Второй Ормуз

10 сентября 2026 года хуситы (группировка «Ансар Аллах») взяли Моху — порт на красноморском берегу йеменской провинции Таиз. Город, который когда-то дал имя сорту кофе, лежит примерно в 80 километрах севернее Баб-эль-Мандеба, узкого пролива между Красным морем и Аденским заливом.

После Мохи правительственные гарнизоны почти без боя оставили остальные ключевые точки у пролива: материковый Дубаб напротив фарватера, остров Перим (Майюн) посреди самой узкой части пролива, затем Зукар и архипелаг Ханиш. К 14 сентября стороны синхронизировались в версиях произошедшего и признали, что «Ансар Аллах» держит весь йеменский берег Красного моря и главные острова у входа в Баб-эль-Мандеб.



КАЖЕТСЯ, НАЧАЛОСЬ

С первых дней месяца хуситы наступали сразу по красноморскому побережью и вглубь страны — в Таизе, Ходейде, потом у Мариба, Эль-Джауфа и Эль-Байды. Спустя неделю, 10 сентября, спецпосланник ООН Ханс Грундберг уже заявил, что после перемирия 2022 года Йемен снова вошёл в опасную фазу большой войны.

Моху держали Национальные силы сопротивления Тарика Салеха. Салех — вице-президент международно признанного правительства и племянник покойного президента Али Абдаллы Салеха. Несколько лет его береговой район считался самой крепкой антихуситской опорой на западе Саудовской Аравии. Утром 10 сентября, после ночных ракет и наземного удара, правительственные части ушли из города на юг, к Дубабу. Сам Салех назвал это «тактическим отходом для перегруппировки». В то же время его штаб отдельно заявил, что хуситы выпустили в эфир запись с голосом командующего, сгенерированную нейросетью, и этим якобы приказали солдатам отступать. Впрочем, достоверность этого сообщения никто из независимых наблюдателей не доказал.



К 14 сентября правительственные источники подтвердили, что острова находятся под контролем у хуситов. За день до этого йеменская армия сообщила, что отбила кусок земли у пролива, но на общую картину это не повлияло.


ПОЧЕМУ ИМЕННО СЕЙЧАС

С февраля 2026 года Соединённые Штаты и Израиль воюют с Ираном, и Ормуз, через который ещё недавно шли около 20 миллионов баррелей нефти в сутки (то есть примерно пятая часть мировой морской нефти), либо перекрыт, либо сжат до состояния, при котором перевозить прежние объемы просто невозможно.

Саудовская Аравия, видя это, перебросила экспорт на запад страны, через ветку нефтепровода «Восток – Запад» длиной около 1200 километров. Она гонит сырую нефть от месторождений и заводов у Персидского залива к красноморскому порту Янбу. Оттуда танкеры идут уже не через Ормуз, а через Красное море и пролив Баб-эль-Мандеб — на юг, к Азии, или на север, к Суэцу и Европе.

Однако с июля хуситы объявили морскую блокаду саудовских судов и били уже не только по танкерам в Красном море, но и по объектам самого королевства. По версии Эр-Рияда, удар нанесли дроны, запущенные с территории Ирака. Иракское правительство географию удара не опровергло, но для протокола инициировало расследование и сместило командира в провинции Майсан.

10 сентября саудовские власти остановили эксплуатацию нефтепровода, как они сами выразились «из предосторожности», имея в виду, что власти не хотят дожидаться потенциальной катастрофы от прилета ракеты и лучше сами перекроют поток, чтобы не гнать сырьё по повреждённой линии и не усугублять проблему. При этом стоит учитывать, что в Янбу нефти на экспорт хватает на 5–7 дней, если нефтепровод снова не запустят. Позднее официальные лица в регионе сообщили Associated Press, что ремонт, в том числе на крупной насосной станции, может занять 5–7 недель.



Несколько лет острова и часть красноморского побережья держала пестрая коалиция. С одной стороны стояли силы международно признанного правительства, которые содержала и вооружала Саудовская Аравия. С другой – отряды, которые деньгами и оружием снабжали Объединённые Арабские Эмираты. Среди них были Южный переходный совет, сепаратистская структура юга Йемена и связанные с Абу-Даби части Тарика Салеха в Мохе. Позже Эмираты ушли от прямой конфронтации, а Южный переходный совет проиграл столкновение с просаудовским лагерем, и эмиратское присутствие на островах сократилось. Отряды Салеха стали получать деньги уже от Эр-Рияда, и в решающие часы, как сообщает источник в йеменской армии в интервью CNN, обещанное саудовское прикрытие «так и не пришло». Часть гарнизонов, оставшись без прикрытия со стороны авиации и без уверенности, что новый спонсор будет их защищать, как обещал, просто ушла.


РЫНКИ И ИНДЕКСЫ

В спокойные годы Баб-эль-Мандеб пропускал порядка 10–12 % мировой морской торговли и заметную долю контейнеров. После хуситской кампании 2023–2024 годов трафик уже начал заметно «худеть»: страховщики поднимали цену риска, а линии поставок смещались в сторону маршрута вокруг Африки. Когда Ормуз сжала война с Ираном, саудовские объёмы через Красное море снова выросли, и обход, который ещё вчера казался запасным, внезапно стал основной дорогой королевской нефти.

Сразу после взятия Мохи и Перима, по предварительным данным аналитиков международной компании Kpler, 12 сентября через пролив прошли 15 судов против 30 днём раньше. Brent в эти дни поднимался выше 105–108 долларов за баррель, а в отдельных сессиях цена достигала 108,65. Рынок реагировал не на реальное перекрытие пролива — его так и не произошло, — а на сам факт, что повстанческая группировка, связанная с Тегераном, взяла под контроль один из ключевых узлов нефтяных поставок. Старший аналитик Kpler по нефти Йоханнес Раубалль связывает скачок цен с наложением сразу нескольких факторов: перебоями в Красном море, сокращением добычи в Саудовской Аравии и проблемами с российской энергетической инфраструктурой — вместе они и подтолкнули нефть к отметке выше 100 долларов.

Из-за этого страховые премии и надбавка за «военный риск» в Красном море снова растут. Для Египта Суэцкий канал стал палкой о двух концах. Танкеры, обходящие Ормуз с севера, могут поддержать сборы, но новый удар по Баб-эль-Мандебу отражается на том же транзите. Хуситы пока бьют точечно и почти исключительно по саудовским целям, но мировым рынкам уже этого довольно.


КТО ЧТО ПОЛУЧАЕТ

Иран. Почти бесплатный выигрыш. Даже если Тегеран формально «не командует» хуситами, появление второго «горлышка», контролируемого с суши, даёт рычаг в любом разговоре с Вашингтоном. Иранские официальные лица уже успели назвать происходящее успехом, не тратя ни одного собственного катера.

Саудовская Аравия. Стратегический провал после десятилетия попыток выйти из йеменской войны. Теперь хуситы стоят на берегу единственного ещё работающего экспортного коридора королевства, держат острова у фарватера и бьют по тем городам, которые Эр-Рияд считал тылом, а не линией огня. По данным Axios, 10 сентября Мухаммед бен Сальман дважды звонил Дональду Трампу и просил поддержать их американскими ударами. Трамп на тот момент отказал, предложив взамен разведданные. Около двухсот американских военных и без того находятся в королевстве в консультативных ролях. Эр-Рияд отвечает авиаударами и обещает «твёрдый ответ», но на земле быстро отбросить хуситов пока не получается.

США. Администрация Трампа сознательно не открывает третий фронт. Приоритет по-прежнему остается за Ираном и Ормузским проливом. Публично же это обосновывается тем, что хуситы «не хотят воевать с Америкой», «большинство судов пропускают», а проблема есть только «с одной страной» — Саудовской Аравией. Трамп отдельно отмечал, что сами хуситы связывались с администрацией и просили Вашингтон не вмешиваться напрямую. Это снижает риск столкновения с «Ансар Аллах» и одновременно оставляет союзника один на один с группировкой, которая уже знает, как бить по трубам и портам. 10 сентября тему вынесли на заседание Совета Безопасности ООН, а 15 сентября уже снова были зафиксированы взаимные удары с жертвами по обе стороны саудовско-йеменской границы.



Россия. Косвенный выигрыш в виде высоких цен на нефть. Прямого военного участия нет, и риторика обычно сводится к критике саудовских ударов и призыву вернуть Йемен в «политический процесс».

Йемен. Гражданская война снова вошла в острую фазу. ООН с начала сентября фиксирует более 125 тысяч внутренних перемещений местного населения. Международно признанное правительство теряет единственный серьёзный выход к Красному морю. Хуситы усиливают переговорную позицию ровно настолько, насколько занимают территорию, и им есть что предложить и чем шантажировать. Одновременно растёт риск удара по Марибу, где находится внутренняя нефтегазовая инфраструктура страны, — пролив они уже взяли в прицел, теперь могут взяться за то, что Йемену ещё осталось качать у себя дома.


НАСКОЛЬКО ЭТО «НЕОЖИДАННО» И ЧТО ДАЛЬШЕ

Неожиданным было не желание хуситов контролировать побережье (они годами сидели в Ходейде и били по Красному морю), а то, с какой скоростью гарнизоны сдали острова. После перемирия 2022 года западный фронт казался замороженным, чтобы о нём можно было не писать каждую неделю. За семь дней это впечатление рухнуло. Берег держался не потому, что его нельзя было взять, а потому что никто из внешних игроков не хотел снова начинать большую войну.

Слабое место тезиса о «полном контроле» упирается в тот факт, что занять пустые позиции после чужого отхода и удержать их при поддержке саудовской авиации и возможном американском давлении — две совсем разные войны. Цепочка снабжения от Ходейды через Моху до Перима тянется на сотни километров открытой местности, где каждый конвой виден с воздуха. Сам Перим зависит от снабжения Дубаба (Йемен) и без материка быстро становится точкой на карте, а не крепостью. Правительственные силы говорят о перегруппировке и локальных контратаках, но пока это звучит как обязательная формула штаба, который ещё не вернул ни порта, ни пролива.

Старший аналитик по Йемену из International Crisis Group Ахмед Наги считает, что удержание побережья даёт хуситам не только рычаг давления на судоходство, но и защиту от возможных наземных операций именно с этого направления — то есть даже без полноценной морской блокады сам факт контроля над территорией уже работает в их пользу.

Дальше развилок немного. Расширят ли хуситы морской запрет с саудовских судов на всех, «связанных с коалицией», или на западные флаги — от этого зависит, останется ли удар точечным шантажом или станет общим налогом на торговлю. Ударит ли Эр-Рияд по Ходейде так жёстко, чтобы снова втянуть Йемен в ту большую войну, которую королевство десять лет пыталось закончить? Пойдёт ли Вашингтон дальше разведданных, если заденут «нейтральный» танкер или цена нефти взлетит в неудачный политический момент? Отыграет ли Иран занятый берег как козырь в любом разговоре по Ормузу?

Отдельно стоит смотреть на страховщиков и крупные контейнерные линии — компании вроде датской Maersk и швейцарско-итальянской MSC, которые возят основную массу мировых грузов в контейнерах. Старший директор Soufan Center Кэролайн Роуз описывает эту развилку для перевозчиков так: вместо привычного маршрута через Красное море, Суэц и дальше в Европу компаниям придётся выбирать куда более обходной маршрут — через Азию, мыс Доброй Надежды и Атлантику. Рейс станет дольше на недели и значительно дороже. Тогда взятие Мохи и Перима перестанет быть йеменской новостью и станет логистическим шоком, о котором заговорят уже не в Сане, а в портах Роттердама и Шанхая.

Это даёт Ирану и его союзнику ещё один рычаг влияния на глобальные цены и одновременно становится проверкой для Вашингтона: готов ли он столь же последовательно защищать альтернативные маршруты поставок (вроде саудовского обхода), с какой настойчивостью давит на Тегеран в Персидском заливе.

---

Максим Крылов
Иллюстрация: «За рубежом», Leonardo.ai