Экономическое чудо по-нацистски

Как же похорошела Германия при Адольфе Гитлере! Безработица снижалась, фабрики оживали, автобаны протянулись через всю страну — в 1936 году медом и елеем сочился каждый официальный отчет и новостные заметки пропагандистских изданий Третьего рейха. Иностранные журналисты на радужную статистику нацистской Германии косились с недоверием. «Нынешнюю зиму Германия встречает в гораздо худших условиях, чем в прошлые годы. Материальное положение германского народа не улучшается, во всех областях жизни растут трудности» - писал в статье с ироничным названием «Осчастливленные» один из французских журналистов. А перевод этой статьи был напечатан в издании «За рубежом» в № 3 (107) от 25 января 1936 года.

К концу 1920-х экономическое положение Германии было крайне унылым. Страна полностью зависела от американских кредитов. И поэтому, когда Нью-Йоркская биржа рухнула, в Веймарской республике в одночасье остановились фабрики, закрылись лавочки, а на улицу хлынули миллионы недовольных граждан.



Конечно, в своем тяжелом положении Германия была виновата сама — после проигрыша в Первой мировой страны-победители напялили на нее «смирительную рубашку». Армия — не больше 100 тысяч штыков, никакой авиации, никакого флота, а значит никаких драйверов для промышленности.

Еще и репарации в 132 миллиарда золотых марок повисли дамокловым мечом, а источники доходов отобрали: Эльзас и Лотарингия ушли к Франции, Саарскую область с ее угольными шахтами передали под управление Лиги Наций, польский коридор отрезал Восточную Пруссию, а колонии в Африке и Азии были конфискованы. Неудивительно, что к 1932 году в стране с населением в 65 миллионов только официально насчитывалось 6 миллионов безработных, неофициально же их было гораздо больше. Но с тех, кто все-таки работал, нацистское правительство тоже не стеснялось драть по три шкуры.

Германские трудящиеся, еще не потерявшие работу, протестуют прежде всего против отчислений. Их недовольство вполне понятно, ибо, побоявшись увеличить налоги, фашистские власти не устрашились ввести ряд отчислений, тяжело ложащихся на плечи трудящихся. Кроме того, с заработной платы трудящихся удерживается принудительный взнос в пользу противовоздушной обороны, а с октября по март — принудительные пожертвования в пользу фонда «зимней помощи». В общей сложности из зарплаты низкооплачиваемых рабочих удерживается до 18 проц.
«За рубежом», № 3 (107) 25 января 1936 г.

Поэтому главной целью свежеиспеченного фюрера стало снижение безработицы. Делали это весьма оригинальным способом. Во-первых, несмотря на ограничения Версальского договора, Гитлер включил «армейский пылесос» - ввел всеобщую воинскую повинность. Попавшие в ряды армии автоматически исключались из статистических данных по безработице.

В 1933–1936 годах тысячи людей направляли на так называемые «общественные работы»: строительство шоссе, железных дорог, военных объектов. Платили сущие копейки, но человек считался «занятым» и тоже выпадал из списка безработных.

Женщин так вообще отправляли на кухню. Буквально. Их активно вытесняли с рабочих мест под лозунгом «Kinder, Küche, Kirche» («дети, кухня, церковь»). А женщина-домработница — уже не безработная, даже несмотря на то, что за домашний труд ей ничего не платили.

Евреев и прочих «неарийцев», которых увольняли с госслужбы, университетов и фирм,  попросту перестали учитывать в общей статистике «немецких рабочих».

В результате официальная безработица к 1936 году сократилась с 6 миллионов (1932) до примерно 1,6 миллиона. Но только на бумаге. В реальности же она никуда не делась, и надо ли говорить, что эти меры экономике никак не помогли?

На съестные продукты уже наблюдается определенное повышение цен, и по сравнению с прежними годами германский трудящийся должен тратить на питание большую часть своей заработной платы. Он, следовательно, вынужден отказаться от покупки других товаров. Лучшим доказательством такого положения вещей может служить статистика обувной промышленности: по сравнению с прошлым годовой сбыт обуви упал примерно на 10 млн пар.
«За рубежом», № 3 (107) 25 января 1936 г.

А чтобы недовольные свое недовольство не особо выражали, Гитлер построил крепкую репрессивную машину: разогнал профсоюзы, забастовки и коллективные протесты объявил преступлением против государства. Гестапо неустанно бдело, и те, кто осмеливался особенно громко высказывать свое мнение, отправлялись в лагеря.

С другой стороны Геббельс и его министерство бомбили общественное сознание потоком оптимистических сообщений: «безработица побеждена», «промышленность возрождается». Газеты, радио и кино показывали автобаны, парады и счастливых рабочих, но стыдливо умалчивали об очередях за хлебом. А людям предлагалось потерпеть «ради великой цели» и будущего процветания.

Когда экономика полностью перешла на военные рельсы, Гитлер, как и большинство диктаторов, когда у них в стране возникают огромные проблемы с экономикой, начал «маленькую победоносную войну». Война вышла в итоге совсем немаленькая, но поначалу принесла ощутимые бенефиты.

После захвата Австрии, Чехословакии, Польши, а затем Франции, Бельгии и Голландии Германия заграбастала гигантские ресурсы: заводы, шахты, сельхозпродукцию. Например, из Франции вывозилось до 40 % промышленной продукции и продовольствия.

К тому же Германия получила «бесплатные» рабочие руки. Сначала — за счет мобилизованных солдат, позже — за счет миллионов пленных и принудительно угнанных рабочих из оккупированных стран.

Безработицы больше не было вообще, промышленность работала на полную, и первые годы война действительно «кормила» военную машину.

Правда уже через пару лет стало понятно, что вообще-то война не очень-то прибыльное мероприятие. Уже к 1940–1941 годам в самой Германии ввели жесткие нормы потребления: мясо, жиры, сахар — строго по карточкам.

Будь это другая страна, где граждане прозябали в нищете, развязывание войны могло бы встретить сопротивление общества. Но голодных немцев щедро кормили пропагандой. Министерство Геббельса круглосуточно внушало, что все плохо не из-за режима, а из-за «врагов» — евреев, коммунистов, Англии, Франции.

Плакаты, радио, кино, школьные уроки, да из каждого утюга лились нарративы: «Мы снова сильные, и весь мир нас боится», «Гитлер поднял Германию с колен». Не согласен — посиди в концлагере, подумай над своим поведением. Нет хлеба — нате зрелища: вот вам Олимпиада в Берлине.

Пропаганда, страх и иллюзия успехов — вот три кита, на которых держался нацистский консенсус. В общем, с немцами, униженными Версальским договором, реваншистская риторика сработала. Они ходили раздетые-разутые, порой и голодные, но очень гордые своим величием и желанием показать всему миру кузькину мать.

История потом хорошо показала, к чему привело это иллюзорное величие. Если в 30-х про страну можно было сказать «бедненько, но чистенько», то к 45-му она представляла из себя пепелище.

Города в руинах, фабрики превращены в груды кирпича, железные дороги изрезаны бомбами, а крыша над головой есть далеко не у всех. Вчерашняя «великая держава» превратилась в оккупированную территорию, разделенную на четыре зоны. На рынках - сигареты в качестве валюты. Суточный рацион в городах порой не превышал 1000 калорий, и это в стране, которая так гордилась своей «жизненной силой».

То, что в 1936-м выглядело как «заколдованный круг» цен, зарплат и поборов, через несколько лет обернулось мировой войной и всеобщим крахом. Всё потому, что вместо решения реальных экономических проблем Германия выбрала милитаризацию, пропаганду, поиск внешних врагов и в конечном итоге войну, «которая все спишет» — путь, всегда ведущий в пропасть.

---

Мария Седнева
Иллюстрация: «За рубежом», Midjourney