здесь мы определяем глобальные коммуникационные тренды
Точка кипения Красного моря
ЭФИОПИЯ, ЭРИТРЕЯ И ЕГИПЕТ ВХОДЯТ В САМЫЙ ОПАСНЫЙ ЦИКЛ НАПРЯЖЕННОСТИ ЗА ГОДЫ
Глобальная политика заметно возвращается к своему более традиционному виду, где источником напряженности становятся не идеологии, а контроль над территориями, инфраструктурой и доступом к стратегически важным ресурсам. Каналы, проливы, плотины и узлы транспортных маршрутов снова оказываются причинами международных споров. География постепенно превращается в инструмент давления, а государства, расположенные на стыке торговых и энергетических путей, сталкиваются с повышенной уязвимостью.
Африканский Рог в ноябре 2025 года - один из таких примеров. Здесь сходятся три конфликта, каждый из которых способен перерасти в полноценный кризис. Стремление Эфиопии получить доступ к Красному морю, многолетние разногласия с Египтом из-за плотины GERD и усиливающаяся координация между Каиром и Эритреей в совокупности дают нестабильную конфигурацию, где любое укрепление позиций одной стороны воспринимается соседями как стратегическая угроза. Разбираемся в этом запутанном конфликте и анализируем, к чему он может привести.
ЭФИОПИЯ ПРОТИВ ЭРИТРЕИ
После громкого мирного соглашения 2018 года, принесшего премьеру Эфиопии Абию Ахмеду Нобелевскую премию, отношения двух стран вновь деградировали до состояния прямой угрозы. С 2023 года риторика сторон постепенно ужесточалась: Аддис-Абеба все чаще заявляет, что страна не намерена оставаться «безморской», а доступ к Красному морю - экономическая необходимость для Эфиопии.
Кульминацией стал октябрь 2025 года, когда Абий Ахмед обвинил Эритрею в подготовке к войне совместно с радикальными группировками TPLF (Народный фронт освобождения Тиграя) и заявил, что «никто не остановит Эфиопию, если война начнется». В Аддис-Абебе уверены, что Асмэра помогает «жесткой» фракции TPLF получить больше влияния в регионе Тиграй, усиливая внутреннюю нестабильность Эфиопии.
Уже в феврале и марте ситуация стала более тревожной. Эритрея начала мобилизацию резервов, а Эфиопия перебросила военные подразделения к северной границе. Спутниковые снимки фиксировали скопления техники и личного состава, что ожидаемо было воспринято, как предпосылка возможной эскалации. К этому добавились обвинения Аддис-Абебы в сторону Асмэры, что те поддерживают наиболее радикальные фракции внутри Тиграя, тогда как Эритрея обвиняла Эфиопию в намерении изменить границы стран и «восстановить историческое влияние».
Осенью противостояние вышло на новый уровень. В октябре Эфиопия официально уведомила ООН о «военной подготовке» Эритреи, фактически впервые за два года допустив возможность прямого конфликта. А в ноябре в регионе Афар произошли новые атаки боевиков предположительно причастных к TPLF. Тогда радикалы пересекли границу и захватили 6 сел в районе Мегале (Эфиопия). Эритрея отвергла причастность, но одновременно усилила свои позиции вдоль границы с Тиграем, причем в отдельных точках – уже на территории Эфиопии.
ЭКОНОМИКА БУДУЩЕГО КОНФЛИКТА
Эфиопия ежегодно тратит около $1,6 млрд на пользование портами соседних стран, прежде всего Джибути. Это включает примерно $1–1,5 млрд прямых сборов Джибути и внутренние затраты на транспорт. Для сравнения: в 2008 году было $700 млн, но к 2023 году рост торговли (экспорт кофе, текстиля) удвоил сумму.
Эти траты составляют около 2–3 % ВВП Эфиопии (примерно 126 млрд долларов в 2024) и существенно тормозят ее развитие. Цены на импорт растут (еда, топливо), а конкурентоспособность экспорта снижается. Джибути же зарабатывает на этом 25 % своего ВВП (примерно 4 млрд долларов), но перегруженность порта (ожидание кораблей до 8 дней) только добавляет дни простоя, а значит множатся и потери.
Теоретически прямой доступ к морю обеспечил бы Эфиопии рост ВВП на 25–30 % и мог бы добавить лишние 30–40 млрд долларов к ВВП (с 6–10 % ежегодного роста до 8–12 %). Это примерно 10–15 млрд долларов экспорта (кофе, цветы, текстиль), к которым добавились бы новые отрасли (производство, туризм).
ПРИ ЧЕМ ТУТ ЕГИПЕТ
Если на севере Эфиопию давит Эритрея, то на северо-западе ее оппонентом остается Египет. Плотина Великого Эфиопского Возрождения (GERD), строительство которой Аддис-Абеба завершила в сентябре 2025 года, стала не только колоссальным инженерным проектом, но и новым поводом для противостояния двух стран.
Мощность плотины - 5,15 ГВт (общая установленная мощность при всех турбинах), резервуар 74 млрд м кв. Африканский гидроузел сопоставим с крупнейшими российскими ГЭС и почти вдвое превосходит легендарную плотину Гувера в США. Для Эфиопии это долгожданный шаг к энергетической независимости. А вот для Египта, чей водный баланс на 97 % зависит от Нила — экзистенциальная угроза. Поэтому Каир выдвинул жесткое требование - подписать юридически обязывающее соглашение о режиме заполнения плотины и действиях в период засух.
К осени напряженность усилилась. В сентябре состоялась официальное открытие GERD, несмотря на то, что соглашения с Египтом так и не было заключено. Каир тогда заявил о «нарушении международного права» и обвинил Эфиопию в игнорировании обязательств по совместному управлению водными ресурсами региона.
В октябре и ноябре к политическому конфликту добавился природный фактор. На фоне масштабных наводнений в Египте и Судане власти Каира обвинили Эфиопию в «безответственном» сбросе двух миллиардов кубометров воды. Аддис-Абеба назвала эти заявления дезинформацией, утверждая, что плотина напротив помогла смягчить последствия муссонов.
Спор вышел на международную арену, когда Египет поднял этот вопрос на Генеральной Ассамблее ООН, представив ситуацию как угрозу региональной безопасности. Эфиопия в ответ заявила, что Каир использует кризис в политических целях, пытаясь закрепить за собой право вето на эфиопские проекты на Ниле.
Египет опасается снижения потока воды, ведь при уменьшении уровня в период засухи хотя бы на четверть для сельского хозяйства и водоснабжения это станет критическим ударом. Для Эфиопии же отказ от проекта означает отказ от развития. И даже Судан, долгое время поддерживавший Египет, теперь занимает более осторожную позицию, настаивая на технической координации, но избегая политических заявлений.
НЕФОРМАЛЬНАЯ ОСЬ «ЕГИПЕТ – ЭРИТРЕЯ»
В условиях двойного противостояния Эфиопия сталкивается с еще одной тенденцией - усиливающимся военно-политическим взаимодействием Каира и Асмэры. Египет активно использует Эритрею как инструмент давления на Эфиопию: от дипломатических деклараций о «суверенитете прибрежных государств» до военных консультаций и операций, ограничивающих эфиопские планы выхода к морю.
Для Египта усиление Эфиопии означает возможное изменение баланса в бассейне Нила, что делает это противостояние вопросом выживания в прямом и переносном смыслах. Для Эритреи сотрудничество с Каиром - шанс укрепить позиции против более мощного соседа, опираясь на внешние ресурсы. Аддис-Абеба, в свою очередь, обвиняет Каир в поддержке оппозиционных групп и в попытках «окружить» Эфиопию, чтобы изменить ее внешнеполитический курс.
ПОСЛЕДСТВИЯ: ЧТО ПОСТАВЛЕНО НА КОН
Перспектива нового вооруженного конфликта в Африканском Роге выходит далеко за пределы отношений Эфиопии, Эритреи и Египта. Нестабильность автоматически затронет и Красное море, через которое проходит около 10 % мировой торговли, а значит создаст дополнительное давление на глобальные цепочки поставок. Под угрозой окажутся и соседние государства: Судан и Сомали наиболее уязвимы перед вторичным кризисом, учитывая их внутреннюю нестабильность и зависимость от внешней помощи.
Из-за поддержки крупных держав ситуация приобретает еще более сложный характер. США в большей степени поддерживают позиции Египта, Россия наращивает контакты с Эфиопией, а Европейский союз и Африканский союз пытаются сохранить хотя бы минимальный формат переговоров. И все это вкупе создает условия для конфликта, который может быстро выйти из-под регионального контроля.
НО ЕСТЬ ЛИ ВЫХОД ИЗ ЗАМКНУТОГО КРУГА?
Несмотря на нарастающее напряжение, у дипломатии все же остаются инструменты для предотвращения масштабного столкновения. По оценкам Королевского института международных отношений Chatham House, шанс на деэскалацию может дать многосторонняя переговорная площадка, на которой также будут представлены государства, сохраняющие рабочие отношения одновременно с Аддис-Абебой и Асмэрой. В первую очередь речь идет о Турции и Катаре. Обе страны уже выступали посредниками в регионе: Анкара укрепила экономическое присутствие в Эфиопии через инфраструктурные и торговые проекты, а Доха задействовала дипломатические связи в Эритрее, включая участие в посредничестве в 2018 году. Более крупные международные игроки - США, ЕС и Великобритания — также рассматриваются как потенциальные «стабилизаторы», которые могут предложить гарантии безопасности, финансовые пакеты или инфраструктурные решения. По мнению аналитиков института, без такой площадки амбиции Эфиопии получить доступ к морю, вмешательство Эритреи в дела Тиграя и растущие споры вокруг плотины GERD могут перерасти в открытую войну.
Но без компромисса по двум ключевым вопросам - юридически закрепленному механизму управления GERD и приемлемой формуле выхода Эфиопии к морю - регион будет все глубже погружаться в конфликт. В отличие от прежних локальных столкновений, нынешняя затрагивает не только три государства, но и всю акваторию Красного моря, через которую проходит значительная часть мировой торговли. Любая дестабилизация может отразиться на интересах стран Персидского залива, ЕС и других крупных внешних игроков.
Сейчас все зависит от того, смогут ли региональные и международные посредники удержать стороны за столом переговоров. То, удастся ли зафиксировать достигнутые компромиссы до начала реальной эскалации, напрямую определит, останется ли конфликт в политической и управляемой плоскости или перейдёт в фазу открытого противостояния.
Максим Крылов
Иллюстрация: «За рубежом», Leonardo.ai
Африканский Рог в ноябре 2025 года - один из таких примеров. Здесь сходятся три конфликта, каждый из которых способен перерасти в полноценный кризис. Стремление Эфиопии получить доступ к Красному морю, многолетние разногласия с Египтом из-за плотины GERD и усиливающаяся координация между Каиром и Эритреей в совокупности дают нестабильную конфигурацию, где любое укрепление позиций одной стороны воспринимается соседями как стратегическая угроза. Разбираемся в этом запутанном конфликте и анализируем, к чему он может привести.
ЭФИОПИЯ ПРОТИВ ЭРИТРЕИ
После громкого мирного соглашения 2018 года, принесшего премьеру Эфиопии Абию Ахмеду Нобелевскую премию, отношения двух стран вновь деградировали до состояния прямой угрозы. С 2023 года риторика сторон постепенно ужесточалась: Аддис-Абеба все чаще заявляет, что страна не намерена оставаться «безморской», а доступ к Красному морю - экономическая необходимость для Эфиопии.
Кульминацией стал октябрь 2025 года, когда Абий Ахмед обвинил Эритрею в подготовке к войне совместно с радикальными группировками TPLF (Народный фронт освобождения Тиграя) и заявил, что «никто не остановит Эфиопию, если война начнется». В Аддис-Абебе уверены, что Асмэра помогает «жесткой» фракции TPLF получить больше влияния в регионе Тиграй, усиливая внутреннюю нестабильность Эфиопии.
В начале года Аддис-Абеба дала понять, что готова играть на нескольких фронтах: в январе эфиопские власти приняли у себя представителей эритрейской оппозиции, тогда как Асмэра в ответ провела переговоры с руководством TPLF в столице Эритреи. Это стало первым сигналом о том, что стороны снова используют старые сети влияния внутри Тиграя.
Уже в феврале и марте ситуация стала более тревожной. Эритрея начала мобилизацию резервов, а Эфиопия перебросила военные подразделения к северной границе. Спутниковые снимки фиксировали скопления техники и личного состава, что ожидаемо было воспринято, как предпосылка возможной эскалации. К этому добавились обвинения Аддис-Абебы в сторону Асмэры, что те поддерживают наиболее радикальные фракции внутри Тиграя, тогда как Эритрея обвиняла Эфиопию в намерении изменить границы стран и «восстановить историческое влияние».
Осенью противостояние вышло на новый уровень. В октябре Эфиопия официально уведомила ООН о «военной подготовке» Эритреи, фактически впервые за два года допустив возможность прямого конфликта. А в ноябре в регионе Афар произошли новые атаки боевиков предположительно причастных к TPLF. Тогда радикалы пересекли границу и захватили 6 сел в районе Мегале (Эфиопия). Эритрея отвергла причастность, но одновременно усилила свои позиции вдоль границы с Тиграем, причем в отдельных точках – уже на территории Эфиопии.
ЭКОНОМИКА БУДУЩЕГО КОНФЛИКТА
Эфиопия ежегодно тратит около $1,6 млрд на пользование портами соседних стран, прежде всего Джибути. Это включает примерно $1–1,5 млрд прямых сборов Джибути и внутренние затраты на транспорт. Для сравнения: в 2008 году было $700 млн, но к 2023 году рост торговли (экспорт кофе, текстиля) удвоил сумму.
Эти траты составляют около 2–3 % ВВП Эфиопии (примерно 126 млрд долларов в 2024) и существенно тормозят ее развитие. Цены на импорт растут (еда, топливо), а конкурентоспособность экспорта снижается. Джибути же зарабатывает на этом 25 % своего ВВП (примерно 4 млрд долларов), но перегруженность порта (ожидание кораблей до 8 дней) только добавляет дни простоя, а значит множатся и потери.
Теоретически прямой доступ к морю обеспечил бы Эфиопии рост ВВП на 25–30 % и мог бы добавить лишние 30–40 млрд долларов к ВВП (с 6–10 % ежегодного роста до 8–12 %). Это примерно 10–15 млрд долларов экспорта (кофе, цветы, текстиль), к которым добавились бы новые отрасли (производство, туризм).
ПРИ ЧЕМ ТУТ ЕГИПЕТ
Если на севере Эфиопию давит Эритрея, то на северо-западе ее оппонентом остается Египет. Плотина Великого Эфиопского Возрождения (GERD), строительство которой Аддис-Абеба завершила в сентябре 2025 года, стала не только колоссальным инженерным проектом, но и новым поводом для противостояния двух стран.
Мощность плотины - 5,15 ГВт (общая установленная мощность при всех турбинах), резервуар 74 млрд м кв. Африканский гидроузел сопоставим с крупнейшими российскими ГЭС и почти вдвое превосходит легендарную плотину Гувера в США. Для Эфиопии это долгожданный шаг к энергетической независимости. А вот для Египта, чей водный баланс на 97 % зависит от Нила — экзистенциальная угроза. Поэтому Каир выдвинул жесткое требование - подписать юридически обязывающее соглашение о режиме заполнения плотины и действиях в период засух.
В 2025 году конфликт по поводу строительства GERD начал обостряться. Весной и летом Эфиопия ввела в эксплуатацию шесть из тринадцати турбин, фактически запустив плотину в тестовом режиме. Это сразу вызвало критику со стороны Египта и неожиданно стало предметом политической полемики в США: Дональд Трамп заявил, что Вашингтон «глупо профинансировал плотину», хотя Аддис-Абеба категорически отвергала участие США в проекте.
К осени напряженность усилилась. В сентябре состоялась официальное открытие GERD, несмотря на то, что соглашения с Египтом так и не было заключено. Каир тогда заявил о «нарушении международного права» и обвинил Эфиопию в игнорировании обязательств по совместному управлению водными ресурсами региона.
В октябре и ноябре к политическому конфликту добавился природный фактор. На фоне масштабных наводнений в Египте и Судане власти Каира обвинили Эфиопию в «безответственном» сбросе двух миллиардов кубометров воды. Аддис-Абеба назвала эти заявления дезинформацией, утверждая, что плотина напротив помогла смягчить последствия муссонов.
Спор вышел на международную арену, когда Египет поднял этот вопрос на Генеральной Ассамблее ООН, представив ситуацию как угрозу региональной безопасности. Эфиопия в ответ заявила, что Каир использует кризис в политических целях, пытаясь закрепить за собой право вето на эфиопские проекты на Ниле.
Египет опасается снижения потока воды, ведь при уменьшении уровня в период засухи хотя бы на четверть для сельского хозяйства и водоснабжения это станет критическим ударом. Для Эфиопии же отказ от проекта означает отказ от развития. И даже Судан, долгое время поддерживавший Египет, теперь занимает более осторожную позицию, настаивая на технической координации, но избегая политических заявлений.
НЕФОРМАЛЬНАЯ ОСЬ «ЕГИПЕТ – ЭРИТРЕЯ»
В условиях двойного противостояния Эфиопия сталкивается с еще одной тенденцией - усиливающимся военно-политическим взаимодействием Каира и Асмэры. Египет активно использует Эритрею как инструмент давления на Эфиопию: от дипломатических деклараций о «суверенитете прибрежных государств» до военных консультаций и операций, ограничивающих эфиопские планы выхода к морю.
Для Египта усиление Эфиопии означает возможное изменение баланса в бассейне Нила, что делает это противостояние вопросом выживания в прямом и переносном смыслах. Для Эритреи сотрудничество с Каиром - шанс укрепить позиции против более мощного соседа, опираясь на внешние ресурсы. Аддис-Абеба, в свою очередь, обвиняет Каир в поддержке оппозиционных групп и в попытках «окружить» Эфиопию, чтобы изменить ее внешнеполитический курс.
ПОСЛЕДСТВИЯ: ЧТО ПОСТАВЛЕНО НА КОН
Перспектива нового вооруженного конфликта в Африканском Роге выходит далеко за пределы отношений Эфиопии, Эритреи и Египта. Нестабильность автоматически затронет и Красное море, через которое проходит около 10 % мировой торговли, а значит создаст дополнительное давление на глобальные цепочки поставок. Под угрозой окажутся и соседние государства: Судан и Сомали наиболее уязвимы перед вторичным кризисом, учитывая их внутреннюю нестабильность и зависимость от внешней помощи.
Региональный аспект усиливается и за счет вовлеченности стран Ближнего Востока. Саудовская Аравия и ОАЭ, поддерживающие экономические и инфраструктурные проекты Эфиопии, рискуют оказаться втянутыми в спор вокруг портов и Красного моря.
Из-за поддержки крупных держав ситуация приобретает еще более сложный характер. США в большей степени поддерживают позиции Египта, Россия наращивает контакты с Эфиопией, а Европейский союз и Африканский союз пытаются сохранить хотя бы минимальный формат переговоров. И все это вкупе создает условия для конфликта, который может быстро выйти из-под регионального контроля.
НО ЕСТЬ ЛИ ВЫХОД ИЗ ЗАМКНУТОГО КРУГА?
Несмотря на нарастающее напряжение, у дипломатии все же остаются инструменты для предотвращения масштабного столкновения. По оценкам Королевского института международных отношений Chatham House, шанс на деэскалацию может дать многосторонняя переговорная площадка, на которой также будут представлены государства, сохраняющие рабочие отношения одновременно с Аддис-Абебой и Асмэрой. В первую очередь речь идет о Турции и Катаре. Обе страны уже выступали посредниками в регионе: Анкара укрепила экономическое присутствие в Эфиопии через инфраструктурные и торговые проекты, а Доха задействовала дипломатические связи в Эритрее, включая участие в посредничестве в 2018 году. Более крупные международные игроки - США, ЕС и Великобритания — также рассматриваются как потенциальные «стабилизаторы», которые могут предложить гарантии безопасности, финансовые пакеты или инфраструктурные решения. По мнению аналитиков института, без такой площадки амбиции Эфиопии получить доступ к морю, вмешательство Эритреи в дела Тиграя и растущие споры вокруг плотины GERD могут перерасти в открытую войну.
Этот нарратив прослеживается и в публикациях Africa Programme, где подчеркивается необходимость «координированного международного ответа» на пограничные кризисы в Африканском Роге. Эксперты указывают, что вовлечение стран Персидского залива и Турции - не просто дипломатическая опция, а фактор, способный предотвратить ситуацию, когда экономические интересы внешних сил подталкивают стороны к необходимости «военного решения».
Но без компромисса по двум ключевым вопросам - юридически закрепленному механизму управления GERD и приемлемой формуле выхода Эфиопии к морю - регион будет все глубже погружаться в конфликт. В отличие от прежних локальных столкновений, нынешняя затрагивает не только три государства, но и всю акваторию Красного моря, через которую проходит значительная часть мировой торговли. Любая дестабилизация может отразиться на интересах стран Персидского залива, ЕС и других крупных внешних игроков.
Сейчас все зависит от того, смогут ли региональные и международные посредники удержать стороны за столом переговоров. То, удастся ли зафиксировать достигнутые компромиссы до начала реальной эскалации, напрямую определит, останется ли конфликт в политической и управляемой плоскости или перейдёт в фазу открытого противостояния.
Максим Крылов
Иллюстрация: «За рубежом», Leonardo.ai
18.11.2025
Важное
Евробюрократия бросает вызов американскому BigTech, разжигая пламя войны за цифровое влияние.
17.01.2026 13:00:00
Археологи в Бахрейне обнаружили редкий артефакт древней цивилизации Дилмун. Ученые оценивают возраст находки примерно в 3300 лет.
17.01.2026 09:00:00
Другие Статьи
Лекция об особенностях национальных обрядов и праздников в странах БРИКС.
Сможет ли ИИ повторить эффект парового двигателя и электричества по эффекту на экономику?
Африканские страны стремятся к технологическому суверенитету, но зависимость от иностранных инвестиций и глобальных технологических корпораций ставит под угрозу их планы.
Разбираем все технологические новинки выставки CES-2026.