Взлет космических инноваций

Стоимость доставки полезных грузов на низкую околоземную орбиту существенно снизилась за последние два десятилетия, что привело к значительному расширению индустрии космических запусков. В 2024 г. было совершено рекордное количество запусков – 259, – в результате которых на околоземную орбиту было выведено 2695 спутников, а общее число действующих спутников достигло 11 539 по сравнению с 3371 в 2020 г. По данным McKinsey и Всемирного экономического форума, к 2035 г. объем мировой космической экономики составит $1,8 трлн против $630 млрд в 2023 г. – это почти вдвое больше темпов роста мирового ВВП.

Появилась убедительная концепция, объясняющая эту трансформацию. Космическая индустрия, в которой долгое время доминировали государственные программы и традиционные подрядчики – «старый космос», – уступила место новой эре предпринимательского динамизма. Волна новых коммерческих игроков – SpaceX, Blue Origin, Rocket Lab и других – вытеснила модель, построенную на государственных контрактах, подорвав позиции «старых» аэрокосмических гигантов за счет снижения издержек технологических инноваций. В этой концепции разрыв между «старым космосом» и «новым космосом» резкий: застойное, бюрократическое прошлое уступает место конкурентоспособному, инновационному будущему. Такая трактовка распространена в дискуссиях о коммерциализации космоса, где появление стартапов, финансируемых венчурным капиталом, после 2000 г. часто описывается как поворотный момент.



Однако систематических данных о том, как произошел этот сдвиг в космических инновациях и какие компании его инициировали, мало. В своей недавней работе мы исследуем этот вопрос, опираясь на данные патентования в космической отрасли.

Полученные нами результаты ставят под сомнение концепцию о разрыве между «старым» и «новым» космосом. Наибольший всплеск числа патентов в космической отрасли произошел не после 2005 г., когда активизировались крупные стартапы, а в 1990-х гг. Этот рост совпал с формированием спроса на космические услуги, которое происходило благодаря целенаправленной политике – выделению частот для коммерческих спутниковых услуг, созданию лицензионных режимов, закрепивших права собственности за частными операторами, а также развитию интернета и GPS в гражданском секторе. Государство сознательно формировало спрос на новую технологию, чтобы благодаря этому возник и вырос новый рынок (demand-side market creation) – в противоположность подходу, при котором производители получают субсидии или гранты на разработку (supply-side). На протяжении всего этого периода большинство патентов в космической отрасли приходилось на действующие аэрокосмические компании, а не на новых игроков.

Наши результаты предполагают, что наиболее значимая роль государства в космических инновациях может заключаться в создании рынков, а не в прямом финансировании исследований. Это поднимает вопросы и для современных дискуссий о промышленной политике, в которых космический сектор часто приводится в качестве модели того, как частное предпринимательство стимулирует инновации.


КАК ИЗМЕРИТЬ ИННОВАЦИИ В КОСМИЧЕСКОМ СЕКТОРЕ

Главное препятствие для изучения инноваций в космической отрасли до сих пор заключалось в отсутствии полной и сопоставимой во времени системы учета связанной с космосом изобретательской активности. Обычные патентные классификации не позволяют четко выделить патенты, относящиеся именно к космосу, а прежние подходы опирались либо на ведомственные классификаторы, либо на ключевые слова.

Мы обходим эту проблему, разрабатывая несколько взаимодополняющих показателей патентования в космической сфере. Методы варьируются от узкой классификации, основанной на классах патентов, непосредственно связанных с космическими технологиями, до более широких классификаций, использующих предсказания больших языковых моделей и текстовое сопоставление с разработанной экспертами отраслевой таксономией. Мы проверяем эти показатели на патентах известных космических организаций и публикуем полученные данные в открытом доступе.



КОГДА ПРОИЗОШЕЛ ВСПЛЕСК ИННОВАЦИЙ И КТО БЫЛ ДВИЖУЩЕЙ СИЛОЙ

Первое, что бросается в глаза, – это период времени. Наш новый, более широкий показатель демонстрирует, что самый продолжительный и устойчивый всплеск патентования в космическом секторе США пришелся на 1990-е гг. – более чем за десятилетие до появления тех коммерческих компаний, которым обычно приписывают преобразование отрасли. Этот всплеск был сосредоточен в действующих аэрокосмических корпорациях – Lockheed Martin, Boeing, Hughes и им подобных, – а не у новых игроков.

Продолжение полученной картины также поражает. На протяжении всего периода, охваченного нашими данными, и вплоть до настоящего времени аэрокосмические компании «старого космоса» обеспечивают большую часть патентования в космической сфере в широком определении. Доля новичков растет, но все еще остается незначительной. Появление SpaceX и подобных ей компаний после 2005 г. не вытеснило действующих игроков с позиции главного источника инноваций в космическом секторе США.

Начавшийся в 1990-е всплеск не сопровождался ростом патентования со стороны NASA – оно оставалось примерно на том же уровне на протяжении всего периода; почти весь прирост приходится на частные фирмы. И этот рост заключался не в незначительных улучшениях. Применяя стандартный текстовый показатель технологической новизны, мы обнаруживаем, что новизна патентов в космической отрасли в тот период резко возросла. Так что, что бы ни отражал всплеск «космических» патентов в 1990-е, это точно не было «бумагомарательством».

География этого всплеска тоже показательна. Патентование в космической сфере в 1990-е гг. было сосредоточено в городских агломерациях, которые были центрами инвестиций эпохи «Аполлона» тремя десятилетиями ранее, – в тех же регионах, которые называют очагами влияния государственных НИОКР на локальные инновации. И эти регионы сохранили свое доминирование до сих пор.


С ЧЕМ СВЯЗАН «ПРОРЫВ В КОСМОС»

Пока что все вышеизложенные данные – описательные, а не причинно-следственные оценки. Только лишь на основании этих данных мы не можем сделать вывод о том, что именно вызвало всплеск 1990-х гг. Но в совокупности четыре факта (время, состав фирм, новизна патентов и география) позволяют судить о том, какие интерпретации исторических данных являются правдоподобными.

Общепринятая концепция «нового космоса», которая связывает трансформацию сектора с выходом коммерческих компаний на рынок после 2005 г., с этими фактами согласуется с трудом. Всплеск патентования предшествует появлению новичков более чем на десятилетие, его движущей силой выступают те самые фирмы, которым в этой концепции отведена роль отсталых старожилов, подлежащих вытеснению, – и эти старожилы до сих пор продолжают доминировать в патентовании, связанном с космосом.

Бюджет NASA на НИОКР оставался неизменным или сокращался на протяжении всего периода, поэтому версия о том, что увеличение государственного финансирования исследований привело к увеличению числа частных патентов, не подходит. С учетом исторических данных наиболее правдоподобной интерпретацией, на наш взгляд, является теория направленных технологических изменений.

Драйвером изменений стала политика, изменившая спрос: Закон о коммерческом космосе 1998 г. обязал федеральные ведомства закупать космические услуги у частных поставщиков; Закон о телекоммуникациях 1996 г. и параллельные реформы Федеральной комиссии по связи дерегулировали спутниковую связь и открыли рынки сбыта; использование GPS в гражданском секторе создало новые коммерческие возможности; а стратегия закупок NASA сместилась от контрактов на создание уникального оборудования под заказ с возмещением затрат к контрактам на закупку коммерческих услуг по фиксированным ценам.


С точки зрения теории направленных технологических изменений, действующие аэрокосмические компании направили свои НИОКР на новые рынки, где открылась возможность присвоения выгод. Новички, пришедшие на рынок после 2005 г. – прежде всего SpaceX, – представляют собой другой тип вклада: внедрение научных знаний в области, требующие новых технологических парадигм, в частности многоразового запуска. Инновации действующих компаний и новых игроков – это разные явления. Взлет 1990-х гг. лучше всего понимать как направленные технические изменения, осуществляемые компаниями с богатыми возможностями в ответ на созданные политикой рынки, а не как волну созидательного разрушения, возглавляемую новыми игроками.

Такой механизм – когда государство выступает конструктором рынков, а не прямым спонсором исследований – изучался и в других контекстах. Например, Майкл Кремер с соавторами обобщили литературу о предварительных рыночных обязательствах, из которой следует, что надежные обязательства по закупке определенного объема продукта могут стимулировать значительные частные инвестиции в инновации при наличии необходимой базы компетенций. Джеффри Клеменс и Паркер Роджерс документируют, как дизайн закупок формировал направление медицинских инноваций во время Гражданской войны и Первой мировой войны в США: закупки по фиксированной цене порождали больше инноваций, направленных на снижение издержек, чем контракты с возмещением затрат (модель «затраты плюс», см. врез выше. – Прим. «Эконс»). Тенденции в космической сфере согласуются с действием таких же механизмов, но уже в масштабе целого сектора на протяжении десятилетия.

Альтернативные интерпретации остаются в силе. 1990-е гг. также ознаменовались более масштабными макроэкономическими и технологическими изменениями, окончанием холодной войны, появлением коммерческого интернета и развитием микроэлектроники. Эти факторы могли способствовать изменениям и через другие каналы, помимо специфических для космической отрасли политических сдвигов. Разграничение степени влияния этих факторов – задача для будущих исследований.


ЗНАЧЕНИЕ ДЛЯ ДИСКУССИЙ О РОЛИ ГОСУДАРСТВА

Наши выводы носят описательный характер, и мы осторожны в формулировании уверенных политических рекомендаций. Однако два вывода заслуживают серьезного внимания в современных дебатах по вопросам промышленной политики, в которых космос часто используется в качестве модели.

Во-первых, роли государства в формировании рынков, возможно, стоит уделять больше внимания в наборе инструментов промышленной политики, чем это делается сейчас.

Эмпирическая литература о грантах и субсидиях на НИОКР хорошо развита; исследований же о закупках и формировании спроса как инструментах инноваций значительно меньше. Тенденции в космической отрасли показывают, что создание рынков с возможностью присвоения частными игроками выгод сыграло существенную роль. Учитывая, насколько широко такие инструменты применяются в современной политике – предварительные рыночные обязательства на вакцины (т.е. гарантия закупок продукта, если он будет разработан. – Прим. «Эконс»), декарбонизация через закупки, инициативы в области оборонной промышленности, – доказательная база должна догонять практику.

Во-вторых, предположение о том, что инновации, инициированные политикой, в основном исходят от новых участников рынка, может быть не универсальным.


Эмпирическая литература по инновациям разных типов фирм показывает, что как действующие игроки, так и новые участники рынка вносят различный вклад. Данные по космическому сектору свидетельствуют о том, что в зрелых секторах с концентрированным потенциалом компетенций устоявшиеся фирмы могут направлять НИОКР на созданные политикой рынки и обеспечивать значительную часть инноваций. И действующие игроки, и новые участники рынка важны, но они выполняют разные функции. Политические стратегии, ориентированные исключительно на поддержку новых участников, могут оставить недоиспользованным потенциал устоявшихся фирм.

В более широком смысле, общепринятая концепция «новый космос против старого», в которой коммерческие игроки после 2005 г. трансформировали стагнирующий сектор, плохо согласуется с имеющимися данными о том, когда, как и кто это осуществлял. Для более полного понимания инноваций в космическом секторе США необходимо учитывать события 1990-х гг., реакцию действующих компаний на созданные политикой рынки и роль правительства в формировании условий, при которых могут процветать частные инновации.

---

Рубен Гаэтани, Александр Уолли, журнал «Эконс»
Иллюстрация: «За рубежом», Leonardo.ai