Архитектурные фантазии
Исследование фантазий архитекторов разных эпох, воплощенных в чертежах и эскизах, — весьма увлекательное занятие. Эти работы не всегда представляют собой нереализованные проекты, но чаще они являются конструированием будущего мира, мыслями на бумаге о том, каким он может быть. Особенно интересно изучать такие работы на рубеже эпох, когда в воздухе витают значительные перемены. Это своеобразный художественный ответ на надвигающиеся изменения.
Когда архитекторы выплескивают на бумагу свои фантазии, они не просто предвидят новые тенденции грядущего будущего, но и растут профессионально: придумывать что-то абсолютно новаторское - это отличное упражнение для любого профессионала.
Известный Ушинский К. Д., основоположник научной педагогики в России 19 века, считал недопустимым превращение педагогики в простую рутину. И это актуально для любой профессии, не только педагогической. Для этого надо постоянно поддерживать интерес к работе – изучать новые методики, пробовать и разрабатывать новые направления, думать о будущих изменениях. Такой подход не позволяет выгореть профессионально и скатиться в рутину и шаблонное мышление.
Но если тому же писателю достаточно развить новую идею в своем произведении, а художнику - поэкспериментировать с красками и техникой, то архитектору в этом плане сложнее. Ведь его футуристический проект рано или поздно можно воплотить в жизнь. А значит должны быть подходящие технологии, материалы, географически доступная локация, а главное - запрос от общества и государства, ведь архитектура тесно связана с нашей жизнью и работой.
Поэтому архитекторы не всегда начинают новый проект с целью его позже реализовать, иногда это просто полет фантазии, не ограниченный ни местом, ни технологиями, ни финансированием. В данной статье мы рассмотрим подобные работы трех архитекторов: Клода-Никола Леду эпохи Великой французской революции, Антонио Сант-Элиа начала 20-го века и советского архитектора Якова Чернихова.
Клод-Никола Леду
Клод-Никола Леду начинал творить при здравствующем короле Людовике, а закончил в эпоху Великой французской революции после длительного тюремного заточения. Ему принадлежит идея утопического города Шо, который должен был стать, по сути, индустриальным мегаполисом, где в роли градообразующего предприятия выступала солеварня. Для человека современного это звучит странно, но в 18 веке соль была стратегически важным товаром и даже облагалась специальным налогом.
Еще будучи придворным архитектором, Леду проектировал и реализовывал проект королевской солеварни в Арк-э-Сенан (фр. Saline royale d’Arc-et-Senans) в лесу Шо недалеко от Безансона.
А вот город, который должен вырасти вокруг предприятия, он продумывал уже в тюрьме, куда попал во время Великой французской революции. Томясь в холодной камере и задаваясь вопросом, ждет ли его смертная казнь, Клод-Никола Леду начал рисовать город своей мечты, чтобы окончательно не впасть в глубокую депрессию. Любимое дело поддерживало в нем желание жить, и не зря — архитектор не только вышел на свободу, но и в конечном счёте опубликовал свой труд, созданный в застенках. В 1804-м, за два года до его смерти, вышла в свет книга, описывающая город Шо, «Архитектура, рассмотренная в отношении к искусству, нравам и законодательству».
Из описания города Шо самим архитектором: «…Между двух рек, достаточно отдаленных одна от другой, чтобы избежать влажных испарений, которые небо проливает, накопив их в высших областях; укрываемые от севера, от заходящего весеннего равноденствия лесом Шо, видны шестнадцать улиц, ведущих к общему центру…»
Шо представлял собой город с круговой планировкой, и хотя сама концепция эта была не нова, организация общественной жизни в нем заслуживает внимания. Сердцем Шо, как и планировалось, должна была стать солеварня, от нее лучами расходились городские улицы, которые соединялись между собой кольцевыми дорогами. При этом центр города занимали не дворцы знати, а общественные здания, некоторые - со специфическими названиями: Дом любви к ближним, Дом единения, Дом справедливости.
Клод-Никола Леду спроектировал не только промышленные здания, которые были нужны для функционирования солеварни, но и дома для представителей самых разных профессий: лесоруба, плотника, финансиста, торговца, инженера, писателя, бондаря, приказчика, водопроводчика («смотрителя источников»), художника, торговца, портного, лесника, садовника, шахтера, фермера и т. д.
По факту получилась концепция промышленного города еще до начала промышленного бума и запроса на подобное городское планирование, а многие объекты даже сегодня выглядят инновационно.
Например, дом садовника - внушительных размеров шар с дверными порталами и ведущими к ним лестницами. Шар абсолютно гладкий, без дополнительных декоративных элементов. Леду так и хотел – довести форму до её чистейшего вида, когда она может передать зрителю всю идею, некое послание. Сам архитектор пояснял, что «круг, квадрат — вот азбука, которую авторы должны употреблять в своих лучших произведениях» и что ценны «формы, которые создаются простым движением циркуля». Эти идеи понятности форм и ценности чистых архитектурных объемов в дальнейшем вновь стали актуальны и в эпоху конструктивизма и авангарда, часто встречаются они и в современном архитектурном проектировании. И если бы сегодня такой дом стал концептуальным парковым арт-объектом, то посетители очень удивились бы узнав, что это реализованный проект с гравюры 18-го века.
Удивительно, что архитектурные фантазии на сломе веков - в революцию 18-го века и в начале 20-го века - будто подсознательно пытались найти выход из сложившихся социальных противоречий, сделать все понятным. Убрать всё лишнее, очистить все формы – посмотреть на них без прикрас в буквальном смысле. В дальнейшем, когда взгляд ничего лишнего не отвлекает и не раздражает, вновь усложнить форму по новому образцу. Ведь простая архитектурная геометрическая форма здания очень быстро теряет свою внешнюю эстетичность, если её не поддерживают в первозданной чистоте. А если таких форм много и они расположены рядом – такая простота может утомить наш взгляд. Это подтвердил мировой опыт строительства однотипных панельных домов. На фоне комплексной застройки остатки некогда роскошной усадьбы или храма наоборот создают лирическое настроение и манят художников запечатлеть их в этюдах.
Кроме того, построить круглое, овальное – даже с современными технологиями сложно. Вообще во всех отраслях – производстве мебели, строительстве, производстве - любое скругление является дополнительной технической сложностью, которая ведет к удорожанию.
Второй нюанс подобной шарообразной формы - много неиспользуемого пространства внутри. Поэтому одна из задач в проектировании - найти баланс между внешней формой здания и функциональностью изнутри. К тому же в проекте круглого дома садовника не были предусмотрены окна. Даже если представить, что он работает целый день на свежем воздухе и приходит, когда стемнело, то помещение в любом случае надо проветривать и освещать, хотя бы на случай непогоды или болезни, когда человек окажется запертым в таком доме на весь день.
Впрочем, не стоит подходить к подобным проектам утилитарно, это ведь всего лишь концепт, который может стать источником вдохновения. К примеру, дом из города Шо — жилище смотрителя источника реки - очень созвучен авангарду начала 20 века и может быть преобразован в проект какого-нибудь промышленного здания. Он представляет собой как бы сегмент трубы, вписанный в ступенчатое основание цокольного этажа.
А еще один интересный образец из проекта рождает ассоциации с мексиканским сакральным храмом на вершине древней пирамиды. Это дом лесоруба с пирамидальной крышей, сложенной из стволов деревьев.
Антонио Сант-Элиа
Еще один любитель архитектурных утопий и размышлений о будущем – итальянец Антонио Сант-Элиа. В 1914 году он создал серию рисунков футуристичного города Città Nuova («Новый город»).
«Проблема футуристической архитектуры — не в перегруппировке линий. Это не вопрос поиска новых карнизов, новых архитравов для окон и дверей; не замены колонн пилястрами и кронштейнов кариатидами, осами и лягушками; вопрос не в том, будет ли фасад выполнен из необлицованного кирпича или отделан штукатуркой либо камнем; архитектура эта никак не связана с определением формальных различий новых и старых зданий. Она заключается в возведении футуристического здания в соответствии со здоровым планом, использовании всех преимуществ науки и техники во благо всем требованиям наших привычек и умов, в отвержении всего гротескного, тяжёлого, противного нашему бытию (традиций, стилей, эстетики, пропорций), установлении новых форм, новых линий, новых гармоний профилей и объёмов, архитектуры, находящей свой raison d'être исключительно в условиях современной жизни и связанных с ними эстетических ценностях. Такая архитектура не может подчиняться какому‑либо закону исторической преемственности. Она должна быть столь же новой, как ново наше мышление», - писал сам архитектор.
Глядя на его масштабные эскизные проекты, понимаешь, что даже для современной высотной и плотной застройки города такой размах чересчур грандиозен. Антонио Сант-Элиа был очарован и вдохновлен грядущим будущем; в его работах тоже прослеживается своеобразное очищение архитектурной формы от всего лишнего. Но при этом усложняется городской уклад жизни: увеличивается количество этажей в домах, полос на дорогах, мостов.
На эскизах изображены высотные здания, дороги и транспортные артерии, идущие в несколько уровней и проходящие сквозь дома в виде скоростных туннелей, то есть движение транспорта и пешеходов происходит не только под землей (в метро) и по городским магистралям, но и на верхних уровнях. Одна только иллюстрация высотного дома, где рядом возведен городской лифт с девятью уровнями передвижения для пешеходов просто поражает.
Невольно задаешься вопросом: какая же плотность населения должна быть для подобного трафика? Возможно, по такому принципу было бы возможно построить не весь город, а наиболее оживленные его районы: вблизи метро, вокзалов и деловые кварталы.
Подобный многоуровневый футуристичный город можно увидеть в знаменитом фильме Люка Бессона «Пятый элемент», где летающие такси курсируют в нескольких плоскостях.
Возникают и ассоциации с современным мегапроектом The Line, вытянутым в линию на 170 километров многоуровневым городом посреди пустыни в Саудовской Аравии. В мегаполис заложена идея вертикального многоуровневого расположения различных городских пространств: парков, пешеходных зон, школ, домов и предприятий.
Сейчас, несколько насытившись промышленным шиком, размахом плотного и многоэтажного строительства и придя к пониманию, что наука точно не решит все наши проблемы, часть крупных городов на Западе стали заново переосмысливать городское пространство и жизнь человека, находить баланс. Производства выносят за пределы мегаполиса, а бывшие промышленные зоны преобразуют в новые деловые кварталы или общественные места, часть проезжих зон и автомобильных парковок опять становятся пешеходными пространствами.
Яков Чернихов
Яков Чернихов жил и творил в первой половине 20-го века. Вот уж кто следовал заветам Ушинского, не давая угаснуть интересу к работе - даже к уже построенным своим проектам он делал серию архитектурных композиций, исключительно для творческой тренировки и азарта: «Необходимо также производить архитектурные наброски решенного проекта для уяснения наиболее интересных моментов. Эти работы обычно служат пояснением и иллюстрацией проекта. Оформление подобных набросков не должно нарушать общей гармонии представляемой работы».
После себя автор оставил множество графических работ — все они вошли в его книги-альбомы с иллюстрациями и архитектурными размышлениями. А в 1933 году его экспрессивные и вдохновленные техническим веком работы увидела и широкая публика - на выставке «2222 архитектурные фантазии», открывшейся в Ленинграде.
Сам автор считал: «Оформление архитектурных фантазий служит не только преддверием для выявления проекта возводимых сооружений, но в наибольшей степени совершенствует зодчего, вооружая и обогащая его в максимальной степени. Оформление всякого архитектурного произведения в удачном виде и в полном соответствии с содержанием проекта является интереснейшим, но и ответственнейшим этапом работы зодчего. Архитектурные фантазии в своем оформлении должны дать подтверждение указанного выше факта».
От предыдущих авторов Якова Чернихова отличает более свободный подход к теме будущности архитектуры. Его работы — это больше архитектурная графика, наброски и эскизы.
Он не доводил каждую композицию до финального проекта, как Клод-Никола Леду - свои гравюры или как Антонио Сант-Элиа, который четко прорисовывал объем каждого здания. У Якова Чернихова — огромное количество именно набросков, мыслей и композиций.
За незаконченность архитектора сильно недооценивали его современники, считавшие, что неимоверное количество эскизов в конечном итоге должно перейти в качество, т. е. четко определенные архитектурные объемы.
Но именно эта легкость и недосказанность Чернихова, его продуманные выстроенные графические композиции из линий и объемов до сих пор вдохновляют архитекторов и графиков. Ведь ритм и композиция неподвластны времени.
Некоторые композиции Якова Чернихова все-таки были воплощены, правда, только виртуально. Также известный современный российский архитектор Сергей Чобан использовал графическую композицию № 89 в павильоне России на ЭКСПО в Дубае. Эта же композиция была представлена Николаем Полисским в уникальном парке арт-объектов под открытым небом в Никола-Ленивце, в павильоне «Ургуан».
Все эти авторы, несмотря на то, что они творили десятилетия, а то и сотни лет назад, до сих пор актуальны и способны вдохновлять. Всегда художники, архитекторы, писатели, особенно фантасты, выражали в своем творчестве не только свое собственное отношение, но и видение нашего мира и его возможного будущего. Они острее других чувствуют запросы в обществе, пропускают их через себя и дают ответ в своем творчестве.
С появлением кинематографа мы смогли увидеть новые фантастические миры с необыкновенной архитектурой, показывающие нам некую альтернативную или возможную в будущем реальность. Одно только увлечение космосом подарило миру огромное количество архитектурных форм, повторяющих интерьеры космических кораблей, выдуманные фантастические устройства и технологии.
Если в начале 20-го века на общество и архитектуру сильно повлияли научные открытия, то с наступлением 21 века начали доминировать компьютерные технологии. С их помощью можно проектировать и строить архитектурно сложные формы и объемы. Как пример - бионические скругленные и сложноорганизованные проекты известной среди современных архитекторов Захи Хадид. С недавнего времени мы начали использовать искусственный интеллект, и результат такого сотрудничества можно увидеть в дизайне одежды, предметах мебели, интерьеров. Возможно, в будущем нас ждет новая веха и в архитектуре - проекты, созданные при помощи нейросетей.
Светлана Волкова, ведущий специалист дизайн-студии интерьерных и архитектурных решений Prism of Life
В иллюстрации использовано изображение автора Made x Made (CCBY3.0) с сайта https://thenounproject.com/, фото с сайта https://unsplash.com/ и фотоматериалы (общественное достояние) с сайта https://commons.wikimedia.org
Когда архитекторы выплескивают на бумагу свои фантазии, они не просто предвидят новые тенденции грядущего будущего, но и растут профессионально: придумывать что-то абсолютно новаторское - это отличное упражнение для любого профессионала.
Известный Ушинский К. Д., основоположник научной педагогики в России 19 века, считал недопустимым превращение педагогики в простую рутину. И это актуально для любой профессии, не только педагогической. Для этого надо постоянно поддерживать интерес к работе – изучать новые методики, пробовать и разрабатывать новые направления, думать о будущих изменениях. Такой подход не позволяет выгореть профессионально и скатиться в рутину и шаблонное мышление.
Но если тому же писателю достаточно развить новую идею в своем произведении, а художнику - поэкспериментировать с красками и техникой, то архитектору в этом плане сложнее. Ведь его футуристический проект рано или поздно можно воплотить в жизнь. А значит должны быть подходящие технологии, материалы, географически доступная локация, а главное - запрос от общества и государства, ведь архитектура тесно связана с нашей жизнью и работой.
Поэтому архитекторы не всегда начинают новый проект с целью его позже реализовать, иногда это просто полет фантазии, не ограниченный ни местом, ни технологиями, ни финансированием. В данной статье мы рассмотрим подобные работы трех архитекторов: Клода-Никола Леду эпохи Великой французской революции, Антонио Сант-Элиа начала 20-го века и советского архитектора Якова Чернихова.
Клод-Никола Леду
Клод-Никола Леду начинал творить при здравствующем короле Людовике, а закончил в эпоху Великой французской революции после длительного тюремного заточения. Ему принадлежит идея утопического города Шо, который должен был стать, по сути, индустриальным мегаполисом, где в роли градообразующего предприятия выступала солеварня. Для человека современного это звучит странно, но в 18 веке соль была стратегически важным товаром и даже облагалась специальным налогом.
Еще будучи придворным архитектором, Леду проектировал и реализовывал проект королевской солеварни в Арк-э-Сенан (фр. Saline royale d’Arc-et-Senans) в лесу Шо недалеко от Безансона.
А вот город, который должен вырасти вокруг предприятия, он продумывал уже в тюрьме, куда попал во время Великой французской революции. Томясь в холодной камере и задаваясь вопросом, ждет ли его смертная казнь, Клод-Никола Леду начал рисовать город своей мечты, чтобы окончательно не впасть в глубокую депрессию. Любимое дело поддерживало в нем желание жить, и не зря — архитектор не только вышел на свободу, но и в конечном счёте опубликовал свой труд, созданный в застенках. В 1804-м, за два года до его смерти, вышла в свет книга, описывающая город Шо, «Архитектура, рассмотренная в отношении к искусству, нравам и законодательству».
Из описания города Шо самим архитектором: «…Между двух рек, достаточно отдаленных одна от другой, чтобы избежать влажных испарений, которые небо проливает, накопив их в высших областях; укрываемые от севера, от заходящего весеннего равноденствия лесом Шо, видны шестнадцать улиц, ведущих к общему центру…»
Шо представлял собой город с круговой планировкой, и хотя сама концепция эта была не нова, организация общественной жизни в нем заслуживает внимания. Сердцем Шо, как и планировалось, должна была стать солеварня, от нее лучами расходились городские улицы, которые соединялись между собой кольцевыми дорогами. При этом центр города занимали не дворцы знати, а общественные здания, некоторые - со специфическими названиями: Дом любви к ближним, Дом единения, Дом справедливости.
Клод-Никола Леду спроектировал не только промышленные здания, которые были нужны для функционирования солеварни, но и дома для представителей самых разных профессий: лесоруба, плотника, финансиста, торговца, инженера, писателя, бондаря, приказчика, водопроводчика («смотрителя источников»), художника, торговца, портного, лесника, садовника, шахтера, фермера и т. д.
По факту получилась концепция промышленного города еще до начала промышленного бума и запроса на подобное городское планирование, а многие объекты даже сегодня выглядят инновационно.
Например, дом садовника - внушительных размеров шар с дверными порталами и ведущими к ним лестницами. Шар абсолютно гладкий, без дополнительных декоративных элементов. Леду так и хотел – довести форму до её чистейшего вида, когда она может передать зрителю всю идею, некое послание. Сам архитектор пояснял, что «круг, квадрат — вот азбука, которую авторы должны употреблять в своих лучших произведениях» и что ценны «формы, которые создаются простым движением циркуля». Эти идеи понятности форм и ценности чистых архитектурных объемов в дальнейшем вновь стали актуальны и в эпоху конструктивизма и авангарда, часто встречаются они и в современном архитектурном проектировании. И если бы сегодня такой дом стал концептуальным парковым арт-объектом, то посетители очень удивились бы узнав, что это реализованный проект с гравюры 18-го века.
Удивительно, что архитектурные фантазии на сломе веков - в революцию 18-го века и в начале 20-го века - будто подсознательно пытались найти выход из сложившихся социальных противоречий, сделать все понятным. Убрать всё лишнее, очистить все формы – посмотреть на них без прикрас в буквальном смысле. В дальнейшем, когда взгляд ничего лишнего не отвлекает и не раздражает, вновь усложнить форму по новому образцу. Ведь простая архитектурная геометрическая форма здания очень быстро теряет свою внешнюю эстетичность, если её не поддерживают в первозданной чистоте. А если таких форм много и они расположены рядом – такая простота может утомить наш взгляд. Это подтвердил мировой опыт строительства однотипных панельных домов. На фоне комплексной застройки остатки некогда роскошной усадьбы или храма наоборот создают лирическое настроение и манят художников запечатлеть их в этюдах.
Кроме того, построить круглое, овальное – даже с современными технологиями сложно. Вообще во всех отраслях – производстве мебели, строительстве, производстве - любое скругление является дополнительной технической сложностью, которая ведет к удорожанию.
Второй нюанс подобной шарообразной формы - много неиспользуемого пространства внутри. Поэтому одна из задач в проектировании - найти баланс между внешней формой здания и функциональностью изнутри. К тому же в проекте круглого дома садовника не были предусмотрены окна. Даже если представить, что он работает целый день на свежем воздухе и приходит, когда стемнело, то помещение в любом случае надо проветривать и освещать, хотя бы на случай непогоды или болезни, когда человек окажется запертым в таком доме на весь день.
Впрочем, не стоит подходить к подобным проектам утилитарно, это ведь всего лишь концепт, который может стать источником вдохновения. К примеру, дом из города Шо — жилище смотрителя источника реки - очень созвучен авангарду начала 20 века и может быть преобразован в проект какого-нибудь промышленного здания. Он представляет собой как бы сегмент трубы, вписанный в ступенчатое основание цокольного этажа.
А еще один интересный образец из проекта рождает ассоциации с мексиканским сакральным храмом на вершине древней пирамиды. Это дом лесоруба с пирамидальной крышей, сложенной из стволов деревьев.
Антонио Сант-Элиа
Еще один любитель архитектурных утопий и размышлений о будущем – итальянец Антонио Сант-Элиа. В 1914 году он создал серию рисунков футуристичного города Città Nuova («Новый город»).
«Проблема футуристической архитектуры — не в перегруппировке линий. Это не вопрос поиска новых карнизов, новых архитравов для окон и дверей; не замены колонн пилястрами и кронштейнов кариатидами, осами и лягушками; вопрос не в том, будет ли фасад выполнен из необлицованного кирпича или отделан штукатуркой либо камнем; архитектура эта никак не связана с определением формальных различий новых и старых зданий. Она заключается в возведении футуристического здания в соответствии со здоровым планом, использовании всех преимуществ науки и техники во благо всем требованиям наших привычек и умов, в отвержении всего гротескного, тяжёлого, противного нашему бытию (традиций, стилей, эстетики, пропорций), установлении новых форм, новых линий, новых гармоний профилей и объёмов, архитектуры, находящей свой raison d'être исключительно в условиях современной жизни и связанных с ними эстетических ценностях. Такая архитектура не может подчиняться какому‑либо закону исторической преемственности. Она должна быть столь же новой, как ново наше мышление», - писал сам архитектор.
Глядя на его масштабные эскизные проекты, понимаешь, что даже для современной высотной и плотной застройки города такой размах чересчур грандиозен. Антонио Сант-Элиа был очарован и вдохновлен грядущим будущем; в его работах тоже прослеживается своеобразное очищение архитектурной формы от всего лишнего. Но при этом усложняется городской уклад жизни: увеличивается количество этажей в домах, полос на дорогах, мостов.
На эскизах изображены высотные здания, дороги и транспортные артерии, идущие в несколько уровней и проходящие сквозь дома в виде скоростных туннелей, то есть движение транспорта и пешеходов происходит не только под землей (в метро) и по городским магистралям, но и на верхних уровнях. Одна только иллюстрация высотного дома, где рядом возведен городской лифт с девятью уровнями передвижения для пешеходов просто поражает.
Невольно задаешься вопросом: какая же плотность населения должна быть для подобного трафика? Возможно, по такому принципу было бы возможно построить не весь город, а наиболее оживленные его районы: вблизи метро, вокзалов и деловые кварталы.
Подобный многоуровневый футуристичный город можно увидеть в знаменитом фильме Люка Бессона «Пятый элемент», где летающие такси курсируют в нескольких плоскостях.
Возникают и ассоциации с современным мегапроектом The Line, вытянутым в линию на 170 километров многоуровневым городом посреди пустыни в Саудовской Аравии. В мегаполис заложена идея вертикального многоуровневого расположения различных городских пространств: парков, пешеходных зон, школ, домов и предприятий.
Сейчас, несколько насытившись промышленным шиком, размахом плотного и многоэтажного строительства и придя к пониманию, что наука точно не решит все наши проблемы, часть крупных городов на Западе стали заново переосмысливать городское пространство и жизнь человека, находить баланс. Производства выносят за пределы мегаполиса, а бывшие промышленные зоны преобразуют в новые деловые кварталы или общественные места, часть проезжих зон и автомобильных парковок опять становятся пешеходными пространствами.
Яков Чернихов
Яков Чернихов жил и творил в первой половине 20-го века. Вот уж кто следовал заветам Ушинского, не давая угаснуть интересу к работе - даже к уже построенным своим проектам он делал серию архитектурных композиций, исключительно для творческой тренировки и азарта: «Необходимо также производить архитектурные наброски решенного проекта для уяснения наиболее интересных моментов. Эти работы обычно служат пояснением и иллюстрацией проекта. Оформление подобных набросков не должно нарушать общей гармонии представляемой работы».
После себя автор оставил множество графических работ — все они вошли в его книги-альбомы с иллюстрациями и архитектурными размышлениями. А в 1933 году его экспрессивные и вдохновленные техническим веком работы увидела и широкая публика - на выставке «2222 архитектурные фантазии», открывшейся в Ленинграде.
Сам автор считал: «Оформление архитектурных фантазий служит не только преддверием для выявления проекта возводимых сооружений, но в наибольшей степени совершенствует зодчего, вооружая и обогащая его в максимальной степени. Оформление всякого архитектурного произведения в удачном виде и в полном соответствии с содержанием проекта является интереснейшим, но и ответственнейшим этапом работы зодчего. Архитектурные фантазии в своем оформлении должны дать подтверждение указанного выше факта».
От предыдущих авторов Якова Чернихова отличает более свободный подход к теме будущности архитектуры. Его работы — это больше архитектурная графика, наброски и эскизы.
Он не доводил каждую композицию до финального проекта, как Клод-Никола Леду - свои гравюры или как Антонио Сант-Элиа, который четко прорисовывал объем каждого здания. У Якова Чернихова — огромное количество именно набросков, мыслей и композиций.
За незаконченность архитектора сильно недооценивали его современники, считавшие, что неимоверное количество эскизов в конечном итоге должно перейти в качество, т. е. четко определенные архитектурные объемы.
Но именно эта легкость и недосказанность Чернихова, его продуманные выстроенные графические композиции из линий и объемов до сих пор вдохновляют архитекторов и графиков. Ведь ритм и композиция неподвластны времени.
Некоторые композиции Якова Чернихова все-таки были воплощены, правда, только виртуально. Также известный современный российский архитектор Сергей Чобан использовал графическую композицию № 89 в павильоне России на ЭКСПО в Дубае. Эта же композиция была представлена Николаем Полисским в уникальном парке арт-объектов под открытым небом в Никола-Ленивце, в павильоне «Ургуан».
Все эти авторы, несмотря на то, что они творили десятилетия, а то и сотни лет назад, до сих пор актуальны и способны вдохновлять. Всегда художники, архитекторы, писатели, особенно фантасты, выражали в своем творчестве не только свое собственное отношение, но и видение нашего мира и его возможного будущего. Они острее других чувствуют запросы в обществе, пропускают их через себя и дают ответ в своем творчестве.
С появлением кинематографа мы смогли увидеть новые фантастические миры с необыкновенной архитектурой, показывающие нам некую альтернативную или возможную в будущем реальность. Одно только увлечение космосом подарило миру огромное количество архитектурных форм, повторяющих интерьеры космических кораблей, выдуманные фантастические устройства и технологии.
Если в начале 20-го века на общество и архитектуру сильно повлияли научные открытия, то с наступлением 21 века начали доминировать компьютерные технологии. С их помощью можно проектировать и строить архитектурно сложные формы и объемы. Как пример - бионические скругленные и сложноорганизованные проекты известной среди современных архитекторов Захи Хадид. С недавнего времени мы начали использовать искусственный интеллект, и результат такого сотрудничества можно увидеть в дизайне одежды, предметах мебели, интерьеров. Возможно, в будущем нас ждет новая веха и в архитектуре - проекты, созданные при помощи нейросетей.
Светлана Волкова, ведущий специалист дизайн-студии интерьерных и архитектурных решений Prism of Life
В иллюстрации использовано изображение автора Made x Made (CCBY3.0) с сайта https://thenounproject.com/, фото с сайта https://unsplash.com/ и фотоматериалы (общественное достояние) с сайта https://commons.wikimedia.org
07.03.2024
Важное
Как возможный распад Великобритании повлияет на футбол: что станет с валлийскими клубами в английских лигах, игроками Шотландии и Уэльса, сборной Северной Ирландии и Евро-2028.
25.09.2026 13:00:00
Австралийский музыкальный фестиваль в Порт-Фейри отметит 50-летие четырьмя днями фолк-музыки со всего мира.
25.09.2026 09:00:00
Другие Статьи
Японский журналист Кадзухиро Хаясида объясняет, как страх перед Россией помогает США сохранять влияние на Японию и мешает Токио переосмыслить собственное прошлое и отношения с союзником.
Зачем Гонконг принял свой первый пятилетний план?
Разбираемся, что такое NAMMCO, зачем северным странам понадобилась своя китобойная комиссия и почему мировой мораторий на их берегах стал лишь формальностью.
Американские разработчики ИИ призвали замедлить развитие технологии, опасаясь, что в какой-то момент человек перестанет ею управлять, однако в США и Китае к этим предупреждениям отнеслись скептически.