Парадокс японского вторжения

С 1927 года Китай утопал в крови гражданской войны между «белыми», националистической партией Гоминьдан под руководством Чана Кайши, и «красными» - Коммунистической партией Китая (КПК), возглавляемой Мао Цзэдуном. Войска националистического Гоминьдана практически прижали КПК к стенке, окружив её силы и готовясь к финальному наступлению. Такова была расстановка сил накануне войны с милитаристской Японией, известной своей враждебностью к коммунизму. Казалось, что японское вторжение должно было окончательно смести последние остатки коммунистического движения в стране. Однако как это ни парадоксально, но именно японцы позволили Коммунистической партии Китая восстать из пепла. «Япония невольно становится лучшим другом коммунизма» писали журналисты британского журнала Statesman and Nation. Перевод этой заметки читатели «За рубежом» могли увидеть в № 15 (119) от 25 мая 1936 года.

К этому моменту кровопролитный гражданский конфликт продолжался уже девятый год. Страна несла колоссальные человеческие потери. За все время противостояния между «красными» и «белыми» в результате боевых действий, голода и репрессий с обеих сторон погибло около 7 миллионов человек.



В 1936 году положение коммунистов было поистине отчаянным. В течение двух предыдущих лет они почти непрерывно отступали под ударами гоминьдановских войск. С 1934 по 1936 год продолжался так называемый Великий поход - организованное отступление коммунистических сил к убежищу на северо-западе страны. Из примерно 300 тысяч бойцов Красной армии до конечного пункта дошли лишь около 30 тысяч человек.

По итогам похода КПК оказалась зажата в отдалённом анклаве провинции Шэньси, тогда как Гоминьдан контролировал ключевые города и основные коммуникации страны. Силы своей кратно превосходящей армии Чан Кайши уже готовился бросить на очередную карательную операцию, которая должна была забить последний гвоздь в крышку гроба китайской компартии. Казалось, что полный разгром коммунистов был почти неизбежен. И лишь немногие эксперты того времени могли предвидеть, что японское вторжение лишь сыграет на руку коммунистам.

Впрочем, будущее почти целиком зависит от Японии. Нет никаких оснований полагать, что Советская Россия помогает китайским коммунистам. Япония, объявившая себя оплотом борьбы против коммунизма, в действительности невольно становится его лучшим другом. В конце концов, сила коммунизма потенциальна, и движение, которое опирается на хорошо организованную партию, на могущественную социально-экономическую программу, на правильную стратегию и на опыт крупных достижений, очень далеко от могилы, которую ему пророчат враги.
«За рубежом», № 15 (119), 25 мая 1936 года.

Уже с весны 1936 года над Китаем отчётливо нависла угроза японского вторжения. Япония активно стягивала войска к китайской границе, давая понять, что полномасштабная война является лишь вопросом времени. По всей стране прокатилась волна патриотических демонстраций. Общественность требовала от правительства прекратить междоусобную борьбу и направить все силы на защиту страны от внешнего врага.

Чан Кайши тем не менее оставался поглощён идеей окончательного разгрома коммунистов, а его лозунг «Сначала внутреннее умиротворение, затем внешнее сопротивление» всё меньше находил отклик даже в собственном лагере. В декабре 1936 года это недовольство вылилось в открытый политический кризис. Генералы Чжан Сюэлян и Ян Хучэн арестовали главу Гоминьдана во время его пребывания в Сиане и выступили с обращением к нации, объявив о полном прекращении гражданской войны. Чан Кайши был вынужден принять эти условия. В результате Гоминьдан и КПК прекратили внутреннюю борьбу и начали готовиться к отражению надвигающейся японской агрессии. 

7 июля 1937 года Япония начала полномасштабное вторжение на территорию Китая. Всего за три недели японская армия заняла Северный Китай с его крупнейшими городами, включая Пекин и Тяньцзинь. Чан Кайши объявил всеобщую мобилизацию, направив Национально-революционную армию на оборону ключевых городов и транспортных коммуникаций.

Основной удар японского наступления пришёлся именно по Гоминьдану, который был вынужден вступать в лобовые сражения с превосходящими силами противника. Так, только в ходе битвы за Шанхай, продолжавшейся с 13 августа по 26 ноября 1937 года, националистические войска потеряли от 250 до 300 тысяч человек.

В отличие от сил Гоминьдана, войска КПК избегали боёв «лоб в лоб», придерживаясь тактики, которую ёмко сформулировал Мао Цзэдун: «Враг наступает — мы отступаем, враг остановился — мы атакуем, враг отступает — мы преследуем». Иными словами, коммунисты сделали ставку на уже привычную им партизанскую войну, сохранение собственных сил и постепенную мобилизацию крестьянства, в среде которого они традиционно пользовались наибольшей поддержкой.

Помимо колоссальных людских потерь, Гоминьдан нёс и серьёзные репутационные издержки. Показателен эпизод, связанный с обороной столицы страны - Нанкина. 15 ноября 1937 года, за две недели до падения Шанхая, Чан Кайши на совещании высшего командования пообещал: «Если японцы нападут на столицу, я лично останусь в Нанкине и буду защищать её до последнего солдата и патрона». Однако, когда японские войска действительно подошли к городу, слова генерала разошлись с реальностью.

7 декабря, за сутки до начала штурма, Чан Кайши покинул столицу на частном самолёте вместе с женой Сун Мэйлин и ближайшими соратниками. В Нанкине он оставил гарнизон численностью от 100 до 150 тысяч человек* с приказом оборонять город любой ценой. Фактически эти войска были обречены на верную смерть. Нетрудно представить, как подобный шаг отразился на авторитете националистического руководства в глазах армии и населения.

Не менее болезненными для Гоминьдана оказались и экономические последствия войны. Они напрямую били по социальной опоре режима и подтачивали его легитимность.

В самом деле, что может сделать Нанкин? Если он отдаст Китай Японии, национальный патриотизм и коммунизм объединятся и будут возрастать прямо пропорционально усилению японского владычества. Борьба же с Японией вызовет экономическую катастрофу. Огромные полчища солдат, не получающих жалованья, быстро перейдут на сторону коммунистов.
«За рубежом», № 15 (119), 25 мая 1936 года.

Этот прогноз оказался поразительно точным. С началом японо-китайской войны в стране действительно произошла «экономическая катастрофа», а в армии Гоминьдана появились «полчища солдат, не получающих жалованья». Запущенный на полную мощность печатный станок спровоцировал гиперинфляцию, которая в годы войны достигала до 1000 процентов в год. Денежное содержание военнослужащих обесценивалось с катастрофической скоростью.

Всё это происходило на фоне разъедающей систему коррупции в высших эшелонах власти. Американский советник Чана Кайши генерал Джозеф Стилуэлл, курировавший поставки по ленд-лизу, отмечал в своём дневнике, что более 380 тысяч долларов (в ценах 1944 года) американской помощи были попросту разворованы гоминьдановским руководством. Со временем убеждённость Стилуэлла в некомпетентности и коррумпированности Чан Кайши и его генералов стала настолько сильной, что он даже пытался добиться прекращения американских поставок в Китай.

Масштабы разложения подтверждают и академические исследования. Справочное издание «Кембриджская история Китая» отмечает, что за период войны с Японией от 60 до 70 процентов призывников Гоминьдана не проходили даже начальную военную подготовку. Из них около 40 процентов дезертировали, а ещё примерно 20 процентов умирали от голода ещё до полноценного зачисления в армию. Неудивительно, что оголодавшие солдаты ходили грабить крестьян, формируя в деревне устойчивый образ гоминьдановской армии как «грабителей в форме». На этом контрасте коммунисты успели сколотить себе серьезный политический капитал: в частях КПК за грабёж, пьянство и коррупцию следовали публичные расстрелы, а территории, отбитые у японцев, передавались крестьянам.

Дезертирство в армии Гоминьдана приобрело характер настоящей эпидемии, особенно после 1941 года, когда США вступили в войну. Именно тогда Чан Кайши осознал неизбежность поражения Японии и начал беречь силы, сознательно избегая крупных сражений с японской армией.


Японское вторжение не просто спасло китайских коммунистов от неминуемого разгрома, но и заметно усилило их позиции. Если в 1937 году КПК действительно висела на волоске от гибели, то к концу войны это было уже далеко не так. К осени 1945 года, к моменту капитуляции Японии, коммунисты контролировали около четверти территории Китая, где проживало свыше 95 миллионов человек. Их вооружённые силы насчитывали более 1,2 миллиона солдат регулярной армии и свыше 2,6 миллиона бойцов народного ополчения.**

Прогнившему от коррупции и утратившему поддержку большинства населения Гоминьдану оставалось недолго. Новый виток гражданской войны, начавшийся в 1946 году, всего за три с половиной года уничтожил остатки режима Чан Кайши на материковом Китае. Националисты бежали на Тайвань, отдав страну под контроль КПК.

---

Иван Шапкин

*Точные данные не известны
**Li Xiaobing «The Cold War in East Asia», 2018
Иллюстрация: «За рубежом», Leonardo.ai