Много нас, а трон один
КАК В УГАНДЕ ВЫБИРАЮТ НОВОГО КОРОЛЯ ТОРО
27 августа 2026 года около десяти вечера по угандийскому времени в американском Далласе умер Омукама (титул короля Торо) Ойо Ньимба Кабамба Игуру Рукиди IV. Ему было 34 года. Он правил почти 31 год — с трёхлетнего возраста — Книга рекордов Гиннеса зафиксировала его как самого молодого царствующего монарха мира. Похороны 12 сентября в королевской гробнице Карамби под Форт-Порталом совпали с календарной датой его коронации в 1995 году. В его могилу бросили девять кофейных зёрен, символизирующих жест передачи власти. Клан Бабито на тот момент уже заявил о наличии преемника, указанного в семейном завещании.
Торо легко принять за отдельную страну, но Уганда по своему устройству — республика, и Ойо был королём лишь одного из её традиционных королевств, возвращённых президентом Йовери Кагута Мусевени в 1993 году. У такого короля нет армии, государственного бюджета и права писать законы. И все было бы куда проще, если бы все ограничивалось только одним наследником, однако сейчас спор идёт между тремя инстанциями: завещанием, обычаем клана Бабито и генпрокуратурой.
СМЕРТЬ В ДАЛЛАСЕ
Ойо Ньимба Кабамба Игуру Рукиди IV родился 16 апреля 1992 года — сын Омукамы Патрика Дэвида Мэттью Кабойо Олими III и Бест Кемигисы. Беззаботным ребёнком он побыл недолго, и уже 26 августа 1995-го отец внезапно умер, а 12 сентября трёхлетнего мальчика, которого на церемонии ещё держали за руку, короновали в Форт-Портале. Регентами стали мать, принцесса Элизабет Багая, и принц Джеймс Мугеньи (родные брат и сестра его отца). Тогда Гиннес зафиксировал этот факт как правление самого молодого царствующего монарха мира, и этот ярлык прикрепился к Ойо до конца его жизни. В 2010 году молодому королю исполнилось 18 лет, и с этого момента начинается его единоличное правление в течении всей его недолгой жизни. Жены у него так и не появилось, публично признанных детей тоже. Зато сложился очень положительный для всех набор ролей — посол доброй воли ООН по вопросам ВИЧ/СПИД, живое доказательство того, что реставрация королевств 1993 года «работает», и образ «мальчика-короля» у подножия Рувензори (горный массив в Восточной и Центральной Африке, граничащий с Торо), который одинаково хорошо смотрелся в угандийских хрониках и в иностранных подписях под фотографией.
Когда болезнь не отступила, его перевезли в Техас, в Dallas Medical Center и затем в Baylor Scott & White (крупнейшие клиники США), где, по словам матери, на какое-то время даже наметилось «замечательное улучшение». Сам Ойо велел не поднимать паники и описывать пребывание в США как рабочую и учебную поездку. В середине июля состояние снова ухудшилось, а 27 августа молодой король скоропостижно скончался. Несмотря на то что его оперативно подключили к аппаратам, около десяти вечера по угандийскому времени королевство получило заявление премьера Кэлвина Армстронга Рвомиире Акиики о смерти правителя. В том же заявлении рядом со словами скорби стояла фраза, из которой потом вырос весь спор, — премьер заверил, что «преемственность короны обеспечена», потому что король оставил принца. Только имя наследника обещали назвать позже, «в надлежащее время» и «по обычаю».
Тело вернули 4 сентября. В Энтеббе гроб, покрытый флагами республики и королевства, встретил президент Мусевени, возложил венок, и останки увезли военным вертолётом в Торо, где девять дней официального траура закончились 12 сентября панихидой в соборе Святого Иоанна и погребением в Карамби — в тот же день, когда в 1995-м на этого трехлетнего ребёнка надели корону.
КОРОЛЕВСТВО БЕЗ ГОСУДАРСТВА
Торо — одно из крупных традиционных королевств Уганды, в одном ряду с Бугандой, Буньоро-Китарой, Бусогой и Руэнзуруру. Анколе этот статус так и не вернули. В 1967 году президент Милтон Оботе, строивший унитарную республику без региональных королевств, лишил монархов официального статуса, монархии перестали быть государственными институтами, и Уганда временно перестала быть монархической. В 1993 году уже президент Йовери Мусевени вернул эти институты обратно, но не как государства внутри государства, а как учреждения культуры, языка и обычая. Король Торо поэтому не правит в привычном понимании, а скорее сохраняет баланс между кланами в регионе.
Статьей 246 Конституции Уганды институт традиционных королей разрешен — но только внутри республики и по её правилам. Закон 2011 года фиксирует эти правила: сначала короля выбирают сами, по обычаю, рождению и происхождению, затем министр по делам гендера, труда и социального развития обязан внести его имя в The Uganda Gazette — государственный бюллетень. Это не газета в привычном смысле, а скорее реестр — туда попадают законы, назначения и признанные государством вожди. Пока записи нет, а есть только человек, которого назвал клан, нет и омукамы, которого Кампала согласилась бы считать королём.
ЧТО НЕ ТАК С ПРЕЕМСТВЕННОСТЬЮ
Как уже говорилось, в ту же ночь, когда Ойо умер в Далласе, премьер королевства Кэлвин Армстронг Рвомиире Акиики отправил сообщение, где анонсировал наличие преемника. Через два дня ту же версию повторил уже президент. Мусевени сказал, что Бест Кемигиса сообщила ему по телефону, что сын оставил «маленького мальчика-наследника», которого покажут публике, когда придёт срок. Для Кампалы эта фраза скорее успокаивающая, однако для клана Бабито — это выглядит как попытка объявить наследника через голову тех, кто по обычаю как раз и решает, кто наследник.
Логика клана Бабито заключается в том, что наследника мало родить и даже записать у нотариуса: его нужно явить клану. Эту позицию в разговоре с Al Jazeera обозначил один из старейшин клана, отец Чарльз Ойо: по его словам, завещание лишь выражает пожелание покойного, но не решает вопрос о том, кто станет королём, а мусуга как институт стоит над этим документом. Нет явления, а значит нет и кандидата на трон, есть лишь слух, который старейшины не обязаны принимать как факт.
К 19 сентября имя, возраст и мать предполагаемого мальчика так и не назвали публично. Фотографии, по словам журналиста Эндрю Мвенды, родственника этого же клана, семье тоже не предъявили, а имя мальчика за несколько дней менялось трижды — от Джейкоба Ойо до Джексона Ойо и затем Джейкоба Ойо Амооти. Мвенда публично настаивал на ДНК-тесте для подтверждения отцовства, но, по его словам, семья от процедуры уклонилась.
ДВА ИСТОЧНИКА ПРАВА
Семья покойного опирается не на настроение во дворце, а на бумаги. Королева-мать Бест Кемигиса, сестра принцесса Рут Комунтале и часть дворцовых женщин, включая влиятельную тётку Ойо Элизабет Багая (ту самую, что в 1995-м входила в регентство над трёхлетним королём), ссылаются на завещание сентября 2022 года. 10 сентября агентство Reuters писало, что представитель королевства передал ему фрагмент завещания от 14 сентября 2022 года — не весь документ, а ту часть, где говорится про наследника. Сам текст достаточно условный, без имени и возраста: «Настоящим объявляю и предписываю: если на дату моей смерти меня переживёт сын, законно признанный моим биологическим сыном, я назначаю его наследником трона Королевства Торо».
Генпрокурор Сэм Маянджа позже цитировал ту же статью 10(1) завещания Ойо и добавлял юридическую рамку, которой в короткой цитате Reuters может не быть: сын наследует «в соответствии с разделом 4 Закона 2011 года, обычаями и традициями королевства». Получается, что, если сына нет либо он не может сесть на трон, запасная линия уходит к принцу Йовери Комвисве (двоюродный брат), сыну омусууги Чарльза Камураси (дядя Ойо, глава клана), затем к принцу Соломону Ньяике (двоюродный брат Ойо). В изложении Nile Post после них назван и сам Камураси. 8 сентября завещание читали во дворце при представителях правительства, включая министра Генри Тумукунде. По логике семьи этого достаточно, так как документ есть, государство его выслушало, а клан не вправе «отбросить» сына только потому, что старцы его не разглядели.
Стоит еще раз уточнить, что для клана Бабито завещание — не более чем пожелание покойного, титул омусууга стоит выше, а наследника мало родить, его нужно явить.
8 сентября выбор сделал Комитет преемственности Бабито — узкая коллегия старцев, священников и приближённых под началом омусууги Чарльза Камураси. Первым они назвали принца Джорджа Десмонда Камураси, в семье его зовут Big G — 36 лет, двоюродный брат Ойо и внук Рукиди III, деда покойного короля. Живёт в Англии, стоит на воротах любительского клуба SE Dons из Крейфорда, в девятом английском дивизионе. Однако он попросил время на раздумья. В Британии у него оставались семья и работа, а королевство он хотел сначала увидеть изнутри — понять, какие у Торо дома, земли и счета, прежде чем принимать титул. В итоге на немедленный переезд в Форт-Портал он не пошёл и комитет снял его с первого места.
В Форт-Портале выбор Киджанангомы поняли двояко. С одной стороны, клан хотел видеть на троне взрослого правителя, а не ребёнка. Другая часть клана посчитала, что Кампала продвинула своего человека, которого легче контролировать, чем безымянного сына. При этом президент Уганды Мусевени лично не назначал Киджанангому.
ГОСУДАРСТВО СПРОСИТЬ ЗАБЫЛИ
Третьей стороной в этом споре оказалась республика — в лице генпрокурора Сэма Маянджи, министра юстиции Норберта Мао.
12 сентября, в день похорон, генпрокурор Сэм Маянджа отправил президенту страны Мусевени заключение на трёх страницах. Там говорилось, что преемственность в Торо регулируют сразу три нормы: Конституция Уганды, Закон 2011 года о традиционных лидерах и обычай баторо. Завещание в этот список не входит. Но в рамках этих правил, писал Маянджа, выбор наследника должно определять именно завещание Ойо: закон и обычай держатся на рождении и происхождении, а в документе 2022 года как раз назван «законно признанный биологический сын». Если кто-то считает документ недействительным, это решает уже только суд.
На самих похоронах Мусевени выступил заочно. Вице-спикер парламента Томас Тайебва зачитал его обращение: спор нужно решить мирно и по закону, а культуру не надо делать политикой. Однако фраза прозвучала уже после того, как клан назвал своего преемника, а семья показала завещание.
14 сентября Маянджа заявил, что пока спор не закрыт, имени Киджанангомы в Gazette не будет. Министр Мао добавил, что пока нет записи в бюллетене, вопрос наследника престола не урегулирован. Клан ответил в своём ключе: письмо президенту писал генпрокурор, не Бабито, а спора о преемственности «нет», потому что комитет уже выбрал короля. Получилось два параллельных мнения.
15 сентября внутренний Верховный совет Торо, Orukurato, собрался в Мучва (штаб-квартира королевства) и утвердил кандидатуру Киджанангому. В прессе появилась дата коронации — 29 сентября. Тогда же сын президента и командующий силами обороны Мухоози Кайнеругаба назвал в X новым омукамой Эдварда Рукиди Ньябонго I.
Показательно, что спустя несколько дней тот же Мухоози публично велел Мвенде — самому заметному комментатору спора и родственнику двора — прекратить высказывания по теме Торо, что многие посчитали знаком того, насколько неудобной для власти стала публичная огласка деталей спора.
РЫНОК ТРАДИЦИОННОЙ ЛЕГИТИМНОСТИ
Весь сознательный век Ойо прожил уже монархом, а следовательно корона появилась раньше биографии, но биография так и не успела от короны отделиться. Когда наследника, которого страна знала бы в лицо, не оказалось, кончился и романтизированный образ. Выяснилось, что эти институты устойчивы, пока на троне находится узнаваемый человек, и начинают трещать, когда появляются сразу два претендента. В этом смысле 56-летний сотрудник республиканского эфира предсказуемее, чем сын, которого клану не явили.
В то же время письменное завещание составляет не клан, а юристы республики, и, если дело дойдёт до суда, спорить будут уже о том, был ли сын, признали ли его законно, показали ли Бабито, действителен ли документ от сентября 2022 года. Пока иска нет, генпрокурор может поддерживать обе стороны сразу.
До 29 сентября, если дату не перенесут или не отменят, остаётся немного времени. Семья, конечно, может подать иск, но и клан может короновать своего человека и поставить центр перед свершившимся фактом коронации Киджанангома. Государство может внести его имя в Gazette или не внести. От этого главное не меняется. Обряд уже был, завещание есть, а кандидат назван. Для республики короля всё ещё нет, так как его имени нет в казённом бюллетене.
Максим Крылов
Иллюстрация: «За рубежом», Leonardo.ai
Торо легко принять за отдельную страну, но Уганда по своему устройству — республика, и Ойо был королём лишь одного из её традиционных королевств, возвращённых президентом Йовери Кагута Мусевени в 1993 году. У такого короля нет армии, государственного бюджета и права писать законы. И все было бы куда проще, если бы все ограничивалось только одним наследником, однако сейчас спор идёт между тремя инстанциями: завещанием, обычаем клана Бабито и генпрокуратурой.
СМЕРТЬ В ДАЛЛАСЕ
Ойо Ньимба Кабамба Игуру Рукиди IV родился 16 апреля 1992 года — сын Омукамы Патрика Дэвида Мэттью Кабойо Олими III и Бест Кемигисы. Беззаботным ребёнком он побыл недолго, и уже 26 августа 1995-го отец внезапно умер, а 12 сентября трёхлетнего мальчика, которого на церемонии ещё держали за руку, короновали в Форт-Портале. Регентами стали мать, принцесса Элизабет Багая, и принц Джеймс Мугеньи (родные брат и сестра его отца). Тогда Гиннес зафиксировал этот факт как правление самого молодого царствующего монарха мира, и этот ярлык прикрепился к Ойо до конца его жизни. В 2010 году молодому королю исполнилось 18 лет, и с этого момента начинается его единоличное правление в течении всей его недолгой жизни. Жены у него так и не появилось, публично признанных детей тоже. Зато сложился очень положительный для всех набор ролей — посол доброй воли ООН по вопросам ВИЧ/СПИД, живое доказательство того, что реставрация королевств 1993 года «работает», и образ «мальчика-короля» у подножия Рувензори (горный массив в Восточной и Центральной Африке, граничащий с Торо), который одинаково хорошо смотрелся в угандийских хрониках и в иностранных подписях под фотографией.
Болезнь, которая эту картинку сломала, семья назвала только к похоронам, хотя скрывать её становилось всё труднее. По рассказу сестры, принцессы Рут Комунтале, всё началось летом 2025-го с боли в спине и рёбрах. В Кампале, в клинике The Surgery и Ruby’s, где делали рентген и МРТ, симптомы списали на последствия тренировок в зале и язву. После юбилея коронации, 12 сентября 2025-го, Ойо уехал в Найроби. Тогда PET-скан в Aga Khan Hospital показал ангиосаркому (редкий агрессивный рак сосудов), а к середине октября, когда диагноз наконец подтвердили, болезнь уже затронула несколько органов. После этого лечить его взялось уже не королевство, а государство. Президент Мусевени помог с выездом, и с ноября 2025-го по февраль 2026-го Ойо проходил химиотерапию в Хайдельберге (Германия).
Когда болезнь не отступила, его перевезли в Техас, в Dallas Medical Center и затем в Baylor Scott & White (крупнейшие клиники США), где, по словам матери, на какое-то время даже наметилось «замечательное улучшение». Сам Ойо велел не поднимать паники и описывать пребывание в США как рабочую и учебную поездку. В середине июля состояние снова ухудшилось, а 27 августа молодой король скоропостижно скончался. Несмотря на то что его оперативно подключили к аппаратам, около десяти вечера по угандийскому времени королевство получило заявление премьера Кэлвина Армстронга Рвомиире Акиики о смерти правителя. В том же заявлении рядом со словами скорби стояла фраза, из которой потом вырос весь спор, — премьер заверил, что «преемственность короны обеспечена», потому что король оставил принца. Только имя наследника обещали назвать позже, «в надлежащее время» и «по обычаю».
Тело вернули 4 сентября. В Энтеббе гроб, покрытый флагами республики и королевства, встретил президент Мусевени, возложил венок, и останки увезли военным вертолётом в Торо, где девять дней официального траура закончились 12 сентября панихидой в соборе Святого Иоанна и погребением в Карамби — в тот же день, когда в 1995-м на этого трехлетнего ребёнка надели корону.
КОРОЛЕВСТВО БЕЗ ГОСУДАРСТВА
Торо — одно из крупных традиционных королевств Уганды, в одном ряду с Бугандой, Буньоро-Китарой, Бусогой и Руэнзуруру. Анколе этот статус так и не вернули. В 1967 году президент Милтон Оботе, строивший унитарную республику без региональных королевств, лишил монархов официального статуса, монархии перестали быть государственными институтами, и Уганда временно перестала быть монархической. В 1993 году уже президент Йовери Мусевени вернул эти институты обратно, но не как государства внутри государства, а как учреждения культуры, языка и обычая. Король Торо поэтому не правит в привычном понимании, а скорее сохраняет баланс между кланами в регионе.
Статьей 246 Конституции Уганды институт традиционных королей разрешен — но только внутри республики и по её правилам. Закон 2011 года фиксирует эти правила: сначала короля выбирают сами, по обычаю, рождению и происхождению, затем министр по делам гендера, труда и социального развития обязан внести его имя в The Uganda Gazette — государственный бюллетень. Это не газета в привычном смысле, а скорее реестр — туда попадают законы, назначения и признанные государством вожди. Пока записи нет, а есть только человек, которого назвал клан, нет и омукамы, которого Кампала согласилась бы считать королём.
ЧТО НЕ ТАК С ПРЕЕМСТВЕННОСТЬЮ
Как уже говорилось, в ту же ночь, когда Ойо умер в Далласе, премьер королевства Кэлвин Армстронг Рвомиире Акиики отправил сообщение, где анонсировал наличие преемника. Через два дня ту же версию повторил уже президент. Мусевени сказал, что Бест Кемигиса сообщила ему по телефону, что сын оставил «маленького мальчика-наследника», которого покажут публике, когда придёт срок. Для Кампалы эта фраза скорее успокаивающая, однако для клана Бабито — это выглядит как попытка объявить наследника через голову тех, кто по обычаю как раз и решает, кто наследник.
Омусууга (титул главы клана Бабито) Чарльз Кайондо Камураси, глава правящего клана, при этом отметил, что ребёнка клану не представляли, о биологическом сыне им ничего неизвестно и премьер, который не из клана Бабито, вообще не имел права такое говорить. «У короля не было ребёнка. Я об этом не знаю, потому что нам никогда об этом не говорили», — заявил Чарльз Кайондо Камураси. Далее он отметил, что искать преемника следует среди уже известных принцев линии Рукиди III (дед Ойо по отцу). С этого момента спор перестал быть семейным.
Логика клана Бабито заключается в том, что наследника мало родить и даже записать у нотариуса: его нужно явить клану. Эту позицию в разговоре с Al Jazeera обозначил один из старейшин клана, отец Чарльз Ойо: по его словам, завещание лишь выражает пожелание покойного, но не решает вопрос о том, кто станет королём, а мусуга как институт стоит над этим документом. Нет явления, а значит нет и кандидата на трон, есть лишь слух, который старейшины не обязаны принимать как факт.
К 19 сентября имя, возраст и мать предполагаемого мальчика так и не назвали публично. Фотографии, по словам журналиста Эндрю Мвенды, родственника этого же клана, семье тоже не предъявили, а имя мальчика за несколько дней менялось трижды — от Джейкоба Ойо до Джексона Ойо и затем Джейкоба Ойо Амооти. Мвенда публично настаивал на ДНК-тесте для подтверждения отцовства, но, по его словам, семья от процедуры уклонилась.
ДВА ИСТОЧНИКА ПРАВА
Семья покойного опирается не на настроение во дворце, а на бумаги. Королева-мать Бест Кемигиса, сестра принцесса Рут Комунтале и часть дворцовых женщин, включая влиятельную тётку Ойо Элизабет Багая (ту самую, что в 1995-м входила в регентство над трёхлетним королём), ссылаются на завещание сентября 2022 года. 10 сентября агентство Reuters писало, что представитель королевства передал ему фрагмент завещания от 14 сентября 2022 года — не весь документ, а ту часть, где говорится про наследника. Сам текст достаточно условный, без имени и возраста: «Настоящим объявляю и предписываю: если на дату моей смерти меня переживёт сын, законно признанный моим биологическим сыном, я назначаю его наследником трона Королевства Торо».
Генпрокурор Сэм Маянджа позже цитировал ту же статью 10(1) завещания Ойо и добавлял юридическую рамку, которой в короткой цитате Reuters может не быть: сын наследует «в соответствии с разделом 4 Закона 2011 года, обычаями и традициями королевства». Получается, что, если сына нет либо он не может сесть на трон, запасная линия уходит к принцу Йовери Комвисве (двоюродный брат), сыну омусууги Чарльза Камураси (дядя Ойо, глава клана), затем к принцу Соломону Ньяике (двоюродный брат Ойо). В изложении Nile Post после них назван и сам Камураси. 8 сентября завещание читали во дворце при представителях правительства, включая министра Генри Тумукунде. По логике семьи этого достаточно, так как документ есть, государство его выслушало, а клан не вправе «отбросить» сына только потому, что старцы его не разглядели.
Стоит еще раз уточнить, что для клана Бабито завещание — не более чем пожелание покойного, титул омусууга стоит выше, а наследника мало родить, его нужно явить.
8 сентября выбор сделал Комитет преемственности Бабито — узкая коллегия старцев, священников и приближённых под началом омусууги Чарльза Камураси. Первым они назвали принца Джорджа Десмонда Камураси, в семье его зовут Big G — 36 лет, двоюродный брат Ойо и внук Рукиди III, деда покойного короля. Живёт в Англии, стоит на воротах любительского клуба SE Dons из Крейфорда, в девятом английском дивизионе. Однако он попросил время на раздумья. В Британии у него оставались семья и работа, а королевство он хотел сначала увидеть изнутри — понять, какие у Торо дома, земли и счета, прежде чем принимать титул. В итоге на немедленный переезд в Форт-Портал он не пошёл и комитет снял его с первого места.
Вторым номером был Эдвард Рукиди Киджанангома, 56 лет, тоже двоюродный брат Ойо и тоже внук Рукиди III, только по другой линии. Угандийский зритель знал его немного иначе — много лет он читал новости и работал редактором на государственном канале UBC. 19 из 21 члена комитета проголосовали за него. Тронное имя Эдвард Рукиди Ньябонго I получил почти сразу, и в Форт-Портале он уже воспринимался как состоявшийся король, тогда как власти в Кампале всё ещё ждали «регистрации» любого кандидата в официальном бюллетене.
В Форт-Портале выбор Киджанангомы поняли двояко. С одной стороны, клан хотел видеть на троне взрослого правителя, а не ребёнка. Другая часть клана посчитала, что Кампала продвинула своего человека, которого легче контролировать, чем безымянного сына. При этом президент Уганды Мусевени лично не назначал Киджанангому.
ГОСУДАРСТВО СПРОСИТЬ ЗАБЫЛИ
Третьей стороной в этом споре оказалась республика — в лице генпрокурора Сэма Маянджи, министра юстиции Норберта Мао.
12 сентября, в день похорон, генпрокурор Сэм Маянджа отправил президенту страны Мусевени заключение на трёх страницах. Там говорилось, что преемственность в Торо регулируют сразу три нормы: Конституция Уганды, Закон 2011 года о традиционных лидерах и обычай баторо. Завещание в этот список не входит. Но в рамках этих правил, писал Маянджа, выбор наследника должно определять именно завещание Ойо: закон и обычай держатся на рождении и происхождении, а в документе 2022 года как раз назван «законно признанный биологический сын». Если кто-то считает документ недействительным, это решает уже только суд.
На самих похоронах Мусевени выступил заочно. Вице-спикер парламента Томас Тайебва зачитал его обращение: спор нужно решить мирно и по закону, а культуру не надо делать политикой. Однако фраза прозвучала уже после того, как клан назвал своего преемника, а семья показала завещание.
14 сентября Маянджа заявил, что пока спор не закрыт, имени Киджанангомы в Gazette не будет. Министр Мао добавил, что пока нет записи в бюллетене, вопрос наследника престола не урегулирован. Клан ответил в своём ключе: письмо президенту писал генпрокурор, не Бабито, а спора о преемственности «нет», потому что комитет уже выбрал короля. Получилось два параллельных мнения.
15 сентября внутренний Верховный совет Торо, Orukurato, собрался в Мучва (штаб-квартира королевства) и утвердил кандидатуру Киджанангому. В прессе появилась дата коронации — 29 сентября. Тогда же сын президента и командующий силами обороны Мухоози Кайнеругаба назвал в X новым омукамой Эдварда Рукиди Ньябонго I.
Показательно, что спустя несколько дней тот же Мухоози публично велел Мвенде — самому заметному комментатору спора и родственнику двора — прекратить высказывания по теме Торо, что многие посчитали знаком того, насколько неудобной для власти стала публичная огласка деталей спора.
РЫНОК ТРАДИЦИОННОЙ ЛЕГИТИМНОСТИ
Весь сознательный век Ойо прожил уже монархом, а следовательно корона появилась раньше биографии, но биография так и не успела от короны отделиться. Когда наследника, которого страна знала бы в лицо, не оказалось, кончился и романтизированный образ. Выяснилось, что эти институты устойчивы, пока на троне находится узнаваемый человек, и начинают трещать, когда появляются сразу два претендента. В этом смысле 56-летний сотрудник республиканского эфира предсказуемее, чем сын, которого клану не явили.
В то же время письменное завещание составляет не клан, а юристы республики, и, если дело дойдёт до суда, спорить будут уже о том, был ли сын, признали ли его законно, показали ли Бабито, действителен ли документ от сентября 2022 года. Пока иска нет, генпрокурор может поддерживать обе стороны сразу.
Сам премьер Армстронг в те дни призывал стороны к спокойствию, обещая, что для изучения завещания, для мнений противоположной стороны и для сверки с обычаем, законом и институтами королевства ещё есть время — слова, которые, впрочем, не остановили ни коронацию, ни встречные заявления генпрокурора.
До 29 сентября, если дату не перенесут или не отменят, остаётся немного времени. Семья, конечно, может подать иск, но и клан может короновать своего человека и поставить центр перед свершившимся фактом коронации Киджанангома. Государство может внести его имя в Gazette или не внести. От этого главное не меняется. Обряд уже был, завещание есть, а кандидат назван. Для республики короля всё ещё нет, так как его имени нет в казённом бюллетене.
Максим Крылов
Иллюстрация: «За рубежом», Leonardo.ai
22.09.2026
Важное
Источник: газета «За рубежом».
Номер и дата выпуска: № 21, 19 мая 1972 г.
22.09.2026 11:00:00
Аргентина усиливает давление на компании, которые добывают нефть у спорных с Великобританией Фолклендских островов.
22.09.2026 09:00:00
Другие События
В Рио-де-Жанейро прошла крупнейшая художественная ярмарка ArtRio. 16-я по счету выставка состоялась в напряженной политической обстановке, но на коллекционеров это не повлияло.
Аргентина усиливает давление на компании, которые добывают нефть у спорных с Великобританией Фолклендских островов.
Медиапроект издания «За рубежом» представляет обзор ключевых событий Китайской Народной Республики.
Компания Strategy выпустила руководство для инвесторов, в котором объясняет, почему рассматривает биткоин как долгосрочный актив, а не только как инструмент для спекуляций. Новости мира криптовалют.