Тихая рассказчица гармоний

Выставка «Гвен Джон. Странная красота», приуроченная к ее 150-летию, стала самой полной за последние годы, в том числе благодаря произведениям, присланным из лондонского Тейт и нью-йоркского Музея современного искусства (MoMA). В число экспонатов включены поздние акварели, которые художница до самой смерти хранила в мастерской, не продавая и не выставляя.

Работы Гвен Джон редко находили новых владельцев при жизни, хотя ею восхищались коллеги, в частности ее парижские современники. Теперь же эти работы входят в крупнейшие музейные и частные коллекции по всему миру, а о ней самой пишут книги и снимают художественные и документальные фильмы. Ее неугомонный брат, художник Огастес Джон, всю жизнь затмевавший сестру-тихоню, как-то раз сказал, что спустя полвека после их смерти она будет более знаменитой, чем он, и его пророчество сбылось.



Огастес как мог продвигал творчество сестры и включил восемь ее картин в выставку современных валлийских художников. На тот момент у Гвен Джон были всего одна персональная выставка и единственный покровитель, коллекционер Джон Куинн. Те немногие работы, которые ей удалось продать, оказались в США только благодаря ему. Когда в 1935 году Музей Кардиффа купил за £20 картину «Девушка в голубом платье», художница написала помощнику хранителя Дэвиду Баксандаллу: «Для меня большая честь и радость, что Вы купили для музея одну из моих картинок, и я благодарю Вас за Вашу похвалу и критику в ее адрес».

Музей продолжил коллекционировать ее работы и в 1976 году приобрел архив, включающий более 900 рисунков, писем, фотографий и заметок, которые Гвен Джон хранила у себя в мастерской до самой смерти в 1939 году. Так музей стал обладателем самого большого собрания ее работ.


Сокуратор выставки Люси Вуд считает, что акцент на личной жизни Гвен Джон (например, на бурном романе со скульптором Огюстом Роденом, после разрыва с которым она якобы стала эксцентричной затворницей) отвлекает внимание от самих работ. Многие из ее картин, на которых изображены одинокие женщины и пустые комнаты, принято трактовать в автобиографическом ключе. «Ее называли и робкой затворницей, и образцом феминизма, но ни то ни другое не отражает реальность в полной мере», — говорит Вуд.

Погрузившись на несколько месяцев в сотни страниц преимущественно неопубликованных заметок, писем и рисунков из архива, Вуд поняла, что они раскрывают те аспекты жизни и творчества ее героини, которые остаются незамеченными. Выяснилось, что переход Джон в католичество в 1913 году и тесные отношения с расположенным неподалеку от ее дома монастырем вовсе не были продолжением ухода от мирской жизни, а, напротив, способствовали расширению ее кругозора, тематического и технического диапазона.

Поздние акварели художницы отличаются более богатой цветовой гаммой, часто с использованием новых синтетических красок, и большим разнообразием сюжетов — особенно если сравнивать с каноничными серо-голубыми портретами смиренных женщин. Вуд видит в Гвен Джон не затворницу, а женщину, которая уверенно создавала собственное пространство, в котором она могла работать.

---

Маэв Кеннеди, The Art Newspaper Russia
Иллюстрация: «За рубежом», Leonardo.ai