Международные подати: договоримся ли?

Известно выражение, что в этом мире неизбежны только смерть и налоги. Усилия, чтобы увернуться от первого исхода, остаются безуспешными, а вот соревнование за то, чтобы свести до минимума второе обстоятельство, продолжается с древних времён.

Проблематика налогообложения заковыриста, запутана и многослойна, как и положено материи, касающейся денег. В этой колонке речь преимущественно пойдёт об одном весьма актуальном аспекте – корпоративных налогах. Они, по преобладающему среди знатоков мнению (хотя МВФ прежде был довольно скептичен), играют ключевую роль в сокращении разрыва между имущими и неимущими на мировой арене и внутри государств. Так, скажем, было в четвертьвековой период экономического бума после Второй мировой войны в промышленно развитых странах, когда эти платежи составляли до 50 % прибыли компаний. В дальнейшем, однако, за счёт регрессивных реформ на Глобальном Севере они значительно снизились.



К началу XXI века проблема международного налогообложения корпораций приобрела по-настоящему острый характер. Появился – конечно, не консенсус, – но значительный напор с разных сторон в пользу нового подхода. Среди развитых стран зрело, в частности, недовольство тем, что гиганты бигтеха ускользали в налоговые «гавани». По подсчётам журнала The Economist, за десятилетие 2010-2020 г.г. «большая пятерка» - Facebook*, Amazon, Apple, Microsoft, Google - заплатила в американскую казну только 16 % своих глобальных прибылей.

Но всё же проблемы развивающихся стран и растущих экономик остаются куда более болезненными. Многие на Глобальном Юге привыкли, реагируя на подсказки от Бреттон-Вудских «близнецов», тянуть вниз ставки корпоративных налогов, надеясь привлечь больше инвестиций от транснациональных корпораций. Помимо этого, ТНК продолжают прибегать к разным, весьма изощрённым схемам уклонения от платежей, включая размывание налогооблагаемой базы и вывод прибыли. По грубым оценкам, таким образом в «тень» утекает US$ 600-700 миллиардов ежегодно.



В итоге осенью 2021 года международная налоговая реформа, запущенная ОЭСР, была одобрена. Один из её двух механизмов, Pillar2, начал действовать с 1 января 2024 года, введя глобальный налог на прибыли корпораций по минимальной эффективной ставке 15 %. Рассчитывают, что от этой меры «всамделишные» для бизнеса юрисдикции смогут получать дополнительно $350 млрд в год. Соответственно налоговым «гаваням» придётся столкнуться с ощутимым спадом перетока капиталов.

Вместе с тем внедрение другого механизма, Pillar1, пока на паузе. Его смысл прежде всего в том, чтобы обеспечить налогообложение крупнейших ТНК в тех странах, где они получают доходы, но не «отстёгивают» в местные бюджеты. То есть, перейти от вольницы «плати, где скажешь» (pay-where-you-say) к принципу упорядоченности «плати, где зарабатываешь» (pay-where-you-play).

При этом начавшийся переход глобальной экономики на цифровые рельсы ещё более обострил проблемы с более-менее справедливым налогообложением. Гонка внедрений искусственного интеллекта лишь усугубляет «развод» между облагаемой налогом стоимостью активов и физическим присутствием корпораций. Публике наверняка памятен вопиющий пример, когда несколько лет назад вскрылось, что Apple перегоняла многомиллиардные прибыли своим «дочкам» в Ирландии, где те платили налог в размере 0,005 % (!).

Несмотря на последовавшее указание от ЕС в адрес американского ИТ-гиганта о выплате задним числом в ирландскую казну $15 миллиардов, практика взимания налогов осталась во многом ущербной. Отсюда – тренд самого последнего времени: введение властями некоторых стран и американских штатов налога (digital-service taxes, DSG) на валовую выручку крупных цифровых компаний, а не на их чистую прибыль.

Однако в целом система, очерченная решениями ОЭСР (две «опоры», Pillar1 и Pillar2), как выяснилось, отвечает интересам прежде всего этого закрытого клуба. В неё оказались заложенными некие исключения и обходные пути. Вдобавок в 2025 году администрации Д. Трампа удалось, действуя через «большую семёрку», освободить компании США от уплаты общемирового минимального корпоративного налога.

Всё это лишь укрепило намерение большинства стран Глобального Юга, допущенных к переговорам ОЭСР лишь в статусе наблюдателей, искать иной выход из незавидного положения. Таким выходом стал перенос переговорного процесса в 2024 г. под эгиду Генеральной ассамблеи ООН, где все государства имеют право голоса.

Если смотреть на вещи оптимистично, то начавшаяся работа над Конвенцией ООН по сотрудничеству в сфере налогообложения (UNFCITC) означала не просто перенос всего процесса на другой адрес. Речь зашла об ином соотношении сил, ибо под сенью голубого флага развитые экономики уже не могут довлеть в выработке многосторонних правил. Тем более, что страны Глобального Юга на своём опыте узнали, говоря словами точной поговорки: «Кто не за столом, тот в меню».



Вместе с тем не стоит витать в облаках. Во-первых, любые переговоры в залах ГА ООН, где заседает почти две сотни стран, «вымывают» наиболее амбициозные идеи. Во-вторых, Глобальный Север настроен тянуть резину, и даже если конвенцию смогут принять, не факт, что парламенты этих государств её ратифицируют.

Только что закончившийся в Нью-Йорке пятый раунд переговоров по конвенции подтвердил глубокие расхождения между теми, кто стремится к «пересдаче карт» в сфере международных фискальных прав, и теми, кто хочет сохранить статус-кво.

При этом свежие прогнозы вроде прояснили, что новые правила игры стали бы выигрышны для всех. Некоммерческая Tax Justice Network сообщила, что глобально прирост доходов составил бы 500 млрд ежегодно – при том, что развитые страны получили бы наибольший «плюс» в абсолютных цифрах, Глобальный Юг не остался бы внакладе: пропорционально прибавка там стала бы самой масштабной (скажем, для Нигерии уровень выплат увеличился бы в семь раз).

Но это прикидки экспертов, а хранящие верность «реалполитик» страны ОЭСР стараются максимально выхолостить суть ооновского документа – через факультативность предписываемых обязательств и сохранение собственных правил. Суть общей позиции выразила Ирландия: конвенция должна дополнить имеющуюся международную архитектуру, но не заменить её.

Острые дебаты поэтому развернулись вокруг ст. 5 проекта, в которой речь идёт о том, как распределять налоговые права между государствами. В попытке сделать процесс более справедливым авторы драфта выдвигают достаточно чёткие и бесспорные факторы из экономической действительности: объём продаж, занятость, использование природных ресурсов. Если бы конвенцию удалось принять в нынешнем довольно «зубастом» виде, она сильно ослабила бы утвердившуюся давным-давно практику трансферного ценообразования, когда корпорации прибегают к внутренним транзакциям, перегоняя доходы в юрисдикции с минимальной фискальной нагрузкой.


Второй протокол, вызывающий не меньшие дебаты, касается того, как избегать или разрешить налоговые коллизии. Страны Глобального Юга (особенно энергично африканская группа) настаивали, что уже существующие соглашения надо будет приводить в соответствие с будущей конвенцией. Этот подход предсказуемо не был встречен на ура: ОЭСР, Китай, ОАЭ выступили за то, чтобы заменять имеющиеся правила и договора только когда стороны достигают полюбовного согласия. Звучит компромиссно, но надо помнить, что нынешние многосторонние правила отражают историческое неравенство в переговорных позициях. Вопрос о том, будут ли будущие механизмы взаимоувязки обязательными либо добровольными, продвинулся в Нью-Йорке мало.

Стоит упомянуть ещё вот что. Помимо корпоративного налогообложения, конвенция затрагивает ситуацию с прослойкой богатейших землян, на языке документа - лиц с высоким уровнем благосостояния. Эта тема, простая только на первый взгляд, перешла за последние годы из разряда призывов бороться с преференциями сверхбогатых в плоскость политических инициатив. Наиболее предметным стало предложение Бразилии установить 2-процентный налог на состояние прослойки топ-миллиардеров, которое сейчас пытается сделать своим «большая двадцатка». В рамках нью-йоркского раунда Индия, Мексика, Бразилия, африканцы сетовали, что соответствующие положения текста размываются, а их оппоненты из рядов ОЭСР ссылались на первостепенность национальных фискальных начал.

Наконец, упомянем, что США вышли из переговорного процесса и смотрят на него с большой неприязнью. Россия же, судя по прессе, активности не проявляла. У каждой из двух держав собственные – приземлённые - на то причины.

Следующий этап работы над конвенцией состоится в Найроби (Кения). На кону будут стоять те же стержневые вопросы: способны ли, готовы ли правительства в час раздоров и недоверия на мировой арене дать любой стране инструментарий, чтобы эффективно облагать экономическую активность в пределах собственных границ. Если вдруг получится работоспособный ооновский пакт, то идея «налогового суверенитета» за счёт международного сотрудничества сильно выиграет.

---

*Компания Meta и входящие в нее Facebook и Instagram признаны экстремистскими организациями, деятельность которых запрещена в РФ.
Александр Горелик, эксперт по международным организациям
Иллюстрация: «За рубежом», Leonardo.ai