Торговцы талантами

Когда речь заходит об агентах, прежде всего на ум приходят штампы времен холодной войны: агент КГБ, агенты империалистических разведок, агент 007. Только потом начинаешь вспоминать, что есть еще уйма других агентов – страховых, торговых, из Бюро ритуальных услуг, наконец, не к месту будь они упомянуты... В последние годы все чаще пишут и говорят об агентах футбольных. Но мало кто в состоянии доходчиво объяснить, что это за люди, откуда они взялись и чем занимаются. У многих представление о них как о неких авантюристах, наживающихся на доверчивых игроках и продающих футболистов на кабальных условиях в какие-нибудь заштатные клубы, где они должны ишачить, как рабы на плантациях. Разумеется, при этом агенты незаслуженно и, самое главное, легко и быстро богатеют.

Попробуем во всем этом разобраться. Итак, вопрос первый: когда они появились?



Многим кажется, что футбольные агенты – явление довольно новое, нечто, рожденное коммерциализацией игры, превращением ее в разновидность шоу со всеми сопутствующими этому атрибутами вроде раскручивания звезд и торговли ими. Но это не так. Агенты появились давно, и, конечно же, первые их следы надо искать на родине игры – в Англии. Родились они, как только там запахло деньгами – после легализации профессионального футбола в 1885 году. Поскольку организация нарождавшихся профессиональных клубов была еще далека от совершенства, существовавшие «щели» стали заполняться всякого рода «жучками», ищущими, чем можно поживиться. Поначалу агентами становились люди, решившие заняться футбольным сводничеством в качестве дополнительного заработка. Они предлагали свои услуги клубам, испытывавшим трудности с комплектованием команд. С самих футболистов взять было практически нечего: получали они более чем скромно и перспектив разбогатеть у них не было совершенно, поскольку действовал закон об ограничении заработной платы. А вот клубы были весьма заинтересованы в усилении способными игроками и могли отблагодарить тех, кто находил им хороших мастеров. Во многих командах работа по розыску и выращиванию собственных талантов тогда либо находилась в зачаточном состоянии, либо не велась вовсе. Этим поначалу вовсю пользовались шустрые посредники, выступавшие в роли своеобразных футбольных свах.

Так, Дж. Кэмпбелл из Ливерпуля еще в 1891 году хвастался тем, что его предложение предоставить «нескольких хороших скромных парней для маленького клуба не самого высокого класса» вызвало поток откликов со стороны потенциальных работодателей, включая пятерых «известных представителей Футбольной лиги и Ассоциации». Он же дал в газете «Атлетик ньюс» такую информацию: «Секретари, настало время влить в жилы клуба свежую кровь, расстаться со старыми клячами и предотвратить угрозу забастовок в следующем году. Через меня вы сможете получить надежных людей, которые обойдутся вам совсем не дорого. Мой агент в Шотландии работает в поте лица, и на следующей неделе я ожидаю от него классных ребят».

Но греть руки на посредничестве таким нахрапистым торговцам живым товаром, как Кэмпбелл, пришлось недолго. В начале XX века клубы уже осознали, что селекционной работой должны заниматься сами, и практика набора «рекрутов» с помощью агентов пошла на убыль. Дополнительным фактором стало резкое неодобрение подобной деятельности со стороны Футбольной ассоциации (ФА). Она даже приняла ряд постановлений, запрещающих получение денег посредниками в операциях между клубами и игроками. Но несмотря на то что подобные отношения были объявлены незаконными, а попавшимся грозила суровая кара, спрос на услуги агентов все же оставался. Об этом красноречиво говорят протоколы заседаний ФА. Регулярно она предупреждала то один, то другой клуб о недопустимости обращения к агентам, поскольку они пользовались у официальных лиц дурной славой.


Но несмотря на плохую репутацию, агенты стали весьма важными фигурами на футбольной шахматной доске, сыграв большую роль в деле развития игры. Именно их усилия привели к образованию и бурному росту международного трансферного рынка. Большинство британских игроков, перебравшихся в американскую профессиональную лигу в 20-е годы и во французскую лигу в 30-е, сделали это с помощью посредников, а не по инициативе самих клубов. Но все же это были не те агенты, с которыми мы сталкиваемся в настоящее время. В конечном счете они представляли интересы клубов, а не игроков. Сами же футболисты не имели никого рядом, кто мог бы дать им профессиональный совет при заключении трансфера или подписании личного контракта. Идея «агента для футболиста» возникла именно на почве всесилья клубов при осуществлении трансферных операций. Зачастую сам игрок впервые узнавал о своем возможном переходе из газет, поскольку его мнение по поводу изменения места работы не только не было решающим, но и вообще никого из официальных лиц не интересовало.

Справедливости ради следует заметить, что продажа игрока из клуба в клуб никогда не была простым делом. С момента введения трансферов в конце XIX века право клуба оставить у себя игрока или же получить за него отступные, в случае если его услугами будет пользоваться другой клуб, оправдывалось тем, что таким образом все команды могли сбалансировать составы в соответствии со своими возможностями и амбициями. Ни одному из клубов не предоставлялось права монополизировать попавший туда яркий талант. Каждый мог выковырять из короны сверкающий футбольный бриллиант, но для этого необходимо было сделать столь выгодное в финансовом плане предложение, от которого обладатель «звезды» просто не в состоянии был бы отказаться. Кроме того, трансферная система вводилась с целью дать возможность клубу полностью контролировать имеющуюся в его распоряжении «наемную силу».

Само слово «трансфер» в английском языке означает «передача». С момента образования Английской футбольной лиги ее руководство стремилось навести четкий порядок во взаимоотношениях игрока с клубом. При взаимном желании футболист мог зарегистрироваться в любом клубе в качестве профессионала. Подписывая такой документ, он получал 10 фунтов стерлингов.


Право перевода трансфера изначально принадлежало клубу, что постоянно вызывало нарекания со стороны ФА и Профсоюза игроков. Но руководство Лиги в этом отношении было непоколебимо. Аргумент прост: дай игрокам волю и разреши свободный переход из команды в команду, многие клубы моментально прекратят свое существование. Перебраться из одного клуба в другой можно было лишь в том случае, если обе стороны могли договориться о сумме, которую новый клуб выплачивал прежним хозяевам за передачу регистрации. Это и называлось суммой трансфера. Формально для этого было необходимо заявление самого футболиста о желании перейти в новый клуб, и на том же бланке каждый клуб подтверждал, что один готов отпустить, а второй – взять игрока. На деле же футболист был бессловесной «рабочей лошадкой», которую редко спрашивали, хочет она уйти или остаться, – все решал ее хозяин. Профессионал становился собственностью клуба и оставался в этом качестве независимо от того, предлагалось ему продлить контракт по истечении срока или нет. Был только один способ поменять работодателя – согласиться на предложенный трансфер.

Конечно, можно было взбрыкнуть и от предложения отказаться. Но на практике это приводило к многомесячному сидению на скамейке запасных, а то и к окончательному расставанию с футболом. Запрет же на посредников при трансферных сделках имел весьма глубокий смысл: все деньги шли из одного клуба в другой без «слива на сторону» и оставались в футболе. Многим командам это помогало выжить: на средства от трансфера какой-нибудь клуб низшего дивизиона порой мог функционировать довольно длительное время.

Критики существовавшей системы считали ее одной из форм рабства, но бороться с ней открыто отваживались немногие. Если такие попытки и были, то все они неизменно заканчивались неудачей. В 1931 году знаменитый игрок сборной Шотландии Алекс Джеймс забастовал, отказываясь продлить контракт с лондонским «Арсеналом», но делал он это в одиночестве, никто из товарищей по команде его не поддержал, и Джеймс забастовку прекратил, заключив новое соглашение с «канонирами». Спустя почти 20 лет Вильфу Мэнниону, игроку «Миддлсбро», было отказано в просьбе продать его в другую команду, что привело к восьмимесячному противостоянию футболиста и клуба. В конце концов Мэннион сдался и возвратился в команду. Но то, что он «попер на авторитеты», ему так до конца и не простили. В вышедшей не так давно автобиографии Мэннион признал, что наличие хорошего агента могло бы помочь решить его проблему. «Нужен агент, чтобы проделать такую работу, поскольку клуб в борьбе с игроком всегда имеет преимущество», – написал он в своей книге.


Сколько получали футболисты в Англии, когда действовал закон об ограничении заработной платы? Впервые эти ограничения появились в 1901 году – тогда потолок составлял четыре фунта стерлингов в неделю. В 1910 году он поднялся до пяти фунтов, но прибавки по полфунта осуществлялись лишь после двух и четырех лет работы в качестве профессионала. В 1920 году игрок мог получать девять фунтов в неделю, но максимум для новичка составлял пять фунтов, а затем шла ежегодная прибавка в один фунт. Зарплата постепенно росла, но очень медленно, буквально черепашьим шагом. В самом начале 60-х игрок Лиги, независимо от того, в каком дивизионе он выступал, не мог заработать больше 20 фунтов стерлингов в неделю во время сезона и 17 фунтов во время летнего перерыва. Одновременно существовал и минимум, ниже которого ни один клуб футболисту платить не мог, – восемь фунтов в неделю. Кроме этого, за победу в матче тем одиннадцати, которые выходили на поле, полагалось по четыре фунта, за ничью – по два. В Кубке Англии цена побед и ничьих, стартовав с выше приведенных цифр, постепенно возрастала по мере продвижения к финалу, за победу в котором каждый игрок получал по 25 фунтов. Так что утверждения о том, что раньше в СССР играли за копейки, а на Западе в это время платили «деньжищи – огромные тыщи», мало соответствуют действительности: там тоже футбольный хлеб давался нелегко.

Конечно, были еще дополнительные выплаты. Например, за первые пять мест в первом и втором дивизионах Лиги полагались следующие призовые (в фунтах стерлингов): 1-е место – 1100, 2-е – 880, 3-е – 660, 4-е – 440, 5-е – 220. В третьем и четвертом дивизионах премировались первые четыре места: 1-е – 550 и 330, 2-е – 440 и 220, 3-е – 330 и 110, 4-е – 220 и 55. За победу в Кубке Англии клуб получал 1100 фунтов стерлингов, проигравший в финале – 880, в полуфиналах – 660, в шестом раунде – 440, в пятом – 220. Эти деньги, которые назывались «на таланты», затем распределялись на всех с учетом вклада каждого в успех команды.

По сути, профессиональные футболисты вплоть до начала 60-х годов мало чем отличались от рабочих других специальностей, кроме известности и славы, которые они зарабатывали своими ногами. Нанимать агентов, для того чтобы решить вопросы трудоустройства, им вряд ли было по силам. Но вскоре, как говорил Великий Комбинатор, «лед тронулся»...

Нововведения во многом произошли благодаря энергии Джимми Хилла, который, еще будучи крайним форвардом «Фулхэма», занял в 1957 году пост председателя Профсоюза игроков, вскоре переименованного в Ассоциацию профессиональных футболистов. Хилл, прозванный Чин (подбородок) за свою квадратную нижнюю челюсть, отстаивая права коллег-футболистов, действовал напористо и мощно, как боксер. Он выдвинул программу, в которой жестко сформулировал требования игроков по изменению существовавших в Лиге порядков, основными пунктами которой были следующие:

1. Снять ограничения на верхний предел заработной платы.
2. Прекратить политику нажима администрации клубов на ведущих игроков с целью заключения с ними долгосрочных контрактов, практически превращавших футболистов в рабов.
3. Платить игрокам определенный процент от суммы трансфера. Если клубы могут тратить на это многие тысячи фунтов стерлингов, почему бы им не поделиться малой толикой с теми, кто добывает им славу и деньги?

Переговоры с Лигой были длительными, споры – жаркими, а дело продвигалось медленно. И тогда Хилл нашел, чем надавить на футбольных чиновников: в январе 1961 года он выступил с инициативой всеобщей забастовки игроков, нашедшей широкую поддержку. В Англии подобное – хуже угрозы войны. Лига капитулировала, битва была выиграна. Два года спустя игроки одержали еще одну важную победу. Центрфорвард «Ньюкасла» Джордж Истман, срок действия контракта которого истек, заявил о желании покинуть клуб. Ему в этом было отказано, и Истман подал на «Ньюкасл» в суд. После рассмотрения дела судья вынес свой вердикт: «Подобные ограничения в свободной торговле недопустимы». Отныне футболисты получили право сами заказывать музыку и по истечении контракта их уже нельзя было удержать в клубе насильно. Теперь не только по желанию руководства клуба фамилия футболиста вносилась в трансферный лист, этого по окончании контракта мог потребовать и сам игрок. Иногда ветеранов, чьи лучшие годы были уже позади, отпускали без всякой компенсации по так называемому свободному трансферу.


После столь кардинальных изменений денежная река в футболе стала стремительно разливаться. Динамику роста трансферных сумм в Англии можно проиллюстрировать следующим списком:

1905 г. – 1 тыс. фунтов: Альф Коммон из «Сандерленда» в «Миддлсбро»;
1928 г. – 10 тыс. фунтов: Дэвид Джек из «Болтона» в «Арсенал»;
1947 г. – 20 тыс. фунтов: Томми Лаутон из «Челси» в «Ноттс Каунти»;
1958 г. – 100 тыс. фунтов: Денис Лоу из «Манчестер Сити» в «Торино»;
1979 г. – 1 млн фунтов: Тревор Фрэнсис из «Бирмингем Сити» в «Ноттингем Форест»;
1986 г. – 2,3 млн фунтов: Марк Хьюз из «Манчестер Юнайтед» в «Барселону»;
1987 г. – 3,2 млн фунтов: Иан Раш из «Ливерпуля» в «Ювентус»;
1989 г. – 4,25 млн фунтов: Крис Уоддл из «Тоттенхэма» в «Марсель»;
1992 г. – 5,5 млн фунтов: Пол Гаскойн из «Тоттенхэма» в «Лацио»;
1995 г. – 7 млн фунтов: Энди Коул из «Ньюкасла» в «Манчестер Юнайтед»;
1995 г. – 8,5 млн фунтов: Стэн Коллимор из «Ноттингем Форест» в «Ливерпуль»;
1996 г. – 15 млн фунтов: Алан Ширер из «Блэкберна» в «Ньюкасл»;
1999 г. – 23,9 млн фунтов: Николя Анелька из «Арсенала» в «Реал»;
2001 г. – 28,1 млн фунтов: Хуан Себастьян Верон из «Лацио» в «Манчестер Юнайтед»;
2002 г. – 30 млн фунтов: Рио Фердинанд из «Лидса» в «Манчестер Юнайтед».

Итальянские и испанские клубы торгуют игроками еще более активно, мировые цены на футболистов достигли космических высот. Игроки действительно стали зарабатывать бешеные деньги. Переход из клуба в клуб сулит дополнительные суммы, но заниматься этим уже должны специалисты: каждый пункт, даже одна запятая в контракте могут существенно изменить его условия. Уж лучше хорошо заплатить знающим людям, предоставив им определенный процент от суммы своего контракта или трансфера, но избавить себя от изучения хитросплетений деловых бумаг, разобраться в которых в состоянии только опытные юристы. Так футболисты и стали поступать, нередко попадая при этом в сети проходимцев и мошенников. Только тогда ФИФА всерьез занялась проблемой, введя лицензирование агентов и дав им право представлять интересы футболистов. Но даже те, нелицензированные агенты, постоянно утверждали, что занимаются благим делом, с одной стороны, экономя время своих клиентов, с другой – лишая клубы возможности беззастенчиво эксплуатировать их талант.


Но большинству агентов на это наплевать. Один из самых известных среди них, Эрик Холл, в 1989 году так сформулировал свое кредо, под которым, несомненно, могли бы подписаться и другие: «Когда я работаю со своими клиентами, для меня не существует никаких моральных норм. В их интересах я пойду на сделку с самим дьяволом». Наверное, это потому, что Холл одновременно отстаивает и свои личные интересы. Неудивительно, что менеджеры клубов испытывают мало симпатии к подобным людям. Бобби Гоулд, возглавлявший в конце 80-х «Уимблдон», как-то заметил: «Раньше самое большое влияние на футболистов оказывали их жены, теперь – агенты».

А бывший тренер сборной Англии Грэм Тейлор еще в 1983 году, работая в «Уотфорде», предельно ясно выразил отношение большинства своих коллег к футбольным агентам: «Агенты ничего не делают для блага футбола. Поставить бы их всех к стенке – и из пулемета... а заодно и кое-кого из бухгалтеров и стряпчих». Но стоит ли это делать, покажет время...

---

Владимир Филиппов, «Футбольная правда»
Иллюстрация: «За рубежом», Midjourney