Есть ли жизнь после «Игры в кальмара»?

Минувшая зима вошла в историю как прецедент, когда масса кинозрителей два раза одновременно выматерилась. Первый раз, в России, сотни тысяч посетителей кинотеатров высказали своё «фу», когда поняли, что «Волшебник Изумрудного города. Дорога из жёлтого кирпича» – это только первая глава разделённого надвое фильма. В случае же втором не сдержались фанаты корейского боевика «Игра в кальмара» по всему миру: второй сезон обожаемого ими сериала, вышедший на платформе Netflix в декабре 2024-го, так и не расставил все точки над i, прервавшись на самом интересном месте. Про «Волшебника...» пусть порассуждает кто-то другой, нам же интересна корейская дорама. Тем более что ее финала синефилам пришлось ждать не три, а всего полгода: последнюю (или нет?) серию фанаты увидели еще в конце июня. Тем не менее о финальном сезоне по-прежнему говорят и спорят.

Третий и последний (по крайней мере, так нам обещают создатели, но это не точно) сезон шоу всего за три дня набрал больше 60 миллионов просмотров. Спустя пару недель это число перевалило уже за 106 миллионов. В 93 странах, где анализируют показатели со стриминговых сервисов, «Игра» сразу заняла первое место. Так что теперь турнирная таблица неанглоязычных сериалов на Netflix выглядит следующим образом: первое место занимает второй сезон «Игры в кальмара» (68 миллионов просмотров за первые четыре дня), серебро – за третьим сезоном (60 миллионов просмотров за первые три дня), на третьем же месте расположился первый сезон (50,1 миллиона за первую неделю). Однако здесь все же стоит сделать небольшое примечание.

Сравнивать число просмотров сериалов HBO max или Disney+ и сериалов Netflix не совсем корректно. Если «Дом дракона», «Одни из нас» или «Мандалорец» выходят на первых платформах по классической схеме, по серии в неделю, то последняя предпочитает выкладывать весь сезон сразу. Это разные способы просмотра (так называемые «посерийный» и «запойный» методы смотрения контента), разные метрики и разные рейтинги. Впрочем, в том, что сериал действительно оказался супермегапопулярным, – сомнений нет.

Изначально «Игра в кальмара» не задумывалась как долгоиграющий сериал. В 2008 году Хван Дон Хёку, режиссёру и автору сценария, пришлось изрядно помотать себе нервы, прыгая со скриптом полнометражного фильма от одного продюсера к другому. Финансирования для проекта так и не удалось найти – сценарий посчитали «слишком жестоким» и коммерчески рискованным. Потенциал «Игры» разглядели лишь спустя 11 лет, когда компания Netflix, принявшая план по развитию международной экспансии, послала агентов на поиски «чего-то интересного» на неанглийском языке. Ставку на «Кальмара» решили сделать в качестве не фильма, а девятичасового сериала. Вышедший 17 сентября 2021 года блокбастер возглавил топы стриминговой платформы в 90 странах мира и собрал за первый месяц 142 миллиона просмотров. При этом у Дон Хёка за время работы над первым сезоном из-за нервов пришлось вырвать сразу несколько зубов. «Потери» продолжились и в ходе съемок второго и третьего сезонов, так что, несмотря на оглушительный успех, улыбается режиссер, видимо, теперь нечасто.

В третий сезон «Игры» Netflix вложил $45 млн, что сделало ее самым дорогим сериалом на корейском языке. Стоп-стоп. Мы настолько уверены, что все знают о предмете разговора, что забыли спросить: надо ли рассказывать, о чём этот самый «Кальмар» и что за игра такая? Так, вкратце (если получится): существует некая организация, куда входят несколько супербогачей (так называемых ВИПов) со всего мира, которые регулярно проводят игры, собирая на отдельном острове сотни бедных, нищих или просто отчаявшихся людей. Правила состязаний просты: каждый день «везунчики» играют в какую-то детскую игру (сама по себе «игра в кальмара» – это аналог наших «игр в классики»), где за проигрыш приходится расплачиваться жизнью, причем прямо на площадке.


Главный герой – Сон Ки Хун, молодой лоботряс и лудоман, который настолько пристрастился к ставкам на скачках, что забывает о старой матери и дочери и проигрывается в прах, задолжав кредиторам огромную сумму. Он соглашается на игру, проходит все этапы под номером 456, обойдя интриги и грязные инсинуации, получает огромные деньги, но, вернувшись домой, обнаруживает, что за время отсутствия его мать умерла. Теперь ему трудно смотреть в глаза дочери, он не тратит ни копейки из-за чувства вины и спустя год после игры находит считавшегося мёртвым игрока 001, старика по имени О Иль Нам. И вы уж простите за спойлер, но оказывается, что тот не только жив, но и является важной шишкой в системе. Выиграв у старика последнюю игру, Ки Хун принимает решение вернуться на площадку, чтобы положить всему конец. Так завершается первый сезон.

Чем же сериал так задевает массового зрителя? Во-первых, своей эстетикой и чётко продуманной системой. Все игроки одеты в одинаковые бело-зелёные спортивные костюмы с номерами. Следящие за ними носят розовые комбинезоны и чёрные маски с символами. Квадрат – это надсмотрщики, треугольник – солдаты, круг – рабочие. Всеми ими руководит одетый в чёрный костюм и маску распорядитель, фронтмен. Жестокие игры проходят под весёлые песенки в антураже детского сада.

Во-вторых, поражает удивительная жестокость, с которой участники выбывают из гонки за деньгами. Так, в первой же игре «Красный цвет, зелёный свет» (у нас это называлось бы «Тише едешь – дальше будешь» или «Море волнуется раз»), расстреляна половина игроков – около 200 человек, их тела расходятся на органы.

В-третьих, цепляет подбор игроков. Участники представляют все социальные группы, слои общества, типы людей: тут геймер, гангстер, популярный рэпер, старик или старушка, ботаник, трансгендер, красотка, лже-шаманка, наркоман, бывший спецназовец, беременная девушка, финансовый эксперт и так далее (включая обязательно засланного казачка из мира ВИПов и наоборот – среди солдат есть кто-то из мира «простых»). Вроде бы и жалеть среди них некого, каждый обладает таким набором совершенных им гадостей, что плакала давно по всем им тюрьма, но за время игр каждый приобретает человеческие черты, и к концу сезона уже болеешь за кого-то из оставшихся в живых.

И, наконец, детали. Здесь всё имеет значение, всё вызывает споры. Так, простая женская шпилька для волос может стать символом рождения и смерти одновременно. Стены общежития, в котором, как в казарме, живут игроки, сначала, кажется, расписаны непонятными символами, но к концу первого сезона выясняется, что это сами игры с правилами. В продолжении же сериала это уже не символы, а гигантская надпись на кафеле «Hodie Mihi Cras Tibi», что в переводе с латыни означает «Сегодня я – завтра ты».

Без религии здесь тоже никуда: драгдилер носит с собой полый крест, в котором скрыты весёлые пилюли. Маски богатых ВИПов – это изображения зверей (есть теория, что каждый зверь представляет какую-то определённую страну). Ключи, ножи и прочий реквизит, помогающий убивать или спасаться, являются отсылкой к популярным аниме о маленьких волшебницах вроде «Сэйлор Мун», где главные героини пользуются волшебными посохами, палочками и другими магическими предметами.


Выигрыш составляет 4,56 миллиардов вон, а стараниями маркетологов первый трейлер второго сезона вышел в 4 часа 56 минут по сеульскому времени. Шаманке достался номер 044 (число 4 считается в Азии несчастливым). Беременная девушка, а затем её ребёнок – номер 222, предполагаемый отец – 333.

В англоязычных изданиях разгорелся спор, что означает последняя фраза Ки Хуна. Дисклеймер: режиссёр Хван Дон Хёк и сам не знает правильного ответа, было сделано несколько десятков дублей с Ки Хуном, то есть актёром Ли Джонджэ, произносящим эту короткую фразу (был даже вариант, когда герой не говорит ни слова, а просто плачет). И всё же в российском переводе (стоит акцентировать – в пиратской озвучке: официального дубляжа нет и не может быть, так как Netflix ушёл из России в 2022 году) последняя фраза Ки Хуна звучит так: «Мы не лошади, мы люди». После чего герой повторяет ее с полувопросительной интонацией: «Мы люди?» Кони являются одним из важных символов фильма. Сам Ки Хун попал в игру из-за проигрыша на скачках. В разговоре с фронтменом распорядитель проговаривается, что ВИПы делают ставки на игроков, как на лошадей, а на турнирной модели игр, как на шахматной доске, каждый номер изображён в виде жеребца.

В английской же озвучке всё проще и без всяких аллегорий: «We are humans, and humans are…» То же самое звучит и в корейском оригинале, но с вопросительной интонацией, как и в российском варианте, и это, возможно, идеальный финал для главного героя. Он, пройдя невероятный путь от безответственного отца с инфантильным отношением к жизни и несколько раз преодолев себя, становится моральным примером для многих. Ки Хун, кажется, так до конца и не понял, кто он и что значит «человек».

По сути, его финал – это его эксперимент. Как закончился и эксперимент умирающего больного старика Иль Нама в конце первого сезона: через дорогу лежит бездомный, который скоро умрёт от обморожения, если люди не помогут ему. Иль Нам уверен, что человек в принципе не может помочь другому – он по-другому создан. Но на последних же секундах игра для старика оборачивается провалом, побеждает Ки Хун: к умирающему нищему подходят люди и спасают его. И вот теперь сам Ки Хун не уверен в том, что сделал правильный выбор, и, возможно, ребёнок 222 не выживет в этом жестоком мире. Но жребий брошен. Слова, сказанные прямо в объектив камеры, становятся вопросом не только ко всем нам, но и непосредственно к фронтмену, ставшему этой самой камерой.

Что будет после такого ударного финала? Если не рассказывать, куда ушли выигранные деньги и тем более что означает сцена в Нью-Йорке, где оказывается фронтмен, то вариантов несколько. Возможно, что переезд в США – это мостик между третьим сезоном и голливудским ремейком «Игры в кальмара», который, по некоторым сведениям, будет делать Дэвид Финчер. Но у прославленного режиссёра столько неосуществлённых проектов, что стоит для таких новостей сделать отдельную рубрику «От чего сегодня отказался Финчер», поэтому не стоит обольщаться. Ходят слухи, что впереди нас ждёт спин-офф о создании игры, в которой фронтмен окажется главным персонажем.

Кстати, практика снимать голливудские ремейки южнокорейских фильмов пока что показала себя не самым лучшим образом. Наиболее успешный пример – это релокация на американскую почву антиутопии «Сквозь снег» оскароносного режиссёра Пон Джун Хо («Паразиты»). Этот сериал с Дженнифер Коннелли претерпел три сезона и тихо, незаметно для всех сдулся. Скажем так: успех «Игры в кальмара» сделал южнокорейский кинематограф важнейшим после голливудского рынка. Теперь многие фильмы там создают с расчётом на мировые продажи. В России, кстати, тоже есть кинокомпания, снимающая кино с российскими актёрами, но на английском языке. Правда, ей похвастаться пока нечем, что ещё раз подтверждает слова многих продюсеров: у каждого своё кино, каждая страна должна гордиться своими успехами.

---

Родион Чемонин
Иллюстрация: «За рубежом», Midjourney