Полномочия на кредит

26 июня 1974 года, в половине пятого вечера, германский банковский надзор закрыл небольшой кёльнский банк Herstatt, который проиграл на валютных спекуляциях 470 млн марок, имея всего 44 млн собственных. Обычное банкротство неудачливого спекулянта разрослось в международный скандал из-за разницы часовых поясов. Утром того же дня несколько иностранных банков отправили Herstatt немецкие марки во Франкфурте, а он должен был расплатиться с ними долларами в Нью-Йорке. Из-за разницы во времени рабочий день в Нью-Йорке начинается на шесть часов позже, и, когда немцы закрыли банк, там было всего половина одиннадцатого утра. Марки Herstatt уже получил, а доллары отправить не успел, и его партнёры остались ни с чем. Деньги пропали посреди сделки, а разбираться оказалось некому, поскольку немецкий надзор отвечал за немецкий банк, американский — за американские счета, и ни один из них не отвечал за то, что происходит между ними. Этот кейс получил название «риск Herstatt».

Чтобы такое больше не повторялось, центробанки десятка богатейших стран Запада ещё до конца того же года собрались в Базеле, чтобы создать Базельский комитет, который должен был договариваться об общих правилах. Полвека спустя у этого комитета так и нет ни ратифицированного устава, ни права кого-либо штрафовать, и формально его решения остаются лишь рекомендациями, которые можно не выполнять. Тем не менее, эти рекомендации влияют на стоимость ипотеки в Огайо, на кредитные лимиты в Милане и на то, какие облигации Сбербанк может считать надёжными. Разбираемся, как клуб без полномочий получил такую власть и почему она в последние годы начала давать сбой.



ФИНАНСОВАЯ ЭВОЛЮЦИЯ

Формально статус комитета очень скромный, поскольку сам он описывает себя как главного мирового разработчика стандартов упреждающего регулирования банков и площадку для регулярного сотрудничества надзорных органов. Комитет работает в здании Банка международных расчётов в Базеле, но это две разные организации, и комитет только снимает там помещение. Сам банк устроен гораздо солиднее. Его основали в 1930 году, и сегодня им владеют 63 центральных банка из стран, на которые вместе приходится около 95 % мировой экономики.

Сначала комитет был закрытым клубом нескольких западных стран, но за полвека сильно разросся. Сейчас в него входят 45 организаций из 28 стран, считая Евросоюз как одного участника. Это центральные банки и ведомства, которые следят за работой банков. Ещё восемь участников имеют статус наблюдателей. В их числе — центробанки Малайзии и ОАЭ и чилийский банковский надзор. Там же Еврокомиссия и Европейская банковская служба, без которых никакие базельские договорённости не станут законом в 27 странах ЕС.

Записаться в комитет по заявлению нельзя, новых участников приглашает он сам. До 2009 года в нём не было ни одной развивающейся страны, и 13 богатых государств писали правила, которые потом в той или иной мере принимали больше ста стран, не имевших в Базеле ни голоса, ни места. Всё изменил кризис 2008 года, после которого главной площадкой мировой экономической политики стала уже не G7, а G20. В марте 2009 года комитет пригласил Австралию, Бразилию, Китай, Индию, Корею, Мексику и Россию, а в июне позвал остальных членов G20, то есть Аргентину, Индонезию, Саудовскую Аравию, ЮАР и Турцию, а заодно Гонконг и Сингапур. Второе, совсем небольшое расширение в 2014 году касалось Европы. Тогда отдельное место получил единый банковский надзор ЕЦБ, который как раз начал напрямую контролировать крупнейшие банки еврозоны.


Базельскими соглашениями называют пакеты правил о том, сколько собственных денег банк обязан держать на случай убытков и сколько ликвидности ему нужно, чтобы пережить кризис. От этих правил напрямую зависит, сколько банк может выдать кредитов и по какой цене. Первый такой пакет, Базель I, ввёл в 1988 году общий минимум капитала, Базель II в 2004 году разрешил крупным банкам считать риски по собственным моделям, а Базель III после кризиса 2008 года ужесточил требования, когда выяснилось, что эти модели систематически занижали угрозу. Базель I и Базель II к тому времени давно действовали, а Базель III в 2009–2010 годах собирали в спешке, по лекалам, которые за тридцать лет сложились в Базеле, Лондоне и Вашингтоне. Решения в комитете принимаются консенсусом, поэтому формально каждый может что-то заблокировать. На деле повестку по-прежнему задают те, у кого крупнейшие банки и самые сильные надзорные ведомства, а для многих новых участников суть членства свелась к введению тех же стандартов — с той только разницей, что теперь они делают это под собственной подписью.


ЦЕНА ОШИБКИ

Напомним, Базельские соглашения не являются международными договорами, и даже американские регуляторы, которые относятся к ним серьёзнее многих, признают, что стандарты не имеют силы обязывающих договоров или законов, а последний пакет Базель III задаёт лишь минимальную планку, которую каждая страна вправе превысить, смягчить или растянуть во времени по своему усмотрению. Поэтому формально любое государство может просто не выполнять эти правила и не заплатит за это ни цента штрафа. Однако на деле расплата всё равно наступает и обычно обходится дороже любого штрафа, потому что банки такой страны начинают считаться менее надёжными, занимать за рубежом им становится дороже, а иностранные партнёры требуют больше крупного залога и работают с ними с заметной осторожностью.

Соглашение делило все кредиты по степени риска, и, чем рискованнее считался заёмщик, тем больше собственных денег банку приходилось откладывать под каждый выданный ему доллар. Займы правительствам стран — участниц Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР), то есть объединения развитых государств, а также немногих стран, имевших особые кредитные договорённости с МВФ, вроде Саудовской Аравии, признавались абсолютно безрисковыми, поэтому банк мог выдавать им деньги, не оставляя у себя никакого запаса собственных средств на случай, если долг не вернут. Займы правительствам всех остальных стран, если они брали в долг в иностранной валюте, учитывались по полной ставке, как кредит обычной частной компании. В итоге облигации Греции или Турции, просто потому что эти страны состояли в ОЭСР, обходились банку дешевле займа Сингапуру, который в объединение не входил, и деление мира на своих и чужих оказалось встроено прямо в формулу, по которой банки считали свой капитал.

К слову о публичных оценках. Программа оценки согласованности регулирования Базельского комитета по банковскому надзору сравнивает национальные правила с базельскими и выставляет одну из четырёх отметок, а именно: compliant (С — соответствует), largely compliant (LC — в значительной степени соответствует), materially non-compliant (MNC — в существенной степени не соответствует) или non-compliant (NC — не соответствует). 


5 декабря 2014 года комитет одновременно оценил Евросоюз и США, и ни те, ни другие не обрадовались результату. ЕС провалил два из четырнадцати пунктов проверки. Он слишком мягко оценивал риски по кредитам малому бизнесу. В итоге Евросоюз получил оценку, «существенно не соответствует». США отделались более мягкой оценкой «в целом соответствует», но и у них нашли два серьёзных нарушения: в правилах для ценных бумаг, собранных из пакетов кредитов, и в расчёте рыночного риска. Причиной стал закон Додда — Франка 2010 года, который запретил американским регуляторам опираться на оценки рейтинговых агентств, а базельские правила как раз на них и построены. Все остальные проверенные страны, от Сингапура и Швейцарии до Китая, Бразилии, Австралии, Канады и Японии, получили высшую оценку.


ТРЕВОЖНЫЙ КАПИТАЛ

После кризиса 2008 года Базель III прежде всего потребовал от банков иметь больше собственных денег, а именно средств акционеров и прибыли, которую банк не раздал в виде дивидендов, а оставил у себя. По задумке, эти деньги первыми покрывают убытки, если кредиты не возвращаются, и минимальную долю таких средств подняли до 7 %, а для крупнейших банков мира сверху добавили ещё и особую надбавку в 0,7 %. Банковское лобби тогда предупреждало, что такую сумму можно собрать, только урезав кредитование, однако к середине 2014 года ситуация нормализовалась, и большинство мировых банков выполнили это условие.

Одновременно появилось новое требование к ликвидности, LCR. По нему у банка должно лежать столько легко продаваемых активов, чтобы он продержался 30 дней, даже если клиенты в панике начнут массово забирать деньги. К концу 2013 года крупнейшие банки выполняли этот норматив в среднем на 119 %, хотя обязательным его ещё даже не сделали.


ВЕРШИНА АЙСБЕРГА

В Европе последний пакет реформ называют Базелем 3.1, а в Америке «эндшпилем Базеля III». Пакет меняет правила, по которым банк рассчитывает риски по кредитам, торговле на рынках и собственным операционным сбоям, а главное, ограничивает возможность экономить на капитале с помощью собственных моделей, которые у крупных банков почему-то регулярно показывают риск ниже, чем стандартная методика. Комитет утвердил эти правила в 2019 году и рассчитывал, что страны введут их с 1 января 2023 года, однако почти семь лет спустя ни США, ни Великобритания, ни Евросоюз не ввели их полностью.

В США первый вариант правил, представленный летом 2023 года, расколол самих регуляторов. Оценки того, насколько вырастет капитал крупнейших банков, колебались от 9 % до 19 % в зависимости от методики. Против проекта дружно выступили банки, Конгресс и часть руководства ФРС, а после возвращения Трампа в Белый дом его фактически похоронили. В итоге, в марте 2026 года его официально отозвали. 19 марта регуляторы представили новую редакцию, после которой, по их собственной оценке, получилось, что реформа, придуманная для укрепления банков, в американском исполнении снижает требования к ним.


В Брюсселе решили остановиться на более компромиссном варианте. ЕС ввёл основную часть пакета ещё 1 января 2025 года, но правила для торговых операций банков на рынках в июне 2025 года отложил на год, до 2027-го, сославшись на неопределённость в других крупных странах. Проще говоря, именно на финансовых рынках американские, британские и европейские банки конкурируют лицом к лицу, и строже соперников здесь не хочет быть никто.

По сути, Базельская система держится на том, что каждый участник боится прослыть нарушителем и потерять доверие партнёров. Но когда правила начинает смягчать самый крупный игрок, у остальных появляется страх оказаться единственными, кто их честно выполняет и тем самым проигрывает конкурентам, и давление коллег, которое задумывалось для того, чтобы подтягивать отстающих, начинает тянуть всех в сторону послаблений.

Это не значит, что власть Базельского комитета иллюзорна, — просто она действует лишь при определённых условиях. Комитет выполняет свою миссию, когда мировые финансы тесно связаны между собой, крупнейшие страны заинтересованы в одинаковых правилах, а недавний кризис ещё свеж в памяти и ужесточение не вызывает политического сопротивления. Сегодня санкции делят мир на отдельные финансовые зоны. Вашингтон переделывает общий стандарт под интересы своих банков, а Лондон и Брюссель тянут время, пока не станет ясно, чем всё закончится в Америке. Комитет когда-то создали, чтобы между национальными надзорами не оставалось пустот, теперь эти пустоты снова растут, и правила, которые пишут в Базеле, каждая столица выполняет настолько, насколько считает нужным.

---

Максим Крылов
Иллюстрация: «За рубежом», Leonardo.ai