Коралловый архипелаг

Архипелаг Туамоту в Тихом океане (территория – 826 квадратных километров, население – 6,7 тысячи человек) входит в состав группы островов Полинезии. Местных жителей, занимающихся в основном выращиванием кокосовой пальмы и рыбной ловлей, нещадно эксплуатируют предприимчивые дельцы.

Над атоллом Манихи занимается заря. Матаоа, 32-летний рослый туземец, поднимается рано, когда его отец, мать, жена и пятеро детей еще спят на бамбуковых циновках, брошенных прямо на землю. Взяв ружье для подводной охоты и маску, он направляется к пироге, поставленной в проливе.



Время благоприятствует охоте: солнечный свет еще не проник в глубину. Рыба идет плотными косяками. Матаоа ныряет и, зацепившись за шероховатый склон коралла в 6–7 метрах над поверхностью дна, замирает с ружьем наготове.



Солнце едва поднялось, а Матаоа уже возвращается в деревню с добычей – полтора десятка рыб.

На горячих углях, где подсушиваются кокосовые орехи, собранные в окрестностях деревни, Матаоа раскладывает рыбу. Мать Матаоа давит мякоть ореха, и сладкое молоко постепенно наполняет миску.

Вскоре семья собирается к столу. Отец торжественно произносит молитву: «Благодарим тебя, господи, за то, что дал нам нашу рыбу насущную».


Эта картина – сегодняшний день туземцев архипелага Туамоту, называющих себя «помоту». Помоту рождается не только с гарпуном и веслом, но и с гитарой. Мореплаватели, хоть раз побывавшие на архипелаге, не забудут ритма стихов «Е Мекое, Мекое, Мао...», исполняемых под аккомпанемент туземного гитариста.

Туамоту крайне малочисленны. На 77 атоллах и единственном острове архипелага – Макатэа – живёт всего 6700 человек. И восклицание старого деревенского пастора «Наш архипелаг умирает!» – не пустое сетование.

После высадки в 1765 году английского путешественника Байрона в Напука и Тепото, после исследования архипелага Куком, Уоллисом, Картере, после изучения его русским мореплавателем Беллинсгаузеном и, наконец, после прихода первых католических миссионеров острова Туамоту 30 декабря 1880 года были аннексированы таитянской династией Помаре.

Туземцы узнали, что за очищенную мякоть кокосового ореха – копру – можно получать ткани, доски, гвозди, листовое железо, рыболовные крючки, снасти и другие товары. Целые состояния были сколочены бессовестными дельцами, наживавшимися на простодушии помоту. Ведь туземцы просто не обращали внимания на то, как какой-нибудь торговец грубо приписывал лишний ноль на этикетке с ценой товара.



Впрочем, выражение не в ходу, когда речь заходит о добыче перламутровых раковин, среди которых выделяется «пинктада маргаритифера» – двустворчатая раковина с красивой темной окраской, достигающая в полинезийских водах небывалых размеров.

Две тысячи человек и 300 пирог собираются у атолла Такароа в сезон добычи перламутра. Здесь можно встретить лучших подводных охотников Полинезии. Перед началом сезона тендеры и шхуны подвозят к атоллу охотников и их помощников, семьи и необходимый скарб (лагерь разбивается на 2–3 месяца). Женщины и дети плетут из пальмовых листьев полотнища, из которых сделают стены, крыши и перегородки жилищ. Мужчины врывают в землю столбы и колья. За 3–4 дня на берегу лагуны вырастает деревня: хижины, склады, навесы... Затем приезжают фельдшер, коммерсанты из Папиты, жандармы; прибывают суда с разъемными блоками будущих магазинов, бараков, тиров, японского бильярда и даже кино.

Рано утром охотник за перламутром выпивает чашку чая или кофе, положив в нее 8–10 ложек сахара: потом он ничего не будет есть в течение всех 8 часов работы. Его снаряжение состоит из маски, веревки с привязанным куском свинца и «пакете» – корзины для перламутра. Помощник, оставшийся на пироге, по сигналу, переданному по веревке, поднимет наполненное «пакете». Хорошо натренированный охотник опускается до 80 раз в день на глубину 25-45 метров.

Когда на глубине до 35 метров все раковины собраны и нужно опускаться глубже, в работу включается фельдшер. «Я делаю тогда 30–40 инъекций папаверина в день, – говорит он. – В результате действия этого препарата восстанавливается орошение кровеносных сосудов мозга, долгое время подвергавшихся повышенному давлению. В противном случае может наступить исхемия: что-то вроде сумасшествия, которое рано или поздно подкашивает лучших охотников. Я сам был свидетелем нескольких типичных случаев: 42-летний мужчина из Апатаки, обычно добродушный, вдруг в ярости набросился на прохожего под предлогом, что тот причинил ему зло, пройдя по его тени».

Кто-то создал миф, будто на охотников за перламутром нападают акулы. На Туамоту рассказы об этом никто не станет слушать. Суеверный страх испытывают охотники почему-то только перед скатом «манта», хотя этот гигант ведет себя вполне мирно. Во время сезона в Хикуеру был случай, когда 5-метровый скат улегся плашмя над человеком, поднимавшимся с корзиной, полной добычи. Очевидно, ската привлекли раковины, до которых он большой охотник; человек вслепую ударил его кулаком по брюху, обратив в бегство. Это позволило ловцу достичь поверхности в последний момент, когда в легких уже не оставалось воздуха.



Мало-помалу добыча перламутра приходит в упадок: изделия из него не выдерживают конкуренции пластмасс. Зато сокращение рыбной торговли на Таити влечет за собой ее развитие на Туамоту. Больше всего рыбный промысел развит на атоллах Манихи, Ранжироа, Арутуа, Апатаки, Тико, расположенных в относительной близости от Таити. Именно в этом многие видят будущее кораллового архипелага, где каждый атолл – естественная гавань, служащая одновременно идеальной базой для рыбной ловли в открытом море и великолепным бассейном для рыбоводства.

---

«Фигаро», Париж, 1968 г.
Иллюстрация: «За рубежом», Midjourney