Мировой порядок к середине XXI века

Каким будет мировой порядок к середине XXI века? Как новые технологии могут разделить человечество на две неравные части? Какова судьба национальных государств? Есть ли альтернатива международной системе устава ООН? Эти вопросы обсудили в Москве на дискуссии «Сценарии мирового порядка к середине XXI века», проводившейся на полях XII Международного научно-экспертного форума «Примаковские чтения».

Сам форум проходит ежегодно и является площадкой для встреч экспертов в сфере международных отношений для обсуждения проблем мировой экономики, политики и международной безопасности. Форум проводится с 2015 года и назван в честь выдающегося российского ученого и дипломата Евгения Примакова, а организаторами диалога является ИМЭМО РАН. В этом году В форуме приняли участие более 400 экспертов-международников из 17 стран, включая Китай, Индию, Иран, Турцию, Болгарию, Бразилию, США, Великобританию, Швейцарию, Азербайджан, Южную Корею, Армению, Грузию, Кыргызстан, Узбекистан и Россию.



КТО ВЛАДЕЕТ ТЕХНОЛОГИЯМИ — ВЛАДЕЕТ МИРОМ

По мнению президента аналитического центра Observer Research Foundation Самира Сарана (Индия), одним из главных факторов будущего по-прежнему будут ресурсы — продовольствие, вода и критически важные минералы. Именно вокруг них будут формироваться новые логистические цепочки, инфраструктура, экономические связи, а также возникать геополитические конфликты.

«Во многом материалы и ресурсы будущего будут будут те же, что и сейчас, но появятся и новые элементы. Например, нам придется обратить внимание на части периодической таблицы, о которых раньше почти не думали, и вокруг них строить новые решения, инвестиции и инфраструктуру», — отметил эксперт.

Например, если в прошлом борьба за ресурсы чаще ассоциировалась с нефтью, газом и продовольствием, то в будущем всё большее значение будут иметь материалы, без которых невозможно производство аккумуляторов, микрочипов, солнечных панелей, электромобилей и систем искусственного интеллекта.

По мнению Сарана, технологии - это своего рода обоюдоострый меч: они могут стать одновременно главным инструментом развития и главным источником нового неравенства. С одной стороны, технологии позволят эффективнее использовать продовольствие, воду и сырье и, возможно, приблизят человечество к «эпохе изобилия». С другой - доступ к самым передовым разработкам окажется жестко ограничен. Именно контроль над технологиями, прежде всего в сфере искусственного интеллекта, станет новой линией глобального разделения.

«Экспортный контроль в ядерной сфере по сравнению с тем, что может произойти в сфере искусственного интеллекта, был детским садом. Контроль над ИИ будет гораздо жестче и создаст невиданные прежде разрывы. Технологии сформируют новый низший класс. В конечном счете они могут разделить и всё человечество», — заявил Саран.

К этой же теме обратился и политолог Сергей Кислицын (Россия), заместитель директора по научной работе ИМЭМО РАН. Он связал сценарии будущего мирового порядка с технологическим и промышленным расслоением. По его словам, искусственный интеллект может сыграть для XXI века роль, сопоставимую с промышленной революцией: он способен резко увеличить разрыв между странами, которые смогут развивать новые технологии, и теми, кто будет только зависеть от доступа к ним.


В выигрыше окажутся те страны, которые смогут не только грамотно использовать нейросети, но и развивать собственные ИИ-технологии. Уже сейчас, отметил эксперт, видно значительное расслоение: развитые страны используют около 49 % мощностей искусственного интеллекта, развивающиеся — около 50 %, а наименее развитые — всего около 1 %. Такое распределение связано не только с доступом к самим технологиям, но и с наличием электроэнергии, центров обработки данных, интернета, образовательной базы и навыков работы с современными техническими средствами.

ИИ трансформирует и рынок труда. По оценкам международных организаций, к середине XXI века до 60 % рабочих мест в развитых странах значительно изменятся. Это затронет не только монотонный ручной труд, но и когнитивные задачи, в том числе требующие высокого уровня образования. Поэтому дополнительные преимущества получат те государства, которые смогут адаптировать систему образования к новым условиям.

«Эффект "рубильника", вероятно, будет ощущаться всё острее и жестче. Возможно, мы получим участие в мировой экономике фактически "по подписке": доступ к технологиям будет зависеть от участия в определенной программе и выполнения определенных политических условий», — заявил эксперт.


ЕСТЬ ЛИ АЛЬТЕРНАТИВЫ ЯЛТИНСКО-ПОТСДАМСКОЙ СИСТЕМЕ?

Современная международная система, сформировавшаяся после Второй мировой войны на основе ООН по-прежнему остается главной осью мировой политики, несмотря на все ее недостатки. Так считает почетный профессор политических наук Кентского университета Ричард Саква (Великобритания).

«Мы все знаем о слабостях ООН, но это единственная международная система, которая у нас есть. Альтернативы ей сегодня нет. Перед человечеством стоят технологические вызовы, изменение климата и другие проблемы, и государства могут собираться для их решения только в рамках этой системы», - отметил профессор.

Внутри международной системы, по словам Саквы, всегда конкурировали разные представления о мировом порядке. После 1945 года все свелось к противостоянию двух моделей — советской и западной, во многом выстроенной под контролем США.

При этом до 1989 года, по словам Саквы, у политического Запада были две стороны. С одной, он действовал как имперская сила: стремился к гегемонии, вмешивался во внутренние дела других государств и поддерживал интервенции против нежелательных правительств. С другой стороны, западная модель действительно создавала элементы глобального управления, поддерживала гражданские и политические права, свободную торговлю и некоторые общественные блага внутри собственной системы.

После окончания холодной войны, считает Саква, эта модель изменилась. Политический Запад отошел от либерального интернационализма к либеральному глобализму, то есть к стратегии доминирования, претендующей на универсальность. Эта радикализация выражалась в превращении прав человека в идеологический инструмент, в практике военных интервенций (в том числе и против демократически избранного премьер-министра Ирана в 1953 году), а также в неолиберализме, который усилил идеологию глобализации.


Политика Дональда Трампа при этом накладывает значительный отпечаток на отношения США с международной системой, создававшейся при их активном участии.

«Соединенные Штаты покидают международные организации, в том числе связанные с ООН. Это означает отход не только от собственной модели мирового порядка, но и от той большой международной системы, которую они помогали создавать в 1945 году», — отметил Саква. При этом, по словам ученого, фрагментация политического Запада - процесс отнюдь не быстрый: по обе стороны Атлантики будет долго сохраняться приверженность старому порядку.

Одновременно с этим государства «политического Востока», в основе которого страны БРИКС, формируют альтернативную модель мирового порядка, но базирующегося на прежней системе Устава ООН. «Эти страны выступают не за замену одной гегемонии другой, а против самого принципа гегемонии. Поэтому продвигаемая ими модель не является ревизионистской по отношению к международной системе, основанной на Уставе ООН. Но она ревизионистская по отношению к существующим моделям мирового порядка внутри этой системы», - отметил ученый.

Разговор о мире середины XXI века, считает Саква, должен исходить из того, что альтернативы системе ООН пока не существует. Поэтому ключевой вопрос — не в том, чем ее заменить, а в том, как заставить международную систему, основанную на Уставе ООН, работать эффективнее.

«Можно только надеяться, что не будет большой войны, в результате которой начнет возникать новая система. Если такая война произойдет, она может стать последней: после нее уже не останется ни международной системы, ни моделей мирового порядка», — заявил профессор.


ПОЧЕМУ МИР НЕ ВЕРНЕТСЯ К ЭПОХЕ НАЦИОНАЛЬНЫХ ГОСУДАРСТВ

Директор российской программы аналитического центра им. Генри Стимсона, политолог Пётр Слезкин (США) поспорил с одной из весьма распространенных точек зрения о будущем мирового порядка. Согласно ей, мир столкнулся с кризисом либеральной модели, для которой были характерны открытые рынки, свободное движение капитала, универсальные политические и правовые нормы, и этот кризис должен привести к возвращению национального государства — с акцентом на суверенитет и национальный интерес.

Слезкин считает такую логику ошибочной. По его мнению, национальное государство никогда не было естественной и окончательной формой акторов мировой политики. Сами национальное государства выросли лишь из европейской истории и на практике почти всегда существовали внутри более крупных имперских, союзных или наднациональных конструкций.


Также по мнению Слезкина, прежняя логика национального самоопределения во многом исчерпана: крупные государства уже не распадаются на новые национальные образования с той же интенсивностью, как раньше. «Квебекский сепаратизм, каталонский сепаратизм и подобные движения сегодня уже не выглядят такими сильными. Эта логика фрагментации в основном исчерпала себя. Шотландия, например, действительно может получить независимость, но не для того, чтобы стать полностью суверенной, а скорее для того, чтобы войти в более крупное объединение — Европейский союз», — заявил он.

При этом наднациональные объединения сами меняют условия существования прежних национальных государств. В качестве примера Слезкин привел Латвию: формально она получила полноценную государственную независимость, но после вступления в Европейский союз столкнулась с массовым оттоком населения. «Латвия должна была наконец зажить полноценной жизнью независимого национального государства, но в результате значительная часть населения просто уехала», — заключил эксперт.

Не менее важен, по его словам, и демографический фактор: «Корея и Япония не имеют значительной внешней миграции, но как национальные государства тоже сталкиваются с демографическим истощением».

Отдельно Слезкин остановился на том, как будут меняться США. По его словам, несмотря на то, что в американской политике стал весьма популярен принцип America First, это не означает, что Соединенные Штаты смогут стать «обычной» национальной державой, отказавшись от своей роли крупного центра силы.

Идея America First останется важной частью американской политики: любой кандидат будет вынужден объяснять, как его внешнеполитический курс отвечает интересам США. Однако это не означает, что Вашингтон сможет действовать только как национальное государство в узком смысле. «Они сохранят имперскую мощь. Вопрос в том, какие цели они будут преследовать. Думаю, это уже не будет прежний универсализм», — заявил эксперт.

В результате, считает Слезкин, для трезвого описания будущего мирового порядка нужны новые категории. Национальные государства сохранятся, но рядом с ними будут существовать государства-цивилизации, наднациональные объединения и другие политические формы, которые нельзя свести к привычному делению на малые, средние и великие державы.

«Пока наше представление о мире будет просто совпадать с привычной политической картой, мы не сможем понять реальные мировые тенденции», — заключил Слезкин.

---

Иван Шапкин
Иллюстрация: «За рубежом», Leonardo.ai