Ухабистый путь к Баку

Переход к низкоуглеродному развитию – это процесс не скольких-то лет, а десятилетий. Утверждать, что всё можно решить, сосредоточившись на «направлении главного удара» - расставании с ископаемым топливом, – означает выдавать желаемое за действительное. Иными словами, следовать совету Михаила Паниковского Шуре Балабанову из знаменитого фильма «Золотой телёнок» Михаила Швейцера: «Пилите, пилите, Шура, они золотые».

Мировому сообществу однозначно нужно добавить ощутимую дозу реализма. Прежде всего утвердить более прагматичный взгляд на вещи, уменьшить морализаторство (спасём умирающую планету, позаботимся о грядущих поколениях), на деле учитывать экономические и геополитические обстоятельства. Всё это проще сказать, чем сделать. Однако если не навязать (иного слова не подберёшь) иной, менее амбициозный план действий, то подспудные слабости едва начавшегося «зелёного перехода» грозят обернуться его коллапсом.



Общая ситуация выглядит очень отличной от той, которая была в 2015 году, когда под фанфары принималось Парижское соглашение. Да, группа постиндустриальных государств - и во многом вторящих им международных чиновников, включая начальство ЕС и генсека ООН Антониу Гутерриша - продолжает гнуть привычную линию о сгустившейся климатической туче. Однако этот предписанный алармизм не способен затушевать тренд, проявляющийся чем дальше, тем больше; я назвал бы его «зелёным реализмом».

Суть явления состоит в том, что, во-первых, сам факт климатического кризиса не ставится под сомнение (и в этом – отличие от позиций так называемых отказников, climate deniers), и его действительно надо преодолевать. При этом, во-вторых, стратегии низкоуглеродного развития должны быть прагматичными, а не идеологически заданными – а это означает разные варианты комбинирования традиционной энергетики на базе ископаемого топлива и из возобновляемых источников (ВИЭ). В-третьих, всё слышнее голоса в пользу того, чтобы пересмотреть далёкие от реалий общемировые задачи – например, идею сократить вдвое выбросы парниковых газов уже к концу текущего десятилетия.

Этой – не скажешь, что внезапной – практичности отнюдь не гарантирован скорый успех. Нынешние элиты на «Глобальном Севере», обслуживающие их экспертные круги и взбудораженные активисты явно будут пока держаться мантры «Ни шагу назад».

Таков общий фон, на котором разворачивается подготовка к конференции ООН по климату (СОР29), которая пройдёт в ноябре в столице Азербайджана Баку. Важным этапом на пути к ней стала регулярная Боннская конференция по изменению климата, завершившаяся в середине июня. Данная ежегодная встреча выполняет роль технического «привала» на середине движения от одной СОР до другой. Что же она принесла?

Немного ощутимых результатов, если коротко. Расставаясь, участники пытались делать хорошую мину при посредственной игре. Хотя кое-чего в самом деле удалось достичь.

На критически важном направлении – климатическом финансировании – стали чуть яснее контуры новой коллективной количественной цели (NCQG), то есть объёма ресурсов, которые по логике должны ежегодно предоставлять постиндустриальные государства развивающимся странам. Прежняя коллективная цель, 100 миллиардов долларов, была установлена в 2009 году и касалась горизонта 2020 года. Жаркие дискуссии разворачивались в последнее время насчёт того, достигнута ли она. Несмотря на усилия развитых наций (включая не очень красивые эпизоды двойного счёта), ответ: скорее – нет.

Вряд ли согласие по NCQG дастся «малой кровью», во всяком случае, до политических переговоров в Баку. Коллективная цель – часть спектра проблем, покрываемых броским лозунгом «от миллиардов к триллионам», но с реальностью он, увы, стыкуется неважно. В подсчётах «цены вопроса» сейчас недостатка нет (хотя их обоснованность бывает спорной). Скажем, согласно МВФ, ежегодно до 2030 г. развивающимся странам и растущим экономикам будет требоваться порядка 2 трлн долларов, чтобы встать на рельсы низкоуглеродного развития (это в пять с лишним раз больше нынешнего уровня соответствующих инвестиций в них). Общие же ежегодные расходы в мире для того, чтобы удержать глобальное повышение температуры в пределах, обозначенных Парижским соглашением (около +2 градусов, хотя климатические «романтики» предпочитают говорить о 1,5), оцениваются в совсем уж астрономические 8,5 трлн долларов.

Такая «дистанция огромного размера» между потребностями углеродной нейтральности и наличностью на эти цели сказывается на переговорах по любому аспекту климатического финансирования. В частности, относительно созданного в Дохе на СОР28 Фонда для покрытия потерь и ущерба развивающихся стран (Loss and Damage Fund). Можно смело держать пари на то, что вопрос этот наверняка встанет ребром в Баку.

Деликатным политически (хотя очевидным) является и вопрос о расширении списка доноров для помощи развивающемуся миру. Формально в нём с 1992 года, когда была подписана рамочная конвенция ООН об изменении климата, стоят богатые страны Запада. Но хотя они явно стараются выполнить свою миссию по минимуму, глобальную проблему не решить без ощутимого вклада Китая (и крупнейшего эмитента парниковых газов, и лидера в сфере ВИЭ), России, нефтяных монархий Персидского залива, а также Сингапура, Южной Кореи.

В боннских же дискуссиях выпукло стояли вопросы адаптации экономик к климатическим пертурбациям. Государствам предложено принять Национальные планы адаптации не позже следующего года и начать пятилетку их выполнения до 2030 г. В этом контексте страны «Глобального Юга», как и ожидалось, акцентировали роль передачи им современных технологий – тема, по которой заключительные комментарии ооновцев были выдержаны в куда как обтекаемом ключе.

Одним словом, в Бонне на пути к Баку была проделана «немалая работа». Опытный наблюдатель понимает, как это звучит в переводе на нормальный язык. Но споры, компромиссы и отчёты переговорщиков – это одна сторона дела. Другая же, куда более значительная - геополитика (и геоэкономика) - отбрасывает густую тень на процесс СОР.

Климатический кризис и реакция на него являются сегодня значительной частью международных отношений и проблематики безопасности в мире. Поэтому продолжающийся военный конфликт между Россией и Украиной, увязание Израиля в Газе, политические и экономические трения между США и ЕС, с одной стороны, и Китаем, с другой стороны - всё это отодвигает климатическую повестку в сторону. Добавим успехи европейских правых партий, климатических скептиков на выборах последнего времени, а также возможное возвращение в Белый Дом Дональда Трампа (от чего у активистов Net Zero уже болит голова).

То есть, хороших новостей для «зелёного перехода» совсем немного? Всё же не совсем так. Другое дело, что в среднесрочной перспективе многое будет зависеть от того, насколько проявят себя тенденции реализма и возобладает ли сквозной (cross-sectional) подход, при котором «зелёная повестка» видится во всех её ипостасях, а не исключительно природоохранной. Соревнование крупных держав за преимущество в гонке низкоуглеродности (которая явно будет идти параллельно с гонкой вооружений) никуда не денется. Но если его получится состыковать с реальной – финансовой и технологической – поддержкой «Глобального Юга» на низкоуглеродной стезе, то, возможно, это станет ощутимым элементом стабилизации расшатанных международных дел.

Посмотрим, каков будет вклад бакинской конференции в этот желанный сдвиг.
Александр Горелик, эксперт по международным организациям
Иллюстрация: использованы изображения Rakhmat Setiawan  и Gulustan 
04.07.2024
Важное

Во второй половине 2024 года операционная прибыль компании Nokia упала на 32%.

20.07.2024 13:00:00

Electronic Arts анонсировала футбольный симулятор EA Sports FC 25.

20.07.2024 09:00:00

Скелет динозавра был продан на аукционе Sotheby’s за 45 миллионов долларов.

19.07.2024 17:00:00
Другие Статьи

Африка становится важным политическим игроком, влияющим на мировой порядок.

Стартап, предлагающий криптовалюту за сканирование радужной оболочки, вызвал недоверие во многих странах.

Шведский стоматолог родом из Нигерии стал одним из самых успешных музыкантов 1990-х годов.

Как развивались отношения африканских стран с Китайской Народной Республикой?