Как Европа остановила выход Греции из еврозоны

Десять лет назад – между 25 июня и 12 июля 2015 года – Еврозона пережила один из самых драматичных моментов в своей почти тридцатилетней истории. Греческий Grexit, угрожающий темной тенью, мог бы разорвать валютное объединение на части. Тогда, в ожесточенной схватке на политическом и финансовом фронтах, сработал сложный механизм – слаженное взаимодействие европейских институтов, греческого правительства и решимости самих граждан, – который и предотвратил катастрофу.

Сегодня, спустя целое десятилетие и в условиях новых глобальных вызовов, можно сказать: экстренный выход из кризиса произошёл. Но уроки той драмы ещё не исчерпаны, они продолжают формировать наше понимание того, как строить действительно крепкий валютный союз.



ЭХО МОРАЛЬНОГО РИСКА

Чтобы понять, почему именно Греция оказалась в эпицентре этой бури, надо вернуться в прошлое. В 2009 году новый кабинет Папандреу обнаружил махинации с бюджетными счетами, что в итоге привело к резкому росту дефицита: вместо «стабильных» 3 % от ВВП он внезапно увеличился до более чем 15 %. Это стало шоком не только для инвесторов, но и для Брюсселя. Моментально заработала модель, получившая позже название «парадигма морального риска»: если страна так вольно обходится с цифрами, значит, и помогать ей надо строго, жёстко и полностью лишив экономического суверенитета.

Греческий случай оказался уникален не только из-за масштаба долга. Он обнажил сразу несколько болевых точек валютного союза: отсутствие координации макроэкономической политики, слабую банковскую надзорную систему, запрет на «помощь утопающим» согласно Маастрихтскому договору и отсутствие инструмента принудительного реструктурирования долга, если страна вдруг перестаёт быть платежеспособной.



Но даже самые чёткие технократические реформы не работали бы без доверия. А именно оно и было разрушено, в том числе из-за того, что Греция в глазах Брюсселя «сама виновата». В отличие от Ирландии, Португалии или Кипра, где правительства признавали свои ошибки, Афины вели себя иначе: они сопротивлялись, обвиняли и отказывались брать на тебя ответственность за все прежние действия, которые привели к кризису. Дефицит доверия только усилился после прихода к власти партии СИРИЗА.

Греческий кризис стал не просто финансовым, но и политическим. И хотя в дальнейшем ущерб был локализован, отголоски того раскола до сих пор слышны в дискуссиях о будущем экономического суверенитета Европы.


ВА-БАНК ПО-ГРЕЧЕСКИ

Лето 2015 года стало моментом, когда все и в Греции, и в Европе буквально затаили дыхание. Алексис Ципрас только что выиграл выборы, приведя к власти СИРИЗА – партию, пообещавшую положить конец диктатуре «тройки» (ЕЦБ, Европейская комиссия и МВФ). Вместо привычной дипломатии началась эпоха демонстративного неповиновения. Новый министр финансов Янис Варуфакис с удовольствием бросал вызов коллегам в каждом заседании Еврогруппы, публично отвергал предложения и отказывался играть по установленным правилам.

Ситуация достигла апогея, когда Европейская комиссия, ЕЦБ и МВФ потребовали от Греции принять новые меры жёсткой экономии. Чтобы получить помощь, греческому правительству пришлось бы повысить налоги и сократить льготы, урезать пенсии, сократить госрасходы, а также провести масштабные реформы, включая приватизацию и изменение рынка труда.

Афины отреагировали неожиданной инициативой. Ципрас, не без участия Варуфакиса, заявил, что проведет референдум по условиям этой программы: мол, пусть народ сам решит, нужна ли стране помощь на таких условиях. Власти при этом открыто призывали граждан проголосовать против предложений «тройки» и в итоге добились, чего хотели: около 61 % избирателей отклонили условия сделки. Греция пошла ва-банк: либо Европа сдастся, либо страна готова шагнуть в неизвестность.



Именно в этот момент реальность ударила по нервам всей еврозоны. Остальные страны, особенно Португалия, Испания, Кипр, поняли: если Грецию можно просто исключить, значит, никто не в безопасности. Началась паника. Допустить Grexit – это открыть ящик Пандоры, где каждое слабое звено становится целью спекуляций. Именно поэтому Еврокомиссия, ЕЦБ и Европейский стабилизационный механизм (ESM) встали стеной против предложения Шойбле.

Ципрас, почувствовав, что атмосфера накаляется, отстранил Варуфакиса, и за считанные дни в июле стороны всё же пришли к новому соглашению. Но цена компромисса оказалась высокой: условия программы стали жёстче, а доверие между сторонами – почти нулевым. Кредиторы не верили, что реформы будут выполнены без постоянного давления и контроля.

Греция осталась в еврозоне. Но лето 2015 года стало уроком для всех: даже одна страна может обрушить валютный союз, если недоверие, политические амбиции и бюрократия становятся чрезмерными.


ЦЕНА ДОВЕРИЯ: КАК КРИЗИС GREXIT ИЗМЕНИЛ ЕВРОЗОНУ

Прошло десять лет. Греция – по европейским меркам – чувствует себя неплохо. Евро, несмотря на все пророчества, устоял. Европейский стабилизационный механизм – фактически «фонд спасения евро», который даёт деньги странам еврозоны, когда те теряют возможность сами финансировать свои бюджеты на разумных условиях, – теперь постоянный институт.

Европейский центральный банк вооружён мощными инструментами, включая Outright Monetary Transactions – механизм, позволяющий ЕЦБ неограниченно скупать на вторичном рынке государственные облигации стран еврозоны, если они испытывают финансовые трудности. Банковский надзор стал общеевропейским.

Но фундаментальный вопрос остался: можно ли строить интеграцию, не построив доверие? Обозреватели VoxEU Марко Бути, Клаус Реглинг и Томас Визер, которые в 2015 году были в самом центре принятия решений, уверены, что кризиса могло бы и не быть, если бы политики действовали не из страха, а из расчёта, и если бы Евросоюз заранее заложил «предохранители» в архитектуру валютного союза.

Модель принятия решений, по их мнению, до боли узнаваема: отрицание → половинчатые меры → паника → мужественные шаги → самодовольство. Такая спираль дорого обходится всем. Гораздо дешевле предусматривать кризисы, чем тушить их в разгаре пожара.



Именно это сегодня снова ставится под вопрос. В эпоху геополитической турбулентности, когда даже оборонная политика становится делом общеевропейским, ЕС больше не может себе позволить двигаться со скоростью самого медленного. Концепция «Европы разных скоростей», когда авангард из нескольких стран идет вперед, не дожидаясь остальных, вновь становится актуальной. Как минимум в вопросах обороны, финансов, инвестиций.

Но и здесь, подчеркивают авторы, нужен баланс. Иначе вместо интеграции по интересам получится «меню на выбор», где каждая страна берет себе только удобное, а за общее никто не отвечает. Grexit – это история про то, как всё могло рухнуть. Но это ещё и история про то, как можно было бы строить сильную Европу, если бы не приходилось каждый раз спасать её в последнюю минуту.

---

Александра Головина
Иллюстрация: «За рубежом», Midjourney