Аферист в лоне церкви

Вот уже несколько месяцев западная печать пишет о разразившемся в конце прошлого года скандале, связанном с разоблачениями финансовых махинаций известного итальянского банкира Микеле Синдоны. В течение нескольких лет этот делец, который, по некоторым сведениям, был связан с мафией и неофашистами, сумел, прикрываясь титулом финансового советника Ватикана, сказочно обогатиться. Однако финансовая империя, созданная им с помощью спекуляций, в конце концов лопнула, как мыльный пузырь. Недавно стали известны новые подробности деятельности банкира-афериста.

Как-то поздним вечером 1969 года в Ватиканском дворце состоялась сверхсекретная встреча, в которой принимали участие сицилийский финансист, отличавшийся особой ловкостью в операциях с иностранной валютой, — юркий, худощавый человек по имени Микеле Синдона. Обсуждалась сделка, имевшая для обеих сторон огромное значение. Для Синдоны встреча стала кульминацией кампании, которую он затеял в надежде прорваться в финансовый мир Рима. Для Ватикана сделка представляла возможность неплохо заработать на международном валютном рынке.



Теперь уже очевидно, что Ватикан вольно или невольно оказал поддержку самому настоящему проходимцу. Микеле Синдона, который за короткое время стал одним из богатейших людей Италии, скрылся в неизвестном направлении. Выдан ордер на его арест, а от возглавлявшей им громадной финансовой империи остались одни развалины. В своем падении Синдона увлек за собой в небытие миллиарды лир, вложенные католической верхушкой в различные предприятия сицилийца. Теперь мы имеем возможность восстановить во всех подробностях историю финансовых махинаций афериста, действовавшего под прикрытием Ватикана, чьи разбросанные по всему миру колоссальные активы не подлежат никакому постороннему контролю.

Сделка, обсуждавшаяся в ту ночь, касалась принадлежавшего Ватикану контрольного пакета акций «Сочиета Дженерал иммбольяре» — крупнейшего в Италии владельца недвижимости. Во главе него стоял граф Галлеаци, бывший мэр Ватикана. «Иммобильяре» принадлежали крупные гостиницы, административные здания, строительные компании, разбросанные по всей стране. Незадолго до описываемых событий эта корпорация стала многонациональной. В ее руках сосредоточилась недвижимость по обеим сторонам Атлантики, в том числе здание авиакомпании «Пан-Америкэн» на Елисейских полях в Париже, биржа в Монреале и получивший широкую известность гигантский отель «Уотергейт» в Вашингтоне.

Много лет «Иммобильяре» служила для всего мира символом светского могущества Ватикана. В 1969 году было принято решение продать контрольный пакет акций, но сделать это не через ослабленную итальянскую фондовую биржу, а по таким каналам, которые принесли бы наиболее надежные, чем лиры, доллары. Договорились, что Синдона будет действовать в качестве посредника, организует продажу акций «Иммобильяре» через свои банковские предприятия за границей, приобретет часть их сам и поможет Ватикану советом, куда вложить за границей полученные деньги.


БЕГСТВО С ТОНУЩЕГО КОРАБЛЯ

20 июня 1969 года Ватикан в конце концов подтвердил широко распространившиеся слухи о том, что продажа акций произошла, и «Иммобильяре» более не находится под контролем Ватикана, хотя последний в течение некоторого времени сохранял не менее 5% акций компании. В совете директоров теперь восседал сам синьор Синдона.


Но в 1974 году мечты о приумножении богатств сменились кошмаром ошеломляющих банкротств, невероятных убытков, а в одном случае даже обвинением в незаконных махинациях на фондовой бирже. Ватикан в основном через собственный банк со странным названием «Институт благих деяний» щедрой рукой направлял капиталы в финансовые авантюры Синдоны — капиталы, источником которых были сбережения тысячи католических благотворительных организаций и учреждений. В результате спекуляции главным образом с иностранной валютой эти деньги обратились в дым. Завеса секретности, которой окружает себя верхушка католической церкви, возможно, никогда не позволит нам узнать точную цифру потерь. Однако в конце января 1975 года представитель Ватикана вынужден был признать, что в бюджете папского престола образовался огромный дефицит, добавив, что по вине Синдоны понесены некоторые убытки.

Ещё большее внимание заслуживает заявление Массимо Спады, ватиканского финансового советника, находящегося сейчас под следствием в связи с нарушением ряда законов о банковских операциях. По мнению Спады, Ватикан потерял около 34 млрд лир. Однако, как считают в финансовых кругах Женевы, где в начале января закрылся последний из банков Синдоны, после окончательного подсчёта может оказаться, что размеры убытков превышают 150 млрд лир.

Сеньор Микеле Синдона был известен как добрый друг церкви задолго до 1969 года. Первые контакты были установлены через ватиканского представителя в советах директоров многих итальянских компаний — Массимо Спаду, который, по его словам, впервые встретился с Синдоной в 1958 году по настоятельной рекомендации ряда уважаемых миланских бизнесменов.

В 1962 году было решено построить новый дом для престарелых — «Каза делла Мадоннина». Средства раздобыть было нелегко, и представители церкви были весьма обрадованы, когда Синдона выступил с предложением собрать необходимую сумму (около 1,5 млрд лир} в виде пожертвования миланских фирм. Это ему удалось.

О его ловкости в делах свидетельствует тот факт, что одновременно он сумел по своим банковским каналам за границей получить заём почти на ту же сумму. Очевидно, что заём этот, формально говоря, не был обеспечен, но поскольку дело касалось строительства «Каза делла Мадоннина», доброе имя церкви оказалось достаточной гарантией.


СИЦИЛИЕЦ НАЧИНАЕТ ШТУРМ

И вот Синдона, обеспечив тылы, бросается в свое беспрецедентное, стремительное наступление почти на все центры финансовой власти Запада, продлившееся 10 лет. В 1964 году его миланский банк наладил тесные связи с лондонским банком «Хэмброс», давним советчиком Ватикана, а позднее с американским «Континентл бэнк оф Иллинойс». Председатель последнего Дэвид Кеннеди впоследствии стал министром финансов США в правительстве Никсона, а позднее членом правления «Фаско», компании, принадлежавшей Синдоне.

Не проходило и месяца без того, чтобы в печати не сообщалось об очередном набеге сицилийца. Скупая акции, он захватил контроль над «Америкэн оксфорд электрик компани», целлюлозно-бумажным концерном «Браун» и даже гигантом консервной промышленности «Либби фудс», который он позднее с большим барышом сбыл корпорации «Нестле». К 1964 году Синдона, по слухам, был связан с 22 компаниями в 9 странах и консультировал еще несколько десятков фирм.

В 1967 году Синдона предпринял свой первый штурм бастионов итальянской финансовой олигархии. Скупая акции с помощью евро-долларов, полученных через «Фаско», «Хэмброс» и «Континентл бэнк оф Иллинойс», он начал подбираться к трем из крупнейших коммерческих компаний Италии — «Свилуппо» (контролирующей, среди прочего, самую большую в стране сеть гостиниц), холдинговой компании «Бастоджи» и «Италчементи», широко разветвленной империей, возглавлявшей Карло Пезенти. Захватив власть в этих компаниях и их филиалах, Синдона обрел бы огромное могущество.


И, наконец, в 1969 году всплыла сделка с «Иммобильяре». Заботливо поддерживаемые Синдоной связи с Массимо Спадой, который вошел в правление его «Банка Привата итальяна» в 1964 году, и с церковными властями Милана начали приносить плоды. Продажа «Иммобильяре» представляла финансисту возможность манипулировать огромными суммами в иностранной валюте, которые высвобождались в результате сделки.

Ватикан никогда не сообщал подробностей о размерах своих богатств, возможно, даже сам их не знает, ибо его капиталы вложены в огромное число самых разных ценных бумаг, товаров и сокровищ искусства, разбросанных по всему миру. Один итальянский журнал как-то предположил, что лишь золотой запас Ватикана оценивается в сумму около 1890 миллиардов лир.

В 1965 году, по оценкам английского журнала «Экономист», капиталовложения Ватикана в различных странах мира составляли 3000 миллиардов лир. Сам Ватикан лишь намекнул, что его состояние ближе к 315 миллиардам лир. Однако — и это очень важно —названная сумма вряд ли включает весьма значительный капитал, которым располагает ватиканский банк — «Институт благих деяний». Кроме ведения счетов Ватикана, институт также осуществлял капиталовложения от имени других католических учреждений и отдельных лиц, которые передают ему свои средства.


НАЛОГОВАЯ ВОЙНА ВАТИКАНА

Реформами, начатыми в 1968 году, папа Павел VI стремился навести хотя бы некоторый порядок в этой финансовой империи, которая до сих пор управляется допотопными методами. С одной стороны, он создал Особое управление, введение которого были переданы главным образом капитал, сколоченный на основе крупного пожертвования, сделанного Муссолини в 1929 году. Возглавляемое банкирами мирянами с безупречной репутацией и осторожными кардиналами, пользующимися советами Моргана из Нью-Йорка, Хемброса из Лондона и Ротшильдов из Парижа, это управление стремилось не приобретать контрольных пакетов акций в чужих фирмах и тщательно избегало чисто спекулятивных сделок.

С другой стороны, ватиканский банк «Институт благих деяний» под руководством 80-летнего кардинала Ди Иорио, не представлявшего папскому престолу никаких финансовых отчетов, активно действовал на мировых валютных рынках. Для покрытия расходов Ватикана Ди Иорио просто передавал папе необходимую сумму с его счета номер 16/16. Основанный в годы Второй мировой войны, институт приобрел немалый опыт в операциях с иностранной валютой. Во время войны ему удавалось переводить денежные средства даже через закрытые границы. Имея в своем распоряжении часто весьма значительные суммы вкладов тех или иных департаментов Ватикана, банк вечно выискивал возможности для новых капиталовложений.

За пределами глухих ватиканских стен капитала особого управления и института вкладывались практически во все отрасли итальянской промышленности и торговли. Так Ватикан превратился в активного банкира, принимая участие в деятельности страховых, коммунальных, строительных и нефтяных компаний, фирм, занимающихся производством электронной техники, даже керамики и макарон. К своему великому смущению, церковные власти как-то обнаружили, что связались с фармацевтическим концерном «Сероно», производившим также и препарат «лютеоло», оказавшийся на поверку противозачаточными пилюлями, применением которых, как известно, осуждено Ватиканом.


Это обстоятельство привело к созданию новой префектуры по экономическим делам, которую возглавил кардинал Вагноцци. До этого он правил девять лет в Вашингтоне в роли посла и хорошо был знаком с главным финансовым гением американского католицизма кардиналом Спеллманом, известным в ватиканских кругах под кличкой «Денежный мешок». Помощниками Вагноцци стали кардинал Коди из Чикаго и кардинал Хефнер из Кёльна. Но, как оказалось, решающее значение имел выбор кандидатуры на пост секретаря, а затем председателя «Института благих деяний». Руководителем института с возведением в сан епископа стал 48-летний уроженец Чикаго Пол Марсинкис.

Толчком, ускорившим претворение всех этих планов в жизнь, послужило поражение, которое Ватикан потерпел в 1968 году в шестилетней налоговой войне с итальянскими властями. Церковь требовала освобождения от налога на дивиденды, который предписывалось платить в соответствии с постановлением 1962 года.

Пытаясь избежать уплаты налога, Ватикан даже прибегнул к макиавеллистическому приему: пригрозил довести до окончательной катастрофы погруженный в депрессию итальянский рынок ценных бумаг, наводнив его своими акциями. Отрицательное отношение папского престола к капиталовложениям в Италии еще более укрепилось и потому, что на протяжении всех шестидесятых годов дела компаний в Италии, контролировавшихся и финансировавшихся Ватиканом, шли из рук вон плохо.

В одном лишь 1968 году концерн «Пантанелла», занимавшийся производством муки и макарон, потерпел убытки на полтора миллиарда лир и требовал дополнительных вложений в размере еще трех миллиардов лир. На том же настаивали и другие, связанные с Ватиканом фирмы. Павел VI решил, что пришла пора развязаться с беспокойным итальянским капитализмом.


«ЗАСЛУЖИВАЮЩЕЕ ДОВЕРИЯ И НАДЕЖНОЕ ЛИЦО»

Для проведения задуманной операции Микеле Синдона, казалось, был самым подходящим человеком. Старые финансовые советники, чье положение в многочисленных компаниях зависело от продолжения участия в них Ватикана, наверняка выступили бы против его планов. А Синдона наладил тесные связи с заграничными банками, многие из которых, как, например, «Хемброс», уже и до того вели с Ватиканом дела.

Договорившись о продаже «Иммобильяре», Синдона сразу начал действовать. Принадлежавшие Ватикану акции на сумму примерно 24 миллиарда лир были переведены в филиал одного франко-голландского банка, открытый в люксембургском налоговом раю. Оттуда акции были перепроданы вновь покупателю. Вновь покупатель в то время остался неизвестным. Лишь год спустя удалось установить его имя, когда в состав правления «Иммобильяре» вошел Чарли Бладхорн, 44-летний президент калифорнийского банка «Гала энд Вестерн», с которым Синдонна вел дела и раньше. Банку принадлежала и кинокомпания «Парамаунт Пикчерс». Таким образом, церковь сбыла свои самые солидные авуары голливудскому киномагнату. После этого Ватикан начал лихорадочно продавать акции почти всегда с помощью Синдонны и нередко принадлежавшие Сицилийцу дочерней компании «Кондотте д'Аква», старую фирму Ватикана, занимавшуюся водоснабжением и торговлей недвижимостью.

Сбыла с рук в 1969 году. Пантанелла перешла к американцам в 1970 году. В обмен «Институт Благих деяний» приобрел крупные пакеты акций, контролируемого Синдоной «Финанбанк», базировавшегося в Женеве. Синдона таким образом вступил в тесный контакт с Марсином Кисом. Их связи еще более сцементировала американская община в Риме. Престиж Синдонны рос не по дням, а по часам. Он разъезжал по всему миру, каждый раз представляясь как финансовый советник Ватикана, стал президентом семи итальянских компаний и председателем правления трех банков. Его крупнейшая сделка стала покупка контрольного пакета акций одряхлевшего, связанного с Ватиканом банка «Униони». Это приобретение в три раза увеличило его банковский плацдарм в Риме. Когда канадское правительство после набега Синдоны на одну фирму в Манитобе затребовало от своего посольства в Италии секретное досье на предприимчивого финансиста, прошел следующий ответ: «Это заслуживающее доверия надежное лицо, пользующееся всеобщим уважением, с которым можно вести деловые отношения».

В 1971 году Синдонна почувствовал, что пришло время для нового штурма холдинговой компании «Босток», одного из гигантов, которые ему не удалось прибрать к рукам четыре года назад. Штурм, начатый при поддержке банков «Хембрас» и «Континентл банк оф Иллинойс», был самой грандиозной попыткой подобного рода за всю историю итальянской биржи. Сообщения с поля битвы публиковались на первых полосах газет. Старая финансовая олигархия, включая главу государственного итальянского банка Гуидо Карли, оказала ожесточенное сопротивление. Синдонна снова потерпел поражение. Позднее «Босток» был поглощен другим гигантом — нефтехимическим концерном «Монте ди Со».


КОНЕЦ АВАНТНЮРЫ

Для Синдонны это был жестокий удар. Хэмбрас от него отмежевался, Сицилиец все же был чужаком в Риме, и ватиканские козырные карты оказались для него недостаточны. Кое-кого из высокопоставленных лиц в особом управлении Ватикана начали беспокоить связи церкви со столь воинственным финансовым авантюристом. Известно, что и руководству итальянского банка питалось сомнения по поводу человека, которого американцы окрестили итальянским Говардом Хьюсом, известным американским миллиардером и промышленником. Особую тревогу внушало феноменальное по масштабам бегство Ватикана от лиры, наблюдавшееся в течение всех 60-х годов, в чем большая часть операции по переводу капиталов за границу производилась в обход итальянского банка. То, что такие комбинации действительно осуществляются, правда, еще ни разу не удалось доказать. Марсинкис упорно опровергал появляющиеся время от времени в печати сообщения на этот счет. Однако остается неопровержимым фактом, что в конце 60-х годов из страны были вывезены значительные капиталы. Весьма обеспокоенный этим итальянский банк предпринял в 1970 году неофициальное расследование операции Синдоны с иностранной валютой. Результаты расследования так и никогда не были обнародованы, но полученная информация, как полагаю, была передана ватиканским властям.

В течение некоторого времени в 60-х годах Синдонна и ватиканские финансисты извлекали немалые барыши из своих спекуляций с валютой, сделав ставку почти полностью на доллары и золото. Однако к 1970 году привязанность к доллару начала оборачиваться убытками. Если учесть невероятную сложность переплетающихся кредитных связей, станет очевидным, что перебой на каком-либо одном участке системы способен распространиться, подобно чуме, на все остальные, поскольку большая часть империи Синдоны, особенно банка «Унион» и «Финанбанк», черпала поддержку в депозитах Ватикана, главным образом через институт благих деяний. Очевидно, что падение Синдоны не могло не увлечь за собой и ватиканские капиталы.

Крах Синдоны был стремительным и полным. Всего год назад он, по подсчетам, обладал состоянием в 30 миллиардов лир. Но к лету 1974 года капиталы из всей его империи стали утекать, как песок из сита. Синдоны все больше увязал в долгах. Итальянский банк взял под контроль его акции «Вимобильяри» в качестве обеспечения выданного займа. и в конце концов слил «Банка Привата Итальяна» с «Банка ди Рома». После расследования обнаружилось, что потери банка в иностранной валюте составили свыше 50 миллиардов лир. А всего за год он потерпел убытки в размере около 100 миллиардов лир. Деньги Ватикана попросту превратились в дым. 11 сентября 1974 года финансовые документы «Банка привата Итальяна» были переданы в Миланский суд, а 9 октября был выписан ордер на арест Микеле Синдоны по обвинению в фальсификации счетов Банка «Унион» в 1970 году. За это предусматривалось наказание в 15 лет тюремного заключения. Когда в миланский аэропорт прибыла полиция, чтобы снять Синдону с самолета, сицилийца там не оказалось. Вместе с ним бесследно исчезла его коллекция картин.

Последний глава этой истории еще не написан. Рассказывают, что в декабре прошлого года папа Павел VI вызвал к себе председателя Института благих деяний Марсинкеса и официально объявил ему о его смещении с занимаемого поста. Хотя по традиции Марсинкес будет продолжать исполнять свои обязанности, пока ему не подыщут другое подходящее место.

---

Sunday Times, Лондон
Иллюстрация: «За рубежом», Leonardo.ai