Как выиграть чемпионат мира

Современный футбол всё чаще выходит за пределы национальных границ. На текущем чемпионате мира уже зажигают представители крошечного островного государства Кабо-Верде, сыгравшие вничью с такими грандами, как Испания и Уругвай. Откуда на островах общей площадью чуть больше 4 тыс. кв. м. появилось столько футболистов? Может дело не только в системе подготовки спортсменов и именитых клубах?

«За рубежом» публикует перевод статьи The Economist о том, почему деньги и демография не становятся решающим фактором для успеха сборной, и как миграция влияет на рейтинг ФИФА.



С 1930 года более 80 стран приняли участие в 22 чемпионатах мира по футболу. Однако лишь восемь из них хотя бы раз завоёвывали главный трофей. Почему только горстка государств оказывается по-настоящему успешной в этой игре?

Этот вопрос не даёт покоя многим — и не только футбольным болельщикам. Председатель КНР Си Цзиньпин давно мечтает о футбольной славе Китая; того же хочет и наследный принц Саудовской Аравии Мухаммед бин Салман. Успех на футбольном поле — важный политический ресурс. Он поднимает настроение граждан и улучшает восприятие страны за рубежом. Но добиться такого успеха чрезвычайно трудно.

The Economist попытался вывести формулу футбольного успеха. Мы построили простую модель, взяв за основу рейтинги Эло, которые используются для оценки национальных сборных. Эта система, заимствованная из шахмат, учитывает силу соперников и считается более точным индикатором реальной силы команды, чем результаты отдельных турниров, которые могут искажаться удачной жеребьёвкой или вдохновенной игрой вратаря. Затем мы оценили, какие факторы помогают объяснить различия между странами — от силы демократических институтов до среднего роста мужчин.



Богатые страны могут больше тратить на тренеров, инфраструктуру и подготовку молодых игроков, но это далеко не всегда приводит к выдающимся результатам. Соединённые Штаты богаты, однако большая часть инвестиций направляется в другие виды спорта. Страны Персидского залива сказочно богаты и буквально помешаны на футболе, но не оправдывают своих возможностей в футболе.

Размер страны тоже имеет значение. Большое население означает более широкий резерв талантов, однако, как показывают Китай и Индия, это вовсе не гарантирует футбольную славу. Несмотря на то, что в каждой из этих стран живет более миллиарда человек, они смогли квалифицироваться на чемпионат мира лишь однажды.

Имеют значение и физические данные игроков. Анализ показывает, что оптимальный средний рост полевых футболистов (без учёта вратаря) составляет около 181 сантиметра. Чем сильнее средний рост мужчин в стране отличается от этой отметки, тем, как правило, слабее выступает её национальная сборная

Однако самым сильным фактором оказалось то, на что правительства практически не способны повлиять: география и связанная с ней спортивная культура.

Например, у южноамериканских сборных рейтинг Эло примерно на 640 пунктов выше азиатских. Иными словами, по статистике они должны побеждать азиатские команды в девяти матчах из десяти. И даже если учитывать различия в уровне доходов, численности населения и физических данных разрыв сокращается лишь до 492 пунктов.

Европейские сборные также обладают заметным преимуществом. И за этим отрывом стоит не только статистика, но и сама футбольная инфраструктура. Европейские лиги привлекают игроков со всего мира, зрителей и инвестиции. На континенте работают более 200 тысяч тренеров — больше, чем в любой другой конфедерации. В Индии около 50 специалистов имеют высшую азиатскую лицензию; в Испании, где живёт менее 5% населения Индии, тренеров с сопоставимой квалификацией больше двух тысяч.



Так футбольный успех начинает работать сам на себя. Страны, которые давно входят в число сильнейших, чаще всего там и остаются. Около 80% сборных из верхней четверти рейтинга Эло 1976 года до сих пор держатся на этом уровне. И всё же прорваться в элиту можно, и некоторым странам это удалось.

Одной из них является Япония. До 1998 года она ни разу не выходила в финальную часть чемпионата мира, но с тех пор не пропустила ни одного турнира. На последнем чемпионате мира в Катаре японцы победили таких футбольных гигантов, как Германия и Испания. Многие считали их одной из главных «тёмных лошадок» и нынешнего турнира. Надежды не оправдались, и сборная уже выбыла, но она перестала быть явным аутсайдером против ведущих сборных мира и по качеству игры значительно приблизилась к ним.

Этот прогресс нельзя объяснить ни экономическим ростом Японии, ни увеличением населения — оба этих показателя практически не менялись с 1990-х годов. Вместо этого успех стал результатом стратегии, выбранной японскими футбольными властями.

В 1992 году Япония полностью реформировала свою любительскую лигу и запустила программу «Видения на сто лет», поставив цель создать к 2092 году сто профессиональных футбольных клубов. С тех пор эту стратегию постоянно совершенствуют: специалисты внимательно изучают мировые тактические тенденции и распространяют лучшие практики по всей стране. Программа включает конкретные требования к клубам, которые обязаны развивать собственные футбольные академии, а также рекомендации относительно того, каких игроков следует воспитывать. Если раньше японские футболисты славились прежде всего дисциплиной и трудолюбием, то сегодня они поражают техникой и мастерством, нередко выступая в ведущих европейских чемпионатах.

И если японский подход строится снизу вверх, то Китай подошёл к футболу так же, как к олимпийскому спорту, — создал централизованную, щедро финансируемую систему подготовки талантов. По мнению спортивного журналиста Марка Дрейера, такой подход оказался неэффективным, потому что футбол невозможно построить исключительно приказами сверху: он держится на импровизации, непредсказуемости и большой живой среде, где много игроков, тренеров, матчей и конкуренции.

Какими бы успешными ни были методы Японии, они требуют много времени и больших затрат. Для других, не таких богатых стран существует более быстрый путь — импортировать талант.

Например, Сенегал поднялся в мировом рейтинге не столько благодаря развитию футбольной инфраструктуры внутри страны, сколько за счёт своей диаспоры, представители которой обучались в академиях за рубежом. Около половины состава сборной на чемпионате мира составляют сыновья сенегальских мигрантов, выросшие во Франции. По сути, футбол здесь работает так же, как экономика, живущая за счёт денежных переводов мигрантов: Сенегал получает отдачу от собственного «экспорта» рабочей силы.



Существуют и другие способы импортировать футбольные таланты. Страны, которые обычно весьма неохотно выдают гражданство иностранцам, нередко готовы с куда большей щедростью раздавать паспорта футболистам. Катар выпускает на поле нескольких футболистов, получивших катарское гражданство, в том числе родившегося в Бельгии Эдмилсона Жуниора. Главная звезда сборной Китая Сержиньо (или Сай Эрцзиняо, как его называют на новой родине) родился в Бразилии.

Иногда эта уловка выходит даже за рамки довольно мягких правил ФИФА — руководящего органа мирового футбола. В прошлом году федерация наказала Малайзию за то, что та выпустила на поле семерых игроков, чьё малайзийское происхождение оказалось сфальсифицированным.

Отчаяние Малайзии лишь показывает, насколько выгодной может оказаться такая стратегия. Одно из исследований чемпионатов мира показало, что команды с большим количеством игроков, родившихся за границей, как правило, проходят дальше по турнирной сетке — даже если учитывать уровень благосостояния страны и её футбольные традиции.

Ещё более убедительным доказательством стал Марокко на предыдущем чемпионате мира. Сборная стала первой африканской командой, сумевшей выйти в полуфинал мирового первенства. Из 26 её футболистов 14 родились за пределами страны.

При этом миграция приносит дивиденды обеим сторонам — и странам, из которых люди уезжают, и государствам, которые их принимают.

Дети мигрантов, переехавших в Европу, нередко выступают уже не за историческую родину своих родителей, а за страну, в которой выросли. Главная звезда сборной Испании Ламин Ямаль — сын иммигрантов из Марокко и Экваториальной Гвинеи. В атаке сборной Англии играют Букайо Сака, происходящий из нигерийской семьи, и Маркус Рэшфорд, чьи предки родом с Карибских островов.

Французская сборная почти полностью состоит из детей мигрантов. В её составе выступает Дезире Дуэ, чья семья прекрасно иллюстрирует двойственное влияние миграции на футбол: сам Дезире играет за Францию, тогда как его брат Гела представляет сборную Кот-д’Ивуара.

Использование более разнообразного кадрового резерва повышает результаты на поле. Исследование, опубликованное в 2023 году, показало, что увеличение так называемого «генеалогического разнообразия» в составе команды приводит к лучшим спортивным результатам.

После того как Италия не сумела квалифицироваться на этот чемпионат мира — став единственным бывшим чемпионом мира, оставшимся за бортом турнира, — в стране начался болезненный поиск причин случившегося. Некоторые комментаторы возложили часть ответственности на жёсткие правила получения гражданства, из-за которых дети мигрантов не всегда могут выступать за «скуадру адзурру» (прозвище сборной Италии по футболу, которое переводится как «голубая команда». Оно связано с традиционным синим цветом формы, отсылающей к цветам Савойской династии – прим.ред).


Исследование, опубликованное ранее в этом году, показало, что победы более разнообразных команд сопровождаются более благожелательным отношением к иммиграции, тогда как поражения, напротив, ухудшают восприятие мигрантов и усиливают поддержку крайне правых сил. Поэтому исход футбольного матча — это не просто вопрос спортивного престижа.

---

Перевод Ивана Коновалова
Иллюстрация: «За рубежом», Leonardo.ai