Женский вопрос в Японии

В традиционной рубрике «Было — стало» издание «За рубежом» обращается к публикациям прошлых лет, чтобы проследить, как развивались описанные в них события. Сегодня речь пойдет о дискриминации женщин на японском рынке труда. Разберемся в исторических причинах гендерной несправедливости, как японские власти пытались решить женский вопрос и что из этого вышло.

Расширение прав и возможностей женщин - один из основных трендов мирового экономического развития двадцатого века. Массовый приток женщин на рынок труда впервые произошел в Советской России после прихода к власти большевиков, а в развитых капиталистических странах этот процесс начался после Второй мировой войны.



При этом, как это ни парадоксально, но именно самая быстроразвивающаяся страна столетия - Япония - была и самой консервативной в вопросах гендерного равенства. Подавляющую часть рабочей силы составляли мужчины, тогда как женщинам в японском обществе была отведена роль хранительниц домашнего очага.

«Конституция, принятая в Японии после Второй мировой войны, предоставляет женщинам равные с мужчинами права на труд. Однако в обществе, где жена до сих пор нередко называет мужа «господином», этим положением сплошь и рядом пренебрегают».
 «За рубежом», № 1 (654), 1–4 января 1973 года.

Помимо Конституции 1946 года, закрепляющей равенство мужчин и женщин перед законом и запрещающей дискриминацию по половому признаку, в 1947 году приняли специальный Трудовой закон, предусматривавший равную оплату за равный труд.

Однако если на бумаге мужчины и женщины были равны, то в реальности в стране сохранялась жесткая дискриминационная система, при которой женщины в японских компаниях, как правило, оставались на второстепенных позициях и почти не имели шансов на устойчивую карьеру.

«Большинство японских компаний увольняет женщин, едва им исполнится 30 лет. Некоторые фирмы отказывают в работе даже тем, кому больше 25 лет. При этом предприниматели обычно ссылаются на то, что после 30 лет женщина якобы теряет свои деловые качества. «Женщина, стремящаяся работать после 30 лет, не может быть таким хорошим работником, как раньше, — заявляет Таийи Кавате, вице-президент "Нагоя хосо". — Она должна заботиться о детях. Одна служившая у меня женщина не хотела бросать работу, и муж просил меня уволить ее».
«За рубежом», № 1 (654), 1–4 января 1973 года.

Во многом это было связано с корпоративной культурой Японии, сформировавшей в стране систему пожизненного найма, отводившую женщинам роль домохозяек, а мужчинам – добытчиков. От мужчины в этой модели ожидали полной преданности компании, готовности к переработкам и высоким нагрузкам, тогда как женщина должна была полностью взять на себя уход за домом, воспитание детей и заботу о родственниках – как своих, так и семьи мужа. Зарплата сотрудника, которая росла вместе со стажем, должна была покрывать растущие с годами потребности его семьи.

«"Для женщины, — рассказывает Тсуне Сесоко, занимающая пост управляющего рекламной фирмой, — работа в японской компании заключается в том, чтобы просто быть ее украшением. Все, что от нее требуется, — это быть молодой и хорошенькой, уметь встречать посетителей и разливать чай. А после 30 лет женщина выглядит уже не столь привлекательно". Кавате из "Нагоя хосо" охотно соглашается с этим: "Я действительно уволил нескольких женщин потому, что они утратили свою красоту"».
«За рубежом», № 1 (654), 1–4 января 1973 года.

Массовое женское движение, активизировавшееся в стране со второй половины 70-х, подтолкнуло японское правительство к тому, чтобы исправить сложившееся положение. Так, в 1986 году в Японии был принят «закон о равных возможностях в области занятости» с целью устранить дискриминацию в сфере труда. Однако он не возымел какого-либо ощутимого эффекта, а всё потому, что за нарушение его для работодателей не предусматривалось каких-либо санкций. Да и касался закон лишь постоянных сотрудников, в то время как большая часть женщин в Японии работали в условиях временной или неполной занятости.

В начале 1990-х положение женщин на рынке труда ухудшилось. В это время страна вступила в эпоху затяжной экономической депрессии, предприятия по всей стране закрывались, и работодатели избавлялись в первую очередь от сотрудников женского пола. По данным министерства труда, в 1993 году число принятых на работу женщин оказалось на 40 % ниже, чем годом ранее, тогда как среди мужчин снижение найма не достигло и 30 %.

Уже в нулевые Япония столкнулась с острым демографическим кризисом – коэффициент рождаемости в те годы держался на уровне 1,3 ребенка на одну женщину. Страна стала мировым лидером по скорости старения населения, что, в свою очередь, означало сокращение рабочих кадров. Казалось бы, неиспользование значительного «женского резерва» в экономике уже становилось непозволительной роскошью. Однако и в этих условиях перемены шли со скрипом: если в 1990 году доля мужчин среди занятых составляла 59,5 %, а женщин – 40,5 %, то к 2012 году этот разрыв сократился незначительно – до 57,4 % против 42,6 %.

Сдвинуть женский вопрос Японии с мертвой точки удалось относительно недавно - с 2013 года, когда премьер-министром Японии стал Синдзо Абэ, предложивший массово вовлечь женщин в экономику, чтобы решить проблему слабого роста. На одном из своих выступлений премьер-министр заявил, что без изменения положения женщин Япония больше не может оставаться конкурентоспособной страной, и пообещал создать общество, в котором «женщина будет сиять». Политика по продвижению гендерного равенства при Абэ обрела броское название «вуменомика» и стала приоритетной стратегией развития японской экономики.

С приходом «вуменомики» условия найма и труда для женщин в Японии начали постепенно меняться. Государство обязало крупный бизнес раскрывать данные о гендерном составе сотрудников, а компании, которые активнее нанимали женщин и продвигали их по карьерной лестнице, получали финансовые стимулы – от налоговых послаблений до преимуществ при участии в госконтрактах.

Позаботилось правительство Абэ и о том, чтобы женщинам стало проще совмещать работу и домашние дела. Работодателей обязали активнее переводить женщин на гибкий график, внимательнее относиться к семейным обстоятельствам и помогать женщинам возвращаться к работе после отпуска по уходу за ребенком. Правительство также расширило саму доступность этого отпуска и сделало его условия более удобными. Кроме того, в период «вуменомики» в стране более чем на 500 тысяч увеличили число мест в детских садах и в целом усилили материальную поддержку семей с детьми.

Принятые меры возымели весьма заметный эффект. С 2012 по 2019 год число работающих японок выросло почти на три миллиона человек. Особенно заметны перемены были среди женщин сложного для занятости возраста – от 25 до 44 лет: если в начале периода работали примерно две трети из них, то к 2019 году – уже более трех четвертей. Одновременно среди них стало больше постоянных сотрудников, а доля временной и неполной занятости начала сокращаться. На рынок труда также массово вернулись женщины 45–54 лет, многие из которых до этого долгие годы оставались домохозяйками.

Тем не менее, несмотря на блестящие успехи «вуменомики», ни при Абэ, ни при последующих правительствах Японии не удалось добиться гендерного паритета. С 2025 года премьер-министром Японии стала Санаэ Такаити – первая женщина на этом посту, однако Япония продолжает демонстрировать худшие показатели по уровню гендерного равенства среди развитых стран.

Япония по-прежнему остаётся одной из стран с самым большим гендерным разрывом в распределении домашнего труда. По данным ООН, женщины тратят на него почти в пять раз больше времени, чем мужчины.

В отчете о «Глобальном докладе о гендерном неравенстве», опубликованном Всемирным экономическим форумом в июне 2025 года, Япония занимает 118-е место из 148 исследованных стран по индексу гендерного разрыва, а из всех стран G7 – и вовсе последнее место.

Однако авторы отчета констатировали, что динамика в основном положительная и Япония постепенно улучшает свои показатели экономического участия и возможностей женщин. Так, по сравнению с прошлым годом доля женщин на рынке труда выросла с 54,8% до 55,6%, а представительство среди высших должностных лиц, менеджеров и законодателей — с 14,6% до 16,1%. Сократился и разрыв в уровне доходов: в 2025 году показатель достиг 59,2% против 58,3% годом ранее.

---

Иван Шапкин
Иллюстрация: «За рубежом», Midjourney