Бюджетная инвалидность

В 2019 году в Великобритании 2,9 млн человек трудоспособного возраста получали пособия по болезни или инвалидности. Через шесть лет их стало уже 4,7 млн, а всего хотя бы одну такую выплату получают около 7 млн британцев. Без учёта здравоохранения государство тратит на эти программы свыше £100 млрд в год (примерно на треть больше, чем на оборону) и, по собственным прогнозам правительства, через четыре года выйдет на £130 млрд. 

Все это происходит в стране, которая за последнее десятилетие сменила семь премьеров, восемь министров финансов и уже дважды обещала «реформу социального обеспечения». Разбираемся, как система помощи самым незащищенным превратилась в главный механизм выживания для целых районов и в политическую мину, на которой подорвалось уже не одно правительство и стоит следующее.

ИСТОРИЯ ОДНОГО МОШЕННИКА

В 2021 году британка Кэтрин Виланд подала заявление на пособие по инвалидности. В Министерстве труда и пенсий она рассказала, что после пережитой эмоциональной травмы почти не выходит из дома и с трудом справляется даже с обычными делами, например с мытьём. Ей назначили выплату около £700 в месяц.

Что было дальше, известно из материалов суда. Получатели такого пособия могут обменять его часть на машину по государственной программе Motability. Виланд воспользовалась этим и за небольшой взнос получила BMW. На этой машине она ездила в парикмахерскую и рестораны, побывала в Брайтоне и в парке развлечений. Также она слетала в мексиканский Канкун и выложила в соцсети фотографии, где катается на зиплайне и квадроцикле.

После этого на Виланд пришёл анонимный донос, и против неё возбудили уголовное дело. В начале 2026 года она признала себя виновной в мошенничестве, и суд обязал её вернуть около £23 тыс., но в тюрьму её не отправил. Адвокат девушки объяснил, что его подзащитная не понимала, что человек, получающий такое пособие, не может так активно вести себя вне дома.

С истории Виланд The Wall Street Journal начинает своё расследование об использовании британских пособий по инвалидности, и, хотя сами журналисты оговаривают, что случай крайний и по нему нельзя судить обо всех получателях, история о мошенничестве с пособиями в Великобритании не редкость.

Проблема в том, что, чтобы получить основное пособие по инвалидности (PIP), не нужно заключение врача. Человек заполняет анкету и проходит собеседование, где рассказывает, с какими повседневными делами ему трудно справляться. Со времён пандемии такие собеседования проводят в основном по телефону или по видеосвязи, а проверить слова заявителя ещё сложнее. Повторные проверки тех, кто уже получает пособие, проводятся редко. Даже саму Виланд разоблачили не проверяющие, а анонимный доносчик. Нарушения находят и внутри программы Motability. За год из неё исключили около 5300 человек, то есть в среднем по 15 в день.

При этом стоит сразу оговориться, что мошенники вроде Виланд составляют меньшинство. Нельзя сказать, что система раздаёт деньги всем подряд. В июле 2026 года из новых заявок на PIP  (Personal Independence Payment) одобрили лишь около 36 %. Большинство получателей пособий — это люди с хроническими болезнями, тревожностью или депрессией, часто с низкой квалификацией и небольшим доходом, а нередко и семьи, где болен ребёнок.

Так что проблема даже не в жадных аферистах, а в том, что пособие для многих стало заменой работы и вернуться на рынок труда людям порой очень трудно.

НЕ РЕЗИНОВЫЙ БЮДЖЕТ

Быстрее всего растёт число получателей трудоспособного возраста, то есть тех, кто должен работать и платить налоги. С 2019-го их количество выросло больше чем на 60 %, при этом расходы государства на пособия по болезни и инвалидности за четыре года выросли на четверть.

Основная часть роста приходится на PIP. Это выплата людям с болезнью или инвалидностью, которая должна покрывать связанные с ними дополнительные расходы. Её получают независимо от дохода, то есть и бедные, и обеспеченные, и работающие, и безработные. К концу июля 2026 года PIP получали 4,09 млн жителей Англии и Уэльса. Это рекорд, и за год их число выросло на 7 %. Траты на PIP с учётом инфляции выросли с £16,3 млрд в 2020 году до £27,3 млрд в 2025 году, то есть на две трети за пять лет.

Больше всего получателей PIP оформили пособие из-за психических расстройств. Таких 1,6 млн человек, или 39 % от всех. Это больше, чем людей с болезнями суставов, спины и мышц. Особенно заметен рост в последние годы, для сравнения: с 2017 по 2025 год число заявлений из-за рака выросло вдвое, а из-за психических расстройств вчетверо.

Изначально, когда в 1990-х появилось пособие, из которого потом вырос PIP, правительство рассчитывало, что его будут получать несколько сотен тысяч человек. Однако, по подсчётам WSJ, сейчас его получает примерно каждый 12-й британец. Среди оснований для выплаты — тревожность, депрессия, СДВГ и даже акне.

Каждый день пособие PIP назначают примерно тысяче новых людей. Часть получателей при этом выбывает, например уходит на пенсию или теряет право на выплату. Поэтому общее число получателей растёт медленнее, но всё равно растёт. По данным правительства, с июля 2023-го по июль 2024 года число получателей выросло на 400 тыс. человек, а с июля 2025-го по июль 2026 года — на 260 тыс. Власти называют это замедлением роста. Но число получателей не уменьшается, оно просто растёт медленнее, чем раньше.

Для сравнения: в Америке есть две основные федеральные программы для людей, которые из-за болезни или инвалидности не могут работать. Первая, SSDI, работает как страховка. Её получают те, кто раньше работал и платил налоги на социальное страхование. Вторая, SSI, предназначена для бедных людей с инвалидностью, у которых нет достаточного трудового стажа.

Число получателей SSDI росло несколько десятилетий подряд. В 1985 году их было 2,7 млн, а к 2014 году стало около 9 млн. После этого рост сменился снижением. К концу 2017 года получателей стало 8,7 млн, а к 2020 году 8,2 млн. У этого есть несколько причин. Во-первых, американские власти стали просто реже одобрять новые заявки. Поколение беби-бумеров достигло пенсионного возраста и перешло с пособий по инвалидности на обычные пенсии. Кроме того, после кризиса 2008 года восстановился рынок труда и людям стало проще искать работу.

БОЛЕЗНЬ, БЕДНОСТЬ И КОМФОРТ

У роста числа получателей пособий три главные причины. Все они действуют одновременно, и ни одной из них нельзя объяснить это увеличение.

Во-первых, психическое здоровье людей действительно ухудшилось. С 2019 года число британцев в возрасте от 16 до 34 лет, которые не работают и не ищут работу из-за психических расстройств, выросло на 76 %. Такие данные привёл бизнесмен Чарли Мэйфилд в правительственном докладе Keep Britain Working. Похожая картина и среди молодёжи, которая не учится и не работает (в Британии их называют NEET). Больше четверти из них называют причиной болезнь или инвалидность. В 2013–2014 годах таких было лишь 12 %. 

Автор другого правительственного доклада, бывший министр здравоохранения Алан Милбёрн, считает, что молодёжь стала тревожнее во многом из-за соцсетей. По его словам, постоянное пребывание в интернете буквально перестроило мышление молодых людей и усилило их тревожность. При этом Милбёрн не считает их избалованным или ленивым поколением. Также Милбёрн призвал работодателей больше заботиться о молодых сотрудниках и помогать им адаптироваться.

По мнению психолога и гештальт-терапевта Егора Манышина, здесь сработали сразу два фактора. «Психическое состояние молодёжи действительно ухудшилось, особенно после пандемии, когда заметно выросло число депрессивных и апатичных состояний, — говорит он. — Но многое из того, что в соцсетях подаётся как признаки депрессии, синдром дефицита внимания и гиперактивности (СДВГ) или обсессивно-компульсивное расстройство (ОКР), на самом деле ими не является. Соцсети расширяют границы симптомов, и обычные переживания начинают выглядеть как диагноз». При этом, отмечает эксперт, у этого явления есть и положительная сторона. Заметив у себя такие признаки, многие всё-таки идут к специалисту и получают уже настоящий, профессиональный диагноз.

Во-вторых, бедность и рост цен. Зарплаты самых низкооплачиваемых работников почти не растут, если учитывать инфляцию. При этом жильё и коммунальные услуги постоянно дорожают.

В 2010-х годах консервативное правительство сократило расходы на пособия по безработице. Выплаты несколько лет не повышали даже с учётом инфляции, а к получателям стали строже применять санкции. Например, за пропущенную встречу в центре занятости могли временно лишить пособия. Власти рассчитывали, что так люди быстрее вернутся на работу, но экономика тогда росла медленно, рабочих мест не хватало, и многие так и не вернулись на рынок труда. Вместо этого они стали оформлять пособия по болезни и инвалидности. Эти выплаты обычно больше, и получателей не заставляют искать работу под угрозой санкций. В итоге ужесточение условий получения одних пособий не уменьшило число получателей господдержки — люди просто перешли на другие выплаты.

В-третьих, процедура проверки заявителей. Как уже говорилось, для получения PIP не нужна справка от врача. Решение принимают исходя из анкеты, которую заполняет сам заявитель, и по итогам собеседования. А не так давно британский телеканал Channel 4 рассказал о мужчине, который три года безуспешно пытался отказаться от пособия по инвалидности. Он вылечился от депрессии и несколько раз сообщал об этом властям, но его заявления так и не рассмотрели и пособие продолжали платить.

В-четвертых, а есть ли стимул отказаться от пособия? За столько лет вокруг получения пособий появилась целая индустрия. Людям помогают консультанты и благотворительные организации. Есть даже ИИ-помощник «Пиппин» на базе ChatGPT, который подсказывает, как заполнить анкету. В TikTok много роликов с советами, а одно видео на YouTube (на которое мы не будем оставлять ссылку) о том, как гарантированно получить PIP, посмотрели больше 465 тыс. раз. Как результат правительственное исследование 2024 года показало, что по формальным признакам инвалидами можно считать четверть британцев трудоспособного возраста.

АРИФМЕТИКА ЗАРПЛАТ

Главный аргумент критиков британской системы заключается в том, что жить на пособие по болезни банально выгоднее, чем работать. Самый известный расчёт сделал консервативный аналитический центр Centre for Social Justice. По его оценке, неработающий получатель, у которого есть надбавка для малоимущих по нетрудоспособности (Universal Credit), пособие PIP и помощь с арендой, может получать около £25 тыс. в год. Человек на полной ставке минимальной зарплаты получает около £22,5 тыс. Таких получателей, по оценке центра, около миллиона. С апреля 2026 года минимальная ставка составляет £12,71 в час, и за год полной занятости работник получает около £26,4 тыс. до налогов и примерно £22,5 тыс. на руки.

В случае с подростками, по подсчётам The Times, PIP получают больше 87 тыс. британцев 16–17 лет. Больше двух третей тех, кому назначена максимальная выплата (£194 в неделю), оформили её из-за тревожности, депрессии, аутизма или СДВГ. В то же время их ровесник, который работает разрешённые законом 12 часов в неделю, зарабатывает около £94 в неделю.

Также многие получатели боятся, что, если они устроятся на работу, государство решит, что они больше не нетрудоспособны, и отменит пособие, а если работа потом не сложится, выплату заново придется долго и трудно оформлять. Поэтому для многих безопаснее вообще не пытаться работать.

По оценке Института фискальных исследований (IFS), работают лишь 5 % получателей пособий по нетрудоспособности, а 83 % не работают больше двух лет. Среди людей с инвалидностью, которые таких пособий не получают, работают 72 %. Среди получателей PIP в 2019–2020 годах работали лишь 15 %, тогда как среди всех людей трудоспособного возраста работали 78 %. Отчасти это объясняется тем, что пособия получают действительно тяжелобольные люди. Но есть и вероятность, что сама система своей арифметикой удерживает людей дома. IFS также выяснил, что после снижения пособия по инвалидности люди заметно чаще выходят на работу. Через год таких становится на 4 процентных пункта больше, через четыре года — на 10 п. п.

Психологи объясняют, почему вернуться к работе тем труднее, чем дольше человек живёт на пособии. «У жизни на пособие нет профессионального статуса, и человек постепенно теряет свою профессиональную идентичность, — говорит Егор Манышин. — Он выпадает из профессионального сообщества, его планы и амбиции оказываются нереализованными, а такая фрустрация чаще всего ведёт к тревожно-депрессивным состояниям и саморазрушительному поведению, например перееданию или вредным привычкам». По словам эксперта, возвращение к работе — это не просто поиск вакансии, а глубокий процесс восстановления контакта с миром, и чем дольше человек вне работы, тем этот процесс сложнее. Но он подчёркивает, что вред от жизни на пособие всё же меньше, чем вред от бедности, в которую человек попадёт без него.

PIP ценен ещё и тем, что открывает доступ к другим льготам. Получатели PIP и надбавки по нетрудоспособности освобождены от ограничения на общую сумму пособий для семьи. В итоге около 62 % получателей PIP одновременно получают и пособие по нетрудоспособности.

Проще говоря, популярное в медиа утверждение, что «на пособие жить выгоднее» верно лишь для части получателей. Для многих других пособие сопоставимо с низкой зарплатой, а работа почти ничего не добавляет к доходу и грозит потерей выплаты. Поэтому возвращение на работу для них часто оказывается невыгодным.

ПОЛИТИЧЕСКАЯ ЛОВУШКА

Британские политики давно понимают, что расходы на пособия растут слишком быстро. Для них проблема в том, что любая попытка их сократить оборачивается политическим кризисом. Очередным.

В марте 2025 года правительство премьер-министра Кира Стармера объявляет реформу пособий. Получить PIP должно стать труднее, а надбавку по нетрудоспособности в Universal Credit планируют сократить. Власти рассчитывали экономить больше £5 млрд в год к 2029–2030 годам. Для справки, это крупнейшее сокращение социальных расходов с 2015 года. По подсчётам IFS, около 600 тыс. человек, у которых есть надбавка по нетрудоспособности, но нет PIP, лишились бы примерно £2400 в год.

Но уже 1 июля 2025 года против реформы восстают депутаты самой правящей Лейбористской партии. Это рядовые парламентарии без министерских постов, в Британии их называют заднескамеечниками. Чтобы не проиграть голосование, правительство в последний момент идёт на уступки — тех, кто уже получает пособия, решают не трогать, а ужесточение PIP откладывают до опубликования специального доклада, который поручают министру Стивену Тиммсу. Законопроект проходит, но после уступок уже не ясно, сэкономит ли он вообще хоть что-то. Даже после этого 47 лейбористских депутатов голосуют против.

На следующий день в парламенте проходит еженедельная сессия вопросов премьер-министру. Лидер оппозиции Кеми Баденок спрашивает Стармера, останется ли Рэйчел Ривз министром финансов. Стармер прямого ответа не даёт, и в этот момент Ривз, сидящая за его спиной, начинает плакать. Позже её окружение объясняет слёзы личными причинами, но инвесторы делают свои выводы. Ривз отвечала за новую (более строгую) бюджетную политику, и рынок опасается, что её могут уволить, а новый министр будет еще больше тратить, а значит и больше занимать. 

Одновременно с этим инвесторы начинают продавать британские гособлигации, а их доходность растёт, и государству приходится платить больше процентов. За один день доходность 10-летних облигаций поднимается на 0,17 п. п., до 4,63 %, а 30-летних до 5,45 %. Через две недели Стармер исключает из фракции четверых критиков его курса.

Бёрнем обещает сокращать расходы на пособия не «грубыми урезаниями», а за счёт новых рабочих мест, строительства жилья и лучшей психиатрической помощи. По его словам, стране нужно всерьёз взяться за расходы на социальное обеспечение и, возможно, условия получения пособий придётся ужесточить. Молодые люди, например, могут лишиться выплат, если откажутся учиться или работать волонтёрами.

Вероятно, не воодушевившись амбициозными планами правительства, 1 сентября доходность 10-летних облигаций достигает 5,21 %. Доходность 30-летних поднимается почти до 5,9 %, чего не случалось с 1998 года, а позже она превысила и 6 %. Для британского бюджета это очень дорого. По оценке аналитиков Aberdeen, рост доходности на 1 п. п. увеличивает расходы государства примерно на £10 млрд в год. 

Настроения внутри правящей партии хорошо передаёт сообщение Пэта Макфаддена, нынешнего министра труда и пенсий. В опубликованной переписке в WhatsApp он жаловался, что любая его встреча с однопартийцами сводится к одному вопросу: кого ещё обложить налогом, чтобы платить пособия другим? Бывший главный экономист Банка Англии Энди Холдейн, который раньше консультировал Бёрнема, считает главной слабостью правительства то, что оно не хочет или не умеет сокращать государственные расходы.

Если смотреть глобально, Британия не одинока в этом начинании. Во Франции, например, попытки сократить социальные расходы стоили постов двум премьер-министрам. Испания по схожим причинам отменила запланированную пенсионную реформу. В Германии избиратели наказали правоцентристскую партию даже за небольшие изменения в пособиях по безработице и медицинском страховании. Для сравнения: в начале 1960-х страны нынешнего ЕС тратили на социальные нужды около 10 % ВВП, а сейчас в среднем 27 %. И даже в США этот показатель составляет около 21 %. Сократить такие расходы в демократической стране очень трудно, потому что их получатели составляют огромную часть избирателей.

ГРАНИЦА НЕТРУДОСПОСОБНОСТИ

Обычно пособия начинают заменять работу, если сходятся три обстоятельства: пособие сопоставимо с минимальной зарплатой, за выплату ничего не нужно делать (ни искать работу, ни учиться, ни лечиться), право на пособие трудно проверить, а лишиться его почти невозможно.

В Британии все три обстоятельства сегодня касаются большой части получателей. Это не значит, что большинство из них — обманщики, и не отменяет того факта, что психических расстройств действительно стало больше. Но это объясняет, почему число получателей и расходы растут быстрее, чем ухудшается здоровье населения, и почему люди с пособием по инвалидности так редко возвращаются к работе. И наконец, в чем причина главного перекоса, который обнаружил доклад Алана Милбёрна. На каждые £25, которые государство выделяет на пособия для молодёжи, оно тратит лишь £1 на помощь в поиске работы. 

Отнять выплаты у тех, кто уже их получает, в демократической стране почти невозможно, ведь эти люди и их семьи составляют огромную часть избирателей. К тому же у резких сокращений есть и цена, которую не измерить в фунтах. Егор Манышин напоминает о британском исследовании 2016 года. Его авторы подсчитали, что на каждые 10 тыс. человек, которых проверяли повторно и лишали пособия, приходилось примерно шесть дополнительных самоубийств. «Большинство получателей — люди с реальными психологическими или физическими проблемами, и угроза оказаться за чертой бедности бьёт по ним очень сильно, — объясняет эксперт. — Кто-то теряет жильё и оказывается на улице, а рост бездомности давит уже на психику всего общества. Для человека это сигнал, что вокруг становится небезопасно». Поэтому, по его словам, психологические риски от выплат пока не перевешивают рисков от их отмены.

Поэтому у Британии, по сути, остаётся выбор между дорогим и очень дорогим путями. Можно уже сейчас тратить деньги на лечение, обучение и поиск работы, чтобы люди возвращались на рынок труда. По мнению Манышина, лучше всего здесь работает индивидуальный подход, известный как IPS (Individual Placement and Support). Человеку быстро подбирают конкретную работу и сопровождают его на новом месте. «Кейсы у всех разные, поэтому и подход должен быть разным, — говорит он. — Часто человеку не хватает прежде всего мотивации и поддержки, нацеленной на будущее, а не разбора причин, которые привели его к жизни на пособии». А можно и дальше десятилетиями платить за то, что миллионы людей трудоспособного возраста не работают. Бюджет, который представит правительство Бёрнема, покажет, какой путь оно выберет, а заодно и то, поверят ли ему инвесторы, у которых Британия занимает деньги, или стране придётся привыкать уже к восьмому премьер-министру.

Максим Крылов

Иллюстрация: «За рубежом», Leonardo.ai