Мечта об электронной элите

На Западе не утихают острые споры о социальных последствиях автоматизации. Опираясь на новейшую технику, государственно-монополистический капитализм пытается по-своему заимствовать у социалистических стран принцип плановой экономики. Но капиталистическое планирование нацелено в первую очередь против трудящихся и их классовых организаций, о чём свидетельствует признание итальянского технократа.

Экономист-теоретик Франко Момильяно в ответ на вопрос о своей профессии говорит: “Промышленный руководитель”. Это редкий случай в обществе, где функции “яйцеголовых” ограничиваются чаще всего оптимизацией по укрытию доходов от налогообложения. Момильяно руководит предприятием – заводами Оливетти в Ивреа – и время от времени публикует статьи в журналах; он возглавляет научные исследования, участвует в составлении правительственного пятилетнего плана. Одним словом, один из крайне малого числа тех, кто способен участвовать в великом споре столетия на тему “Автоматизация - новые рубежи человечества”.



— Д-р Момиляно, вот уже десять лет как в Италии идет разговор об автоматизации, всеспасательном средстве, по мнению одних, апокалиптическом бедствии, по мнению других. Как, по-вашему, эта дискуссия по-прежнему актуальна? И какова правильная постановка вопроса?

— Слово «автоматизация» имеет два значения. Одно — применение в промышленности новых инструментов, от поточных автоматических линий до станков с программным управлением. Другое значение — новая идеология, новая философия, в которой машины выступают своего рода символами. В сравнении с некоторыми преувеличенными предсказаниями автоматизации, в значении все более широкого применения машин, может выглядеть довольно разочаровывающе. Во всяком случае, нынешнее состояние автоматизации дает нам право посмеяться над преувеличенными восторгами и мистификацией прошлых лет. В той же Америке внедрение автоматизации можно считать еще очень ограниченным в одной и той же области, в одном и том же городе, а иногда на одном и том же предприятии можно встретить новейшие машины рядом с механизмами кустарного типа.

Однако независимо от темпов и видов технического прогресса, независимо от того, изменила ли уже автоматизация нашу экономику, несомненно, что она навязала экономистам, профсоюзным деятелям, политикам, предпринимателям свою проблематику со всеми проистекающими из неё смелыми гипотезами и никаким условностям не подчиняющимся прогнозам. Все мы знаем, что история движется в ускорении, и мы не можем больше позволить себе ожидать революции, чтобы потом судить о ней. Мы должны предвидеть её. Отсюда сомнения, напряжённые ожидания, тревоги, революционные проекты, которые автоматизация уже ввела в нашу жизнь.

— Хорошо, попробуем расставить всё по порядку и рассмотреть по отдельности. Во-первых, автоматизация как изменение самого места производства завода. Не могли бы вы сказать, что конкретно переменилось на заводе?

— Вчерашний завод, рационализируя производство, расчленял трудовой процесс на множество элементарных операций и тем самым отнимал у рабочего удовлетворение от выполнения своих профессиональных функций, лишал его возможности увидеть и потрогать конечный продукт производства. Сегодняшний же завод, напротив, стремится с помощью автоматизации вернуть целостность труду.

На современном заводе применяются машины, способные самостоятельно изготавливать конечный продукт производства, будь то телефон или стиральная машина. Беда в том, что подобное склеивание, произведённое машиной, не излечивает рабочего от угнетающего его чувства собственной неполноценности и ненужности. Машина делает из него надсмотрщика кнопочного надзирателя, от которого, однако, требуется колоссальное нервное напряжение, ибо из-за одной его ошибки можно взлететь на воздух весь завод. На предыдущей стадии рабочий сравнительно легко распознавал своего врага в заводской организации и боролся против тех, кто её олицетворял. Теперь же этот враг растворяется и исчезает с завода, его заменяют машины, с которыми, очевидно, бесполезно вступать в спор.

И здесь открываются две перспективы: или рабочий смиряется и думает лишь о том, как использовать свободное время, или же он принимается искать за пределами завода новое орудие борьбы. И тогда мы снова возвращаемся к основной проблеме участия, участи нашего общества к идеологическому значению автоматизации.

— Послушайте, Момильяно, мы, невежды, обычно довольствуемся упрощенным объяснением автоматизации и считаем, что достаточно технических нововведений самих по себе, чтобы произошла революция в экономике. На самом же деле, и вы, ученые, это знаете, для совершения революции необходим определенный исторический комплекс сил, подчиняющих свои действия единому замыслу. Каков, по-вашему, исторический замысел, лежащий в основе автоматизации?

— Можно было бы ответить так: капитализм ищет новую форму власти. Частично усвоив урок марксизма, он стремится ограничить анархию экономических сил и обнаруживает в автоматизации средство, делающее более рациональным управление экономикой.

Даже там, где автоматизации еще только предстоит преобразить экономический мир, она используется для сохранения власти и для контроля над обществом. Автоматизация открывает путь к планируемой экономике, при которой тот, кто имеет и умеет использовать новые инструменты научного исследования и оперативного руководства, сможет оказывать на политическую власть значительно больше влияния, чем сегодня. Другими словами, предпринимательские круги более или менее ясно осознали, что контроль над научными производственными организационными исследованиями — это мощнейшее оружие защиты от притязаний на власть со стороны зависимых слоев. В глазах человека с улицы автоматизация превращает современное промышленное общество в своего рода первобытный мир, где всеми делами управляли жрецы, маги, хранители научных тайн древности.

— В этой новой экономике и при новой власти, которую приобретут предприниматели, определяющим фактором будет по-прежнему прибыль?

— Я думаю, что в конечном счете нам следует признать тот факт, что сейчас происходит глубокий пересмотр капиталистической идеологии. Во всяком случае, наверняка можно сказать, что общество, которое основывалось исключительно на индивидуалистическом субъективизме. Понятие прибыли исключено в такой экономический уклад, в котором предусматривать практически будет означать программировать, то есть подготавливать и осуществлять собственные пророчества.

— Мы знаем, что автоматизация отдаляет человека от заводов. Совершенный образец автоматизированного завода — это предприятие, где один-единственный человек осуществляет контроль над всеми машинами. Если дело действительно обстоит таким образом, то какое же общество готовится родиться?

— Если взять предельный случай, то автоматизация могла бы воссоздать общество, разделенное на всемогущее техническое меньшинство и подчиненное ему большинство. Своего рода царство инков, как говорят популяризаторы, только расширенное до масштаба всего земного шара, несколько суверенов производства и огромная масса приставленных машин. Пессимисты предвидят, что это огромное большинство избыточного населения будет как никогда угнетено сознанием собственной бесполезности.


Освобождение от завода могло бы оказаться на практике новым и ещё более тягостным видом отчуждения человеческой личности. Разумеется, опасность в том виде, как её представляют пессимисты, ещё очень далека. Их прорицания, однако, всё же полезны, ибо они стимулируют трудящихся глядеть далеко вперёд и заранее организовывать систему защиты.

— Какие формы приобретёт защита трудящихся? Сумеют ли профсоюзы избежать установления царства технократов?

— Трудящиеся классы смогут уберечься от манипуляции привилегированной верхушки меньшинства, управляющего производством, только в случае, если они сумеют осознать реальность и масштабы новых социально-технических процессов, протекающих сейчас. Речь идёт об обоюдоостром оружии. Если для предпринимательских групп автоматизация означает могучestвенный инструмент информации и предвидения, то организациям трудящихся классов она может дать столь же совершенное средство для контроля над производственным процессом. Всё дело в том, чтобы не проиграть гонку на время и не приниматься за решение проблемы уже после того, как игра окончена.

— Почему вы говорите «организация трудящихся классов», а не «профсоюз»?

— Профсоюз всё более стремится к превращениям в политическую партию, к тому, чтобы всё меньше заниматься конкретной и детальной контрактацией и всё больше программированием проблемы потребления, свободного времени и так далее. Я хочу сказать, что профсоюз перед лицом неэффективности партии испытывает постоянное искушение заняться решением политических проблем рабочего мира. Сделаться организация, способная непосредственно вмешиваться в осуществление национальной экономической политики. Я придерживаюсь того мнения, что это заблуждение. Профсоюз не должен будет заменить собой политическую партию, а лишь приспособить к автоматизации свой метод контрактации. В том обществе, которое сейчас формируется, профсоюз не сможет по-прежнему заниматься контрактацией со дня на день. Он будет программировать ее.

— Поскольку автоматизация дает совершенный инструмент как предпринимателям, так и трудящимся, совершенную информацию государственным планирующим органам. То имеет ли еще какой-нибудь смысл забота о демократическом контроле над планированием? В каком контроле может нуждаться совершенный план?

— Кое-кто уже сформулировал в печати тезис о целесообразности, берущей верх над контролем. Кратко говоря, он сводится к следующему: предвиденья программаторов настолько точны, а их предложения настолько очевидны, являются наилучшими возможными в данных условиях, что ни предприниматели, ни трудящиеся не заинтересованы в том, чтобы противиться им, и тотчас же принимают эти предложения в силу их несомненной целесообразности, выступающей как необходимость. Но поскольку такое совершенство есть, будет еще очень долго мифом, поскольку непогрешимого предсказателя нет и не будет еще многие годы, нужно довериться диалектическому противоборству планов, исходящих от разных сторон, и информации, которой эти стороны снабжают планирующие органы правительства.

Мы дожили сейчас до такой поры, когда предпринимателей заботят социальные проблемы, а профсоюзы — эффективность производства. Я сказал бы так: пусть каждый занимается своим делом. Предприниматели — программируют производство, думая о продукции, а профсоюзы — думая о заключении договоров.


Может быть, лучше объяснить это на примере. Предприниматель волен программировать, как ему вздумается, не заботясь об общем благе. И вот он решает построить завод в районе, уже и так забитом промышленными предприятиями. Получив информацию об этом, государственное планирование не станет накладывать вето на проект предпринимателя, но создаст такие условия, которые заставят его пересмотреть своё решение, например, путём резкого повышения налогов. То же самое и по отношению к профсоюзам. Органы государственного планирования не станут запрещать профсоюзам программировать чрезмерное повышение зарплаты, но отвратят их от этого замысла, например, расширив дополнительное обложение низких доходов.

— Доктор Момильяно, вернёмся к вопросу о профсоюзах. Каковы, на ваш взгляд, наиболее серьёзные проблемы, которые ставит перед ним автоматизация?

— Опасности, на которые обычно указывают профсоюзы, сводятся, в общем и целом, к следующим. Технологическая безработица, количественные и качественные изменения труда на предприятии с закономерными последствиями в области расценок, тарифов, разрядов зарплаты, падение веса профсоюзов на переговорах с предпринимателями.

Что же касается опасностей более далекого будущего, то если мы конкретно проанализируем поведение итальянских профсоюзов, то обнаружим, что их пессимистическая или, напротив, оптимистическая оценка этих опасностей вытекает из той идеологии, под влиянием которой они действуют, из той концепции общества, которая есть у каждого из них. Позиции профсоюзов подразделяются в сущности на две: либо слияние, либо противостояние. Иначе говоря, профсоюз либо пытается отождествиться с технико-экономическими потребностями предприятия, либо стремится обусловить решение предпринимателя.

При всем том по вопросу о непосредственных опасностях автоматизации между профсоюзами существует полнейшее единодушие. Иначе говоря, что касается дальней перспективы автоматизации в капиталистическом обществе, то одни профсоюзы принимают, а другие отвергают ее. Но если уже завтра такой-то конкретный завод автоматизируется, и при этом увольняют рабочих, то все профсоюзы протестуют и требуют вмешательства государства.

---

Джордио Кроче, “Эуропео”, Милан
Иллюстрация: «За рубежом», Leonardo.ai