джонатан Портес. — Именно это и показывают данные. Общество тоже это видит: сегодня подавляющее большинство признаёт, что Брекзит нанёс ущерб стране. Кроме того, изменившаяся геополитическая ситуация — та же непредсказуемость Трампа — подрывает ряд базовых предпосылок, на которых строилась логика Брекзита».


Хотя выгоды от углубления торговых связей с Брюсселем очевидны, столь же очевидны и политические издержки такого курса. Одной из главных причин поддержки Брекзита было недовольство тем, что граждане стран ЕС могли свободно приезжать жить и работать в Великобритании.

Именно этот вопрос по-прежнему остаётся одной из главных красных линий, которую, по словам Стармера, Лондон пересекать не намерен. Возвращение к открытым границам выглядит ещё менее реалистичным из-за глобального роста антимиграционных настроений, способствующих укреплению правопопулистских партий вроде Reform UK Фараджа.

Поэтому все три сценария сближения с Европой, которые проанализировала Bloomberg Economics, не предполагают восстановления автоматической свободы передвижения, прекратившейся после формального выхода Великобритании из ЕС 31 января 2020 года. Впрочем, независимо от того, вернёт ли Великобритания свободное перемещение граждан ЕС, за более тесное сотрудничество с Европой ей всё равно придётся заплатить политическую цену. Возможно, придётся принимать часть европейских правил без права влиять на их разработку, снова платить взносы в бюджет ЕС и согласиться на ограниченное расширение миграции.


СБЛИЖЕНИЕ С ЕС МОЖЕТ СМЯГЧИТЬ ДОЛГОСРОЧНЫЕ ПОСЛЕДСТВИЯ БРЕКЗИТА, НО НЕ КОМПЕНСИРУЕТ ИХ ПОЛНОСТЬЮ

Если исходить из базового предположения, что нынешняя модель отношений в долгосрочной перспективе обходится британской экономике в 2,5 % ВВП, то более тесные связи с Европой могли бы вернуть от 0,4 до 1,2 процентного пункта утраченного объёма производства. Это означает дополнительные налоговые поступления в размере от 5 до 14,4 млрд фунтов стерлингов — ещё до вычета возможных новых платежей в бюджет Евросоюза.

Из всех рассмотренных вариантов наибольший экономический эффект дал бы возврат на единый рынок товаров — идея, которую недавно обсуждали британские чиновники, но отвергли европейские партнёры. Вторым по эффективности вариантом стала бы так называемая «швейцарская модель», при которой страна не входит в ЕС, но получает доступ к отдельным европейским рынкам и программам через сеть специальных соглашений с Брюсселем.

Наименее результативным оказалось бы возвращение в Таможенный союз ЕС, которое обязывает вести взаимную торговлю без тарифов.

Несмотря на обещания не возвращаться к свободному передвижению, единому рынку и таможенному союзу с ЕС, сейчас правительство всё заметнее отодвигает собственные красные линии в отношениях с Брюсселем. Помимо идеи единого рынка товаров, в прошлом месяце британские чиновники продвигали законопроект, который многие рассматривают как шаг в сторону швейцарской модели отношений.

Этот закон позволил бы Великобритании автоматически принимать новые нормативные акты ЕС без отдельного голосования в парламенте — механизм, известный как динамическое согласование законодательства (dynamic alignment). Парадоксально, что для этого предлагается использовать те же централизованные «полномочия Генриха VIII», на которые в 2019 году ссылался сторонник Брекзита Борис Джонсон, ускоряя процесс выхода из Евросоюза.

Ещё пять лет назад подобное следование европейским правилам казалось немыслимым. После Брекзита правительство Бориса Джонсона сознательно выбрало более жёсткий формат отношений с ЕС, отказавшись от ряда экономических преимуществ ради большей самостоятельности. Такой подход соответствовал главному лозунгу сторонников выхода из Евросоюза — «вернуть контроль» над законами, границами и экономической политикой страны.


До недавнего времени Бёрнем оставался одним из наиболее заметных лейбористов, выступавших за пересмотр Брекзита, хотя сейчас он предпочитает говорить, что не хочет «возвращаться к старым спорам». Стритинг, уже заявивший о готовности участвовать в борьбе за лидерство в партии, ранее говорил, что конечной целью лейбористов должно стать возвращение Великобритании в Европейский союз.

Лейбористы чувствуют себя всё увереннее, поскольку видят и политические возможности. Несмотря на то что недовольство иммиграцией вывело партию Фараджа на первое место в опросах, отношение британцев к главному результату его политической карьеры — Брекзиту — заметно ухудшилось.

Согласно опубликованному Bloomberg в понедельник опросу Ipsos среди 1137 взрослых британцев, около 52 % респондентов считают, что Великобритании следует вновь вступить в ЕС. Почти половина поддерживает проведение нового референдума, причём мнения поровну разделились по вопросу о том, должен ли он состояться до или после следующих всеобщих выборов. На гипотетическом повторном референдуме лишь 33 % проголосовали бы за сохранение нынешнего положения вне ЕС. Почти каждый десятый не смог определиться с ответом.

По мнению профессора политологии Манчестерского университета Роба Форда, одной из причин такого сдвига стало падение уровня жизни.

«Слабый рост в последние годы всё сильнее подогревал экономический пессимизм. В итоге и сторонники, и противники Брекзита всё чаще приходили к одному выводу: прежняя система не работает, а политика больше не даёт ответов на реальные проблемы», — отмечает Форд.

Изменился и демографический состав электората. Сторонники выхода из ЕС в среднем были старше остальных избирателей, и за прошедшее десятилетие многие из них ушли из жизни. Оставшееся ядро убеждённых сторонников Брекзита всё больше концентрируется вокруг Reform UK.

Эта тенденция хорошо проявилась в кампании Энди Бёрнема на дополнительных выборах в округе Мейкерфилд на северо-западе Англии. Победив 18 июня и вернувшись в Палату общин, он вскоре объявил о намерении бороться за лидерство в Лейбористской партии после отставки Кира Стармера, а значит — получить возможность влиять на будущий курс страны в отношениях с Европой.

Округ Мейкерфилд, который прежде считался надёжной опорой лейбористов, в 2016 году проголосовал за Брекзит, а на местных выборах в прошлом месяце поддержал Reform UK. Он стал примером тех территорий, которым одно правительство за другим после референдума обещало помочь, но заметных успехов так и не добилось. Согласно последним официальным данным, такие регионы, как Ист-Мидлендс, Уэст-Мидлендс, Северо-Восток Англии, Восток Англии и Уэльс, голосовавшие за Брекзит, ещё сильнее отстали от Лондона по уровню жизни.

В масштабах всей страны ВВП на душу населения после Брекзита вырос лишь на 5,5 % — всего четверть от темпов роста, которые Великобритания демонстрировала до мирового финансового кризиса.


СПОРЫ О БРЕКЗИТЕ ПОСТЕПЕННО СМЕСТИЛИСЬ ОТ «БЫЛ ЛИ УЩЕРБ» К «НАСКОЛЬКО ДОРОГИМ ОН ОКАЗАЛСЯ ДЛЯ БРИТАНСКОЙ ЭКОНОМИКИ»

Сегодня мало кто всерьёз спорит с тем, что Брекзит дорого обошёлся британской экономике. По данным Eurostat и британского Управления национальной статистики, в 2000–2016 годах экономика страны росла быстрее, чем экономики Франции, Италии и Испании, уступая только Европейскому союзу в целом. После референдума темпы роста британской экономики оказались вдвое ниже, чем в Италии и Испании, и ниже, чем во Франции.


Широкий резонанс вызвал и опубликованный в прошлом году анализ Национального бюро экономических исследований США (NBER), авторы которого оценили потери в диапазоне от 6 % до 8 %. Работа вновь разожгла дискуссию о том, следует ли Великобритании пересмотреть своё историческое решение.

Оценка Bloomberg Economics о том, что Брекзит стоил британской экономике от 2 % до 4 % ВВП, основана на переработанной версии предыдущих исследований. Аналитики попытались более точно смоделировать, как могла бы развиваться экономика страны, если бы Великобритания не вышла из ЕС, и с учётом этого пересчитали возможные потери от Брекзита.

В частности, исследователи снизили влияние быстрорастущих экономик США и Ирландии на оценку «послебрекзитного» периода. Кроме того, сравнение со странами ЕС учитывает тот факт, что Великобритания и континентальная Европа столкнулись с одинаковыми энергетическими потрясениями в 2022 году, тогда как Соединённые Штаты подобных шоков избежали.

Хотя эти поправки приводят к более умеренной оценке ущерба, итоговая цифра всё равно означает колоссальный удар по британской экономике и её налоговым поступлениям. Во многом именно этим объясняются нынешняя стагнация и усиливающиеся бюджетные проблемы.


Конечно и Стармер, и его предшественник, консерватор Риши Сунак пытались снять часть торговых барьеров. Благодаря ряду соглашений экономика получила, по оценке аналитического центра UK In A Changing Europe, около 0,5 процентного пункта дополнительного ВВП.

Тем не менее последствия Брекзита остаются хорошо заметны. Согласно декабрьскому опросу Британской торговой палаты, торговля с ЕС становится всё более сложной, а число компаний, недовольных нынешним соглашением, сегодня выше, чем год назад.


ПОЧЕМУ ЕС НЕ СПЕШИТ ДОВЕРЯТЬ ЛОНДОНУ

Более масштабная перезагрузка отношений натолкнётся и на сопротивление самого Евросоюза, который традиционно не приветствует попытки пользоваться преимуществами членства без принятия сопутствующих обязательств. Брюссель, например, не готов позволить Великобритании участвовать в едином рынке товаров и одновременно сохранять полную регуляторную независимость для финансового сектора.

Франция опасается, что слишком щедрые уступки Лондону создадут прецедент для евроскептиков внутри самого ЕС. Если Марин Ле Пен придёт к власти, она сможет использовать его как аргумент в пользу ослабления общеевропейских правил.

В то же время многие политики Германии, Скандинавии и Восточной Европы заинтересованы в тесном сотрудничестве с Лондоном.

«Вопросы внешней политики будут подталкивать ЕС к более благожелательному отношению к британским инициативам, — считает директор европейского аналитического центра Bruegel Йеромин Цеттельмайер. — Общая обеспокоенность действиями США и нестабильность обстановки изменила логику сближения. Сегодня безопасность имеет больший вес, чем единый рынок».


После отставки Дэвида Кэмерона, последовавшей за референдумом о Брекзите, Кир Стармер стал уже пятым премьер-министром, занявшим резиденцию на Даунинг-стрит, 10. Но и его пребывание у власти оказалось недолгим. Отставка Стармера ещё сильнее осложнила подготовку саммита Великобритания — ЕС, который его правительство рассчитывало провести этим летом. Ещё до его ухода Bloomberg сообщал, что согласование повестки идет трудно. В Брюсселе сильно сомневались, что кабинет Стармера удержится у власти достаточно долго, чтобы выполнить будущие договорённости. И, как выяснилось, опасались они этого не зря.

Дополнительные сложности создаёт и рост популярности Фараджа. Вероятность того, что уже через несколько лет к власти может прийти Reform UK, породила разговоры о необходимости включать в будущие соглашения так называемую «оговорку Фараджа» — механизм, предусматривающий компенсации Евросоюзу в случае расторжения соглашений новым британским правительством.

Тем временем последствия Брекзита продолжают ощущаться в таких местах, как графство Чешир на северо-западе Англии, жители которого когда-то проголосовали за выход из Евросоюза.

Здесь Майку Уолли и его партнёрше Сью Джадд фактически пришлось заново строить бизнес по продаже игрушек Everything Dinosaur после того, как продажи в страны Европы резко упали вслед за Брекзитом. Майк голосовал за сохранение членства в ЕС, Сью — за выход. Сегодня оба считают то решение ошибкой.

По словам Майка, необходимость постоянно подстраиваться под европейские нормы, не имея возможности влиять на их принятие, наглядно показала несостоятельность обещаний о «возвращении суверенитета».

«Когда мы были вторым по значимости членом союза, у нас был голос. Теперь мы просто вынуждены принимать чужие правила и нормативы», — говорит он.

Сью признаёт, что, если бы референдум проходил сегодня, она «скорее всего, проголосовала бы иначе». «Для бизнеса всё это оказалось не слишком удачным. Расходов стало значительно больше, как и бумажной работы».

Увы, но теперь за любое сокращение бюрократических барьеров Великобритании, вероятно, придётся чем-то заплатить.

---

Перевод Ивана Коновалова
Иллюстрация: «За рубежом», Leonardo.ai