Битва за Фолкленды

Наверное, каждому из нас хотя бы раз в жизни приходилось произносить фразу: «Вот и делай после этого людям добро...» Обычно это означает начало затяжной войны, или, в лучшем случае, крайне натянутых отношений, поскольку какие еще могут быть отношения с людьми, отплатившими за сделанные им хорошие дела черной неблагодарностью? Впрочем, иногда для начала неприкрытой вражды достаточно случайной искры, а то и просто недопонимания бывших друзей.

В нашем сложном мире немало стран, не испытывающих больших симпатий друг к другу. Корни непростых взаимоотношений обычно уходят в глубину веков, когда народы пытались выяснить, кто лучше, старым испытанным способом – огнем и мечом. Но после того как в Англии родился футбол и эта игра распространилась по всему миру, меч постепенно уступил место мячу. Показалось, что иногда безобидный на вид круглый кожаный снаряд производит больше разрушений, чем мощная бомба. Возьмем для примера противостояние футбольных супердержав – Англии и Аргентины.



Казалось бы, аргентинцы должны быть вечно благодарны англичанам за то, что именно выходцы с туманного Альбиона познакомили их с этой игрой. Cделали они это давным-давно. Если футбольная лига Англии была создана в 1888 году, то в Аргентине чемпионат стартовал всего на три года позднее — в 1891-м. В нем приняли участие пять команд, а первым стал клуб «Сент Эндрю», костяк которого составляли выпускники шотландской школы с одноименным названием, существующей в Буэнос-Айресе. Неудивительно, что состав чемпионов целиком состоял из британцев или выходцев из Британии. Причем в те далекие времена футбол был исключительно корректным: в 20 матчах не было назначено ни одного пенальти и ни одного игрока не удалили с поля. Впрочем, что касается одиннадцатиметровых, то они были введены как раз в 1891 году, и, возможно, арбитры, которые в этом же году впервые вышли на поле (заменив советников, решавших с капитанами команд спорные вопросы, сидя на трибуне), еще побаивались их назначать или вообще ничего о них не знали.

Сто лет спустя Аргентина уже с гордостью могла взирать на своих учителей. Она дважды, в 1978 и 1986 годах, становилась чемпионом мира и столько же, в 1930 и 1990 годах, была второй. Англичанам же лишь раз, в 1966 году, покорилась главная вершина мирового футбола. Со времени первых матчей грубости на поле, конечно же, прибавилось, но зато в подавляющей массе в клубах играли свои, аргентинские футболисты. Оплотом местного футбола стал «Бока Хуниорс», пользовавшийся огромной популярностью и регулярно, год за годом, получавший максимальную выручку от продажи билетов – трибуны на стадионе были забиты до отказа. Несмотря на это, «Бока» постоянно испытывал финансовые трудности. Одно время руководство команды, устав каждый раз выдавать игрокам новые футболки, поскольку они регулярно либо обменивались ими с соперниками, либо добровольно отдавали болельщикам, норовившим стянуть их со спин своих кумиров сразу же после матча, обязало своих звезд возмещать клубу ущерб в размере 70 долларов за футболку. Был составлен прайс-лист и на другие предметы экипировки: трусы, гетры, бутсы, щитки и т. д. Это дало повод одной из газет назвать «Бока Хуниорс» «самым дорогим спортивным магазином в мире». Но даже такие драконовские меры ситуации не изменили – у южноамериканского футбола своя специфика: народ хочет быть поближе к своим героям. И еще он требует постоянных доказательств того, что наши лучше всех. Однако почивать на лаврах, возглавляя футбольный пелотон национальных сборных после победы на чемпионате мира, удается редко. Выиграть же у того, кто забрался выше в мировом рейтинге, – всегда святое дело. Англичанам как нельзя лучше подошла бы роль свергнутых с пьедестала, ведь этот заокеанский соперник издавна смотрел на всех свысока, считая себя непобедимым.

Первый раз сборные Англии и Аргентины встретились 9 мая 1951 года на знаменитом «Уэмбли». Это был товарищеский матч в рамках Британского фестиваля. Завершился он победой хозяев поля со счетом 2:1. Гости первыми добились успеха, а затем ушли в глухую защиту, взломать которую оказалось нелегко. Джекки Милбурн дважды посылал мяч в штангу, но время шло, и над Англией замаячила угроза первого поражения от сборной страны, находящейся за пределами Британских островов. Лишь за 11 минут до конца встречи Стэн Мортенсен, которого частенько ругали за плохую игру «на втором этаже», ударом головой сравнял счет, а затем он же, высоко выпрыгнув, головой сбросил мяч, посланный со штрафного будущим наставником сборной Альфом Рамсеем, на ногу Милбурну, который наконец-то поразил ворота.

Два года спустя англичане отправились в турне по Южной Америке. В столице Аргентины они провели тренировочный матч со сборной города, выступавшей под названием «Буэнос-Айрес XI». Англичане также переименовали свою команду, назвав ее «Футбольная Ассоциация XI». Но легкой разминки, которую собирались провести гости, не получилось. После проигрыша (1:3) родоначальники футбола находились в состоянии шока. Аргентинцы же на радостях решили целиком заявить всю свою команду в качестве национальной сборной на официальную товарищескую игру с тем же соперником, но уже вынужденным выступать под знаменем сборной Англии. Трудно сказать, чем бы закончилась эта встреча, не вмешайся провидение: игра продолжалась всего 21 минуту. За это время ни одной из команд не удалось размочить счет, а потом в этом уже не было надобности: хлынул такой ливень, что арбитру пришлось увести соперников с поля сушиться. Матч так и остался недоигранным, внеся неразбериху в ряды статистиков, поскольку строчку в справочнике «сб. Аргентины – сб. Англии – 0:0 (матч прекращен на 21-й минуте)» каждый волен понимать как хочет.

Следующие две игры прошли без инцидентов. В 1962 году на чемпионате мира в Чили англичане уверенно выиграли (3:1), пропустив мяч лишь в самом конце встречи, а в 1964 году в Рио-де-Жанейро уступили в товарищеском матче – 0:1. Первая крупная «разборка» произошла в 1966 году на чемпионате мира. Причем до сих пор никто не может дать однозначного ответа на вопрос: справедливо ли были наказаны аргентинцы в четвертьфинале, проходившем на знаменитом «Уэмбли»?


ЗА ЧТО УДАЛИЛИ РАТТИНА?

Этот матч надолго расколол футбольный мир на два здоровенных куска: «мы», т. е. европейцы, и «они» – южноамериканцы (или наоборот – с какого берега Атлантики посмотреть). Азиатские, африканские, североамериканские и австралийские «довески» в расчет тогда просто не принимались. Это была дикая, первобытная экзотика, лишь оттенявшая достижения футбольной цивилизации. Страны этих континентов боролись за места в самом низу – настолько ниже ватерлинии, что с палубы гигантского европейско-латиноамериканского лайнера их просто не было видно.

Самое удивительное заключалось в том, что, думай аргентинцы на поле в 60-е годы исключительно о футболе, с ними, возможно, никто не смог бы тягаться. Это во многом относится не только к национальной сборной, но и к клубам. Лучшей иллюстрацией к сказанному стал четвертьфинальный матч с англичанами. Располагая выдающимися артистами, способными делать с мячом чудеса (рассудительным, как правило, не теряющим голову ни при каких обстоятельствах, атакующим центральным полузащитником Раттином; любящим завязывать хитроумные комбинации нападающим Онегой; невысоким, но чувствующим себя в чужой штрафной как рыба в воде центрфорвардом Артиме; искусным акробатом-вратарем Ромой), аргентинцы вдруг словно забыли о своем мастерстве. Они с первых же минут стали играть «в кость», сокрушая все на своем пути, и пытались всячески тянуть время, стремясь прежде всего не пропустить, а уж там как получится. Взятая на вооружение тактика мелкого фола и постоянных провокаций в конце концов вышла им боком. Гигантский Раттин почти после каждого инцидента лез спорить с арбитром, протестуя против его решений. Западногерманский судья Крайтляйн, выглядевший карликом рядом с мощным Раттином, один раз предупредил его за грубую игру против Бобби Чарльтона, однако аргентинец не унимался.


И вот, после того как маленький лысый Крайтляйн записал в свой кондуит имя еще одного из аргентинцев, Раттин в очередной раз начал возмущаться и что-то эмоционально объяснять арбитру. Немец не понимал по-испански и, возможно, в иной ситуации просто не обратил бы внимания на реакцию темпераментного южноамериканца, но чаша его терпения переполнилась. И он протянул руку в направлении раздевалки, куда досрочно должен был отправиться капитан южноамериканцев за несогласие со служителем Фемиды. Это случилось на 38-й минуте первого тайма. «Я взглянул в глаза Раттину и понял, какие именно слова он произнес в мой адрес», – сказал немец на следующий день после матча.

Но аргентинец уходить с поля не собирался. Долгие десять минут длились дебаты. Многим показалось, что полузащитник команды Альбрехт призывает своих товарищей вообще закончить игру и покинуть поле. Чтобы ситуация не вышла из-под контроля, к бровке спустился Кен Астон, возглавлявший судейский комитет чемпионата мира. Помощь оказалась действенной. С огромным нежеланием Раттин все же покинул поле, демонстративно сделав напоследок здоровенный крюк. Сопровождаемый тренером, он в ходе этой прогулки продолжал словесную перепалку с сидящими на трибуне болельщиками и останавливался, наблюдая за ходом игры, которая продолжалась уже без него. Кстати, и вдесятером аргентинцы мало в чем уступали сопернику. И, сосредоточься они полностью на игре, итоги чемпионата мира могли быть совершенно иными.

Продержавшись оставшееся до перерыва время, футболисты Аргентины вышли на второй тайм полными решимости дать настоящий бой. И это им удалось. Они словно вспомнили, зачем оказались на поле, и начали играть в футбол. Артиме и Мас включили предельные скорости, изобретательно заиграл в центре Онега, подавив англичан своей активностью. Даже играя в меньшинстве, аргентинцы выглядели убедительнее соперника. Но за 13 минут до конца встречи наступила развязка. Мартин Питерс, подкрутив мяч, сделал высокий навес на своего одноклубника Джеффри Херста, находившегося у ближней штанги, и форвард англичан предоставившегося ему шанса не упустил. В прыжке он головой послал мяч в правый от Ромы угол, и этот единственный гол вывел англичан в полуфинал.

После финального свистка аргентинцы бросились к судье с явным желанием оторвать ему голову, но на помощь арбитру подоспели полицейские. Горячая южная кровь бурлила в жилах проигравших, продолживших дебоширить в подтрибунном помещении «Уэмбли»: они плевали в лайнсмена, барабанили в дверь английской раздевалки, чуть не сорвав ее с петель, но это буйство было бесполезным – чемпионат для них закончился, можно было паковать чемоданы. Масла в огонь подлил наставник сборной Англии Альф Рамсей. Комментируя закончившийся матч, он произнес пророческие слова: «Свою лучшую игру мы покажем во встрече с соперником, который выйдет играть в футбол, а не с теми, кто ведет себя как животные». Это была соль, посыпанная на свежую кровоточащую рану. Высказывания Рамсея немедленно попали в газеты, сделав его врагом номер один для всей Южной Америки: мало того, что англичане выбили из розыгрыша последних представителей Нового Света, они еще и оскорбили их. Даже в самой Англии многие считали, что тренер будущих чемпионов мира хватил через край, ведь мало кто знал, что творилось в туннеле «Уэмбли» после игры.


Удивительно, что один из самых ярких представителей аргентинского футбола, бессменно отыгравший за «Бока Хуниорс» 14 сезонов (с 1955 по 1970 год), остался в памяти всей Европы как грубиян и скандалист. Игрок он был действительно великий. Пару сезонов, когда Раттин находился на пике своей формы, «Бока» даже использовал схему 4–1–5: в середине поля он в одиночку трудился за всю линию полузащиты. Его прозвище «Ратта», звучавшее как музыка для уха аргентинских болельщиков, в Англии получило совсем иную интерпретацию, поскольку вызывало прямые ассоциации с одним весьма мерзким животным (по-английски rat – крыса). Впрочем, для новых чемпионов мира в Аргентине тоже подбирали слова отнюдь не самые добрые, извлекая их из наиболее глубоких и грязных подвалов испанского языка. Но дуэль велась не только словесная. В последующие три-четыре года игроки аргентинских клубов, бившиеся с европейцами за Межконтинентальный кубок – неофициальную корону мирового клубного футбола, – вытворяли в матчах с «Селтиком», «Манчестер Юнайтед», «Миланом» и «Фейеноордом» такие вещи, по сравнению с которыми стычки в четвертьфинале с англичанами Раттина и Ко кажутся детской шалостью.


ОСОБЕННОСТИ НАЦИОНАЛЬНОГО ФУТБОЛА

После того как «Манчестер Юнайтед» стал чемпионом Англии в сезоне 1966/67, клуб отметил десятилетие мюнхенской авиакатастрофы 1958 года, в которой погибли девять футболистов чудо-команды, долгожданной победой в Кубке европейских чемпионов. Разгромив в финале в дополнительное время португальскую «Бенфику» (4:1), манкунианцы получили право представлять Европу в споре за звание лучшей клубной команды мира с победителем Кубка Либертадорес – аргентинским «Эстудиантесом» из Ла-Платы.

Взлет этой скромной команды на вершину был уникальным явлением для Аргентины, поскольку впервые чемпионом страны стал клуб, не входивший в «большую пятерку», которую составляли «Бока Хуниорс», «Индепьенденте», «Рэсинг», «Ривер Плейт» и «Сан-Лоренцо». С 1931 года, когда начало разыгрываться первенство среди профессиональных клубов, эти команды безраздельно господствовали в национальном чемпионате, не позволяя никому вклиниться в свою тесную семью, тем более «Эстудиантесу».

Как можно понять из названия, эта команда была основана студентами. Университет Ла-Платы всегда отличался хорошими футболистами. Но, как и в большинстве маленьких клубов, там были не в состоянии удержать их надолго. Как только талантливый игрок начинал проявлять свои способности на футбольном поле, он неизменно оказывался в одном из богатых аргентинских клубов. Так продолжалось до тех пор, пока команду не возглавил в 1965 году Освальдо Зубелдиа. Когда третья команда «Эстудиантеса» стала победительницей своего дивизиона, он просто-напросто наложил вето на переходы игроков в другие клубы и всерьез начал работать с молодежью. В результате в 1967 году «Эстудиантес» впервые нарушил гегемонию «большой пятерки», став чемпионом. Справедливости ради, нужно сказать, что это был год перехода чемпионата на новые рельсы. По сути дела, с 1967 по 1984 год в Аргентине разыгрывались два чемпионата: «Метрополитано», в котором выступали лучшие столичные клубы, и «Националь», где к сильнейшим по итогам выступления в «Метрополитано» добавлялись провинциальные команды, получившие возможность померяться силами со столичными грандами после побед в сложной цепи региональных турниров. Оба чемпиона участвовали затем в розыгрыше Кубка Либертадорес.

«Эстудиантес» стал первым победителем чемпионата «Метрополитано». Команда временами показывала великолепный футбол, заставляя публику верить, что аргентинские звезды легко могут забить когда и сколько захотят. Но вместе с тем при Зубелдиа «Эстудиантес» в совершенстве обучился и другим, «грязным» приемам. На долгие годы название клуба стало синонимом антифутбола. Его игрокам не было равных в искусстве фолить скрытно от глаз арбитра. Они мастерски освоили незаметное хватание соперника за трусы и футболку, выведение его из равновесия с помощью плевков, тычков и ударов исподтишка, симуляцию тяжелейших травм. И что удивительно, это стало приносить плоды. Три года подряд «Эстудиантес» представлял Южную Америку в битвах за Межконтинентальный кубок. Именно в битвах, поскольку то, что происходило на поле, игрой назвать было никак нельзя. Однако завоевать Кубок удалось лишь однажды, едва не покалечив половину игроков «Манчестер Юнайтед». «Милан» и «Фейеноорд» лишили студентов подобной радости, поставив их на место.

В 1969 году, посмотрев матчи с «Миланом» по телевидению, тогдашний президент Аргентины Онганья пришел в ярость и потребовал сурово наказать игроков «Эстудиантеса» за дискредитацию аргентинского футбола. Федерация пожизненно запретила выходить на зеленое поле вратарю Полетти, защитник Агуирре Суарес был дисквалифицирован на 30 игр, остальные футболисты также получили наказания, но более мягкие. Полетти, правда, впоследствии ввязался в судебную тяжбу с федерацией, выиграл ее и в результате был реабилитирован.

Но уже через несколько лет от старого «Эстудиантеса» ничего не осталось: ушел Зубелдиа, вслед за ним разбежались и все его подопечные. Обновившаяся на 100 процентов команда продолжала проповедовать сугубо оборонительный футбол и тактику мелкого фола, но была уже не столь эффективна. Она опустилась в середину таблицы и никогда больше не всплывала на поверхность. Однако сейчас речь идет о 1968 годе, когда «Эстудиантес» боролся за звание лучшей команды мира, вернее сильнейшей – это будет более правильно.


РЕВАНШ НА КЛУБНОМ УРОВНЕ

Репортаж из Буэнос-Айреса Дэвида Мика, корреспондента «Манчестер Ивнинг Ньюс», о первом матче «Эстудиантеса» с «Манчестер Юнайтед» начинался словами: «Сэр Альф Рамсей был прав... Слишком многие аргентинские футболисты играют как животные». Менеджер «красных дьяволов» Мэтт Басби был не менее категоричен: «Владение мячом представляло серьезную угрозу для жизни наших игроков. Это просто возмутительно». После игры «Юнайтед» представлял из себя сплошной лазарет. В голень Бобби Чарльтона словно кто-то пытался вбить гвоздь – на глубокую рану пришлось наложить швы. Комментарий доктора был кратким: «Ему повезло, что не сломали ногу». Нобби Стайлз имел такой вид, будто провел бой с Мухаммедом Али: один глаз был подбит, почернел и заплыл. Это будущий тренер чемпионов мира 1986 года Карлос Билардо уже в самом начале встречи сначала боднул его головой, а впоследствии втихаря врезал по больному глазу кулаком. Ударив Стайлза, Билардо как мешок повалился на землю, дико корчась и всем своим видом показывая, что англичанин сделал его калекой на всю оставшуюся жизнь. Судья подбежал, чтобы удалить Стайлза с поля, но тот догадался указать ему на свой кровоточащий, уже начавший заплывать глаз, и арбитр изменил свое решение.

Впрочем, судьба английского полузащитника была предрешена еще до матча, поскольку пресса единодушно представляла его отъявленным грубияном, чуть ли не главным злодеем на свете, прибывшим в Аргентину лишь для того, чтобы «замочить» кого-нибудь из славных местных парней. «Эль бандидо» – самое безобидное прозвище, которое мог найти Стайлз в аргентинских газетах. Обычно же его называли «наемным убийцей». Внешний вид игрока лишь подтверждал даваемую ему характеристику. Маленький, лысоватый, он обычно выходил на поле, сняв свои зубные протезы, и, когда улыбался, отсутствие передних зубов отнюдь не делало его более привлекательным.


Так оно и случилось. Видя, что «Эстудиантес» часто и с успехом применяет офсайдную ловушку, футболисты «Манчестера» в перерыве договорились использовать выходы в переднюю линию полузащитников. В одной из таких атак Стайлз на скорости выскочил вперед из глубины поля, но боковой судья, подняв флажок, определил положение вне игры, которого не было и в помине. Парагваец арбитр Миранда дал свисток, после которого англичанин в сердцах взмахнул рукой, недовольный действиями лайнсмена. Этого оказалось достаточно для удаления. В первом тайме Миранда также помог аргентинцам, не засчитав гол Дэвида Садлера, после навеса Бобби Чарльтона переправившего мяч в ворота сквозь собравшуюся в штрафной площади толпу игроков. Вначале уругваец показал на центр, но потом заметил, что боковой судья стоит с поднятым флагом. Правда, почему он его поднял, никто объяснить не мог. После матча Мэтт Басби не стал комментировать действия Миранды, но о его коллеге Марино, бегавшем по боковой бровке, отозвался так: «Он не знает своей работы».

Что же касается всевозможных провокаций, то их в этой встрече со стороны аргентинцев было с избытком. Денис Лоу с присущим ему чувством юмора вспоминал впоследствии: «Уже на первой минуте кто-то из игроков "Эстудиантеса" ущипнул меня, пробегая мимо. Другой дернул за волосы. Просто детский сад какой-то».

Потеряв Стайлза и вскоре после этого пропустив мяч, оказавшийся единственным в той встрече, «Манчестер Юнайтед» потерпел обидное поражение. Настроение англичан был безрадостным. У всех, кроме Нобби Стайлза. Покидая негостеприимый стадион и идя из раздевалки по плохо освещенному коридору, удаленный с поля ни за что, Стайлз вдруг почувствовал, как что-то холодное уперлось в его спину и глухой голос произнес: «Ну вот и все, эль бандидо». Он подумал, что это конец, мысленно простился с жизнью и обернулся, чтобы посмотреть в глаза своему убийце. Какова же была его радость, когда он понял, что на него «напал» его одноклубник, юный Брайан Кидд, решивший подшутить над приунывшим ветераном.

Но как бы то ни было, аргентинцы одержали победу, и англичанам предстояло решить нелегкую задачу: отыграть мяч, пропущенный в Буэнос-Айресе. Атмосфера перед ответной встречей на «Олд Траффорд» была крайне напряженной. В воздухе пахло грозой, все опасались, что матч закончится всеобщей дракой, если вообще будет доигран до конца. Однако игра прошла относительно спокойно, хотя без удалений не обошлось и на этот раз.

Ушатом холодной воды для англичан стал мяч, забитый уже на пятой минуте левым крайним нападающим «Эстудиантеса» Хуаном Рамоном Вероном – отцом так и не раскрывшего впоследствии своего огромного потенциала в «Манчестер Юнайтед» полузащитника сборной Аргентины Хуана Себастьяна Верона. Верон-старший выскочил из-за спин игроков обороны «Манчестера» и головой направил в сетку мяч, посланный ему со штрафного Мадоро. Надо отдать должное англичанам: они и в первой встрече не поддавались на провокации аргентинцев, ведя себя исключительно достойно, и большую часть второго матча старались не отвечать грубостью на грубость. Но всему есть предел.

В самом конце игры не выдержали нервы у Джорджа Беста. По ходу встречи он уже получил плевок в лицо, но ограничился тем, что влепил пощечину своему обидчику. Когда же после его передачи в центр с правого края защитник Медина варварски атаковал его без мяча, он уже не стал сдерживаться и напомнил южноамериканцу, что Англия является родиной не только футбола, но и бокса. Его хук правой, конечно же, не был смертельным, но аргентинец как подкошенный рухнул на землю: в актерском мастерстве с футболистами этой страны могут соперничать разве что итальянцы. Югославский судья удалил с поля обоих.

«Манчестер Юнайтед» бросил все силы в атаку и за три минуты до конца встречи сравнял счет, когда Вилли Морган выскочил на передачу Пата Креранда со штрафного. Хозяевам поля удалось сделать даже еще больше. Брайан Кидд во второй раз «распечатал» ворота аргентинцев после паса Моргана. Но буквально мгновением раньше судья уже дал сигнал об окончании игры. Возможно, это было и к лучшему: трудно представить, во что могла вылиться предстоящая в этом случае переигровка в Амстердаме.


РЕВАНШ ВТОРОЙ: НА УРОВНЕ СБОРНЫХ

За 15 лет, прошедших со времени ЧМ-66, сборные Англии и Аргентины провели всего три матча, причем все они были товарищескими. Дважды команды не смогли выявить победителя: в 1974 году в Лондоне (2:2), в 1977 году в Буэнос-Айресе (1:1). В 1980 году англичанам на своем знаменитом «Уэмбли» все же удалось переиграть действующих чемпионов мира – 3:1. Это принесло им некоторое моральное удовлетворение, но никакой излишней эйфории не было. Казалось, прежние футбольные войны были забыты и безвозвратно ушли в прошлое. Но это только казалось. Все былое вспомнилось в 1986 году на чемпионате мира в Мексике.


Первый тайм этого упорного матча закончился безрезультатно. А во втором произошли события, которые как нельзя лучше проиллюстрировали то, что из себя представляет футбол Аргентины – смесь высочайшего исполнительского мастерства и крайне неспортивного поведения, характерного для многих его представителей. На 51-й минуте Марадона продемонстрировал темную сторону аргентинского футбола, в высоком прыжке забросив рукой (впоследствии он утверждал, что это была «рука Бога») мяч в ворота Питера Шилтона. Судья гол засчитал, поскольку это был редкий случай, когда даже многие из 115 тысяч зрителей, присутствовавших на стадионе, не могли с уверенностью определить, было касание мяча рукой или нет.

Всего четыре минуты спустя, когда на трибунах еще не утихли споры по поводу первого гола, Марадона сотворил шедевр, который по праву считается одним из самых красивых моментов за всю историю мировых чемпионатов. Подобрав мяч в середине поля, он на сумасшедшей скорости, как нож сквозь масло, прошел через всю защиту сборной Англии, обыграв по пути нескольких человек, и хладнокровно послал мяч в ворота мимо вышедшего вперед голкипера. Этот гол стал настоящим украшением турнира. Гари Линекеру за 10 минут до конца встречи удалось отквитать один мяч, но большего англичане сделать не смогли. А после того как сборная Аргентины, дойдя до финала, выиграла у команды Западной Германии (3:2) и стала чемпионом мира, южноамериканцы могли считать, что расквитались за удаленного Раттина по полной программе. Но на этом история не закончилась.


ЕЩЕ ОДИН АРГЕНТИНСКИЙ СИМУЛЯНТ

Два следующих матча между сборными Англии и Аргентины закончились вничью с одинаковым счетом – 2:2. В 1991 году команды встретились на «Уэмбли» в рамках быстротечного турнира под названием «Кубок вызова», в котором принимала участие еще и сборная СССР. Наша команда проиграла англичанам (1:3) и разошлась миром с аргентинцами (1:1). Поэтому в последнем матче сборную Англии вполне устраивала ничья. Хозяева поля без особого труда добились желаемого результата: ведя 2:0 после голов Гари Линекера и Дэвида Платта, в конце матча они пропустили два мяча и завоевали Кубок. А вот следующая ничья радости англичанам не доставила.

На чемпионате мира – 98 во Франции жребий свел обе команды в 1/8 финала. В самом начале встречи соперники обменялись чувствительными уколами: на 6-й минуте реализовал пенальти Габриэль Батистута, на 10-й то же самое сделал Алан Ширер. Затем после удара Майкла Оуэна вперед вышли англичане, но на последней минуте первого тайма Хавьер Санетти восстановил равновесие в счете. Этот матч, особенно его первый тайм, стал настоящей жемчужиной чемпионата мира. Особенно хорош был гол Оуэна, заставивший вспомнить рейд Марадоны на мексиканском чемпионате мира. Раскрутив защиту аргентинцев, этот 18-летний парень ловко вогнал мяч в «девятку».

Интересно, как бы дальше развивался этот футбольный триллер, не оборви его в самом начале второго тайма датский судья Ким Мильтон Нильсен. Эпизод был, как это уже не раз встречалось в матчах старых соперников, на редкость спорный и, можно сказать, глупый. Диего Симеоне грубым приемом прервал атаку Дэвида Бекхэма. Англичанин лежал, уткнувшись лицом в зеленый газон, а Симеоне подошел и нагнулся, чтобы сказать ему что-то на ухо. Остается тайной, что именно шепнул грубиян Бекхэму, но тот в ответ взбрыкнул ногой, похоже, даже не видя, где стоит Симеоне. Однако аргентинца он все-таки зацепил. Если бы это было в московском метро в час пик, на такую мелочь просто никто не обратил бы внимания. Но действие происходило на главной футбольной сцене, а за спектаклем наблюдали десятки тысяч зрителей на стадионе и сотни миллионов – у экранов телевизоров. Симеоне рухнул как подкошенный.

Все взоры обратились на судью. Нильсен стоял рядом, и теперь ему одному предстояло оценить глупость Бекхэма и артистизм Симеоне. Датчанин достал две карточки разного цвета. Красная предназначалась для Бекхэма. Наверное, удаленный чувствовал себя точно так же, как Раттин на «Уэмбли» в 1966 году. История повторилась, но стороны поменялись местами. Англичане вдесятером сражались как львы. Без устали трудился в середине поля Пол Инс, отрабатывая и за себя, и за того парня, в центре защиты стеной стояли Тони Адамс и Сол Кемпбелл.

Мало того, на 82-й минуте сборная Англии получила право на угловой, после подачи которого Кемпбелл головой отправил мяч в сетку. Но Нильсен взятие ворот не засчитал, усмотрев нарушение правил со стороны Ширера: тот подтолкнул голкипера Карлоса Роа. А вот когда защитник Хосе Шамот на 2-й минуте дополнительного времени сыграл в своей штрафной рукой, арбитр дрогнул: назначить третий пенальти в одном матче он не решился. Тем более что на чемпионате действовало правило золотого гола.


После того матча были сыграны еще два. В 2000 году на «Уэмбли» товарищеская встреча закончилась нулевой ничьей. В последней игре на чемпионате мира – 2002 в Саппоро англичане выиграли – 1:0. Бекхэм реабилитировался за свой мальчишеский поступок четырехлетней давности, реализовав пенальти, назначенный за снос Оуэна. Это был матч группового турнира, после завершения которого англичане вышли в 1/8 финала, а сборная Аргентины, занявшая в группе лишь третье место, отправилась домой.

Последнее слово пока осталось за родоначальниками футбола. Всего из 13 игр они выиграли пять, шесть раз сыграли вничью и лишь дважды проиграли при общей разности забитых и пропущенных мячей – 18:13 в их пользу. Но спор двух великих футбольных держав не закончен. Битва за футбольные Фолкленды, несомненно, будет продолжена.

---

Владимир Филиппов, «Футбольная правда»
Иллюстрация: «За рубежом», Midjourney