Советско-китайское взаимодействие в 1931–1949 гг.

«За рубежом» продолжает публикацию глав книги российского историка, востоковеда и китаеведа Владимира Дацышена «История русско-китайских отношений 1917-1949 гг.», выпущенной издательством СФУ.

Китайская Республика с 1945 г. и до конца своего поражения от КПК в континентальной части Китая была связана с СССР союзным договором. Однако это был период острого противостояния между двумя государствами. Противоречия были вызваны участием Советского Союза в противостоянии между Гоминьданом и Коммунистической партией Китая, а также разными подходами к многим вопросам, касающимся, например, распределения трофеев, национально-освободительного движения, совместных предприятий, привлечения китайских рабочих рук в советскую экономику, положения китайцев в СССР и др.

Возникшие после окончания Второй мировой войны противоречия между официальным Китаем и советским руководством отражены в беседах И. В. Сталина с личным представителем Чан Кайши Цзян Цзинго. Первой проблемой был вопрос о трофеях.

В «записи беседы тов. И. В. Сталина с Цзян Цзинго» от 3 января 1946 г. говорилось, что «советские военные» «не согласны на то, чтобы не объявлять японские предприятия, обслуживавшие Квантунскую армию, трофейным имуществом». Другую проблему И. В. Сталин озвучивал так: «Почему оказывается невозможным соглашение между Чан Кайши и Мао Цзэдуном». В документах отмечалось: «Советское правительство тоже недовольно Гоминьданом. До сих пор в Маньчжурии распространяются листовки за подписью Гоминьдана. В этих листовках содержатся призывы резать русских».

В послевоенные годы двусторонние отношения осложняли проблемы вывода советских войск из Северо-Восточного Китая. Противоречия возникли еще осенью 1945 г., когда гоминьдановские войска из-за противодействия войск КПК не могли быстро зайти в Северо-Восточный Китай. В конце 1945 г. в Маньчжурии началось вооруженное противостояние между правительством Гоминьдана, официально признаваемым Советским Союзом в качестве единственного законного правительства страны, и вооруженными силами КПК, которых СССР фактически поддерживал. В этих условиях правительство Китайской Республики было не в состоянии поставить под свой контроль регион и попросило «задержать вывод советских войск». 14 декабря 1945 г. советское правительство заявило о готовности отсрочить вывод войск из Северо- Восточного Китая.

В январе 1946 г. отношения между СССР и Китайской Республикой обострились из-за убийства в районе Мукдена известного китайского деятеля Чжан Шэнфу. Диверсия была совершена, вероятно, солдатами из подконтрольных китайским коммунистам воинских формирований, и событие это вызвало большой общественный резонанс в Китае. Массовые демонстрации с требованием немедленного вывода советских войск из Маньчжурии в феврале 1946 г. прошли в Чунцине и Шанхае. В ответ на эти действия советский посол А. А. Петров выразил протест правительству Гоминьдана.

Вывод советских войск из Маньчжурии начался в марте 1946 г. 7 марта советские войска покинули Мукден. Этот город был передан под управление Северо-Восточного полевого штаба Гоминьдана, а другие города провинции Ляонин передавались правительству КПК. В апреле 1946 г. советские вой ска покинули Чанчунь. 6 апреля Начальник военной миссии Северо-Восточной ставки Чан Кайши генерал Дун Яньпин устроил прием в честь генералов и офицеров Красной Армии, оставляющих Маньчжурию, а на следующий день в Чанчуне состоялись торжественные проводы частей Красной Армии. Газеты сообщали: «Всего в проводах участвовало до 250 тысяч жителей города… На митинге было принято приветственное письмо на имя Генералиссимуса И. В. Сталина в знак благодарности Советскому Союзу. Письмо написано на куске шелковой ткани длиною в 350 метров и подписано 130 тысячами жителей Чанчуня…» 28 апреля 1946 г. советские войска ушли из Харбина, а 3 мая эвакуация была закончена. Лишь 39-я армия осталась на территории Ляодунского полуострова.

Серьезные проблемы и противоречия в советско-китайских отношениях вызывали вопросы функционирования Китайской Чанчуньской железной дороги. В первое время дорогу необходимым оборудованием обеспечивали советские воинские части. Основная тяжесть восстановления и эксплуатации разрушенной войной дороги легла на личный состав семи эксплуатационных железнодорожных полков Забайкальского и 2-го Дальневосточного фронтов. Что касается собственно рабочих и служащих КЧЖД, то там работали китайцы, русские и японцы, что создавало дополнительные проблемы политического противостояния, языковой и межкультурной коммуникации. Как и любое советско-китайское совместное предприятие, эта дорога была источником серьезных противоречий, но в условиях гражданской войны в Маньчжурии проблем становилось на порядок больше. Дальневосточные историки пишут: «Как только советские войска покинули Шэньян и Чанчунь, гоминьдановцы отстранили советскую администрацию и железнодорожников от работы на КВЖД, захватили склады и имущество дороги». Дипломат С. Л. Тихвинский вспоминал: «Мне и сотрудникам нашего генконсульства в Бэйпине пришлось в начале осени 1946 г. на пароходе “Гоголь” эвакуировать в Советский Союз через Тяньцзинь и порт Тангу всех оставшихся в Шэньяне советских железнодорожников и сотрудников торгового представительства».

Политическое противостояние между Москвой и Нанкином привело к параличу деятельности КЧЖД. Историк Г. А. Романова пишет: «Нормальная эксплуатация КЧЖД в 1947 г. осуществляться не могла, также не могло функционировать и Китайско-советское общество КЧЖД. Работники советской части правления общества и управления КЧЖД, эвакуированные с территории Маньчжурии в СССР, лишились возможности непосредственно руководить деятельностью дороги». Но другой исследователь, А. В. Пасмурцев, утверждает: «Советские железнодорожники и рабочий персонал во главе с управляющим КЧЖД от СССР А. Ф. Журавлевым переехали в Харбин и наладили работу с представителями народно-демократической власти Северо-Восточного Китая. Они не только ввели в действие железнодорожную технику, но также восстановили за короткое время северную линию КЧЖД». В дальнейшем советско-китайское сотрудничество в железнодорожной сфере осуществлялось лишь на территориях, подконтрольных КПК. В июне 1948 г. правительство СССР направило группу советских специалистов-железнодорожников, известную как «инженерно-ремонтная группа Ф. Н. Доронина — И. В. Ковалева» (бывшего министра путей сообщения СССР). В состав группы входили 50 инженеров-восстановителей, 52 инструктора, 220 техников и квалифицированных рабочих. Из Советского Союза были завезены и все необходимые для восстановления железных дорог материалы.

В 1946 г. на советско-китайской границе вновь возникли проблемы перехода потерпевших поражение китайских войск. Весной 1945 г. войска китайских коммунистов заняли северную часть Маньчжурии, но гоминьдановцы начали успешное наступление. В мае 1946 г., после занятия гоминьдановскими войсками г. Дунань, на советскую территорию перешли отряды Народно- революционной армии и гражданское население. После этого один из руководителей местной организации КПК прибыл на границу для переговоров с советскими пограничниками об оказании помощи. В июне 1946 г. в районе станции Пограничная прошли переговоры по вопросу советского оружия и боеприпасов для этой армии. В июне 1946 г. И. В. Сталину доложили «о прибытии в район Благовещенска из г. Сахалян посланцев командования Сахалянского отряда Народно-Революционной армии Китая и обращении их к советским органам с просьбой о помощи их движению». Через месяц история с переходом войск и просьбой вооружения повторилась. Весной 1947 г. представители Народно-революционной армии вновь переходили советскую границу «с целью получения помощи оружием и медикаментами».

Бои в приграничных районах Китая вели к гибели советских людей на сопредельных территориях. Например, 17 июня 1946 г. «от попаданий случайных пуль в результате боев китайской 8 Народно-революционной армии с гоминдановскими войсками в г. Сахалян» были жертвы на советском берегу.

Советский Союз оказал значительную помощь силам КПК для их утверждения в Северо-Восточном Китае. В декабре 1946 г. был подписан контракт на поставку из СССР в Маньчжурию товаров для армии и населения. Китайским коммунистам дополнительно было передано трофейное оружие и боеприпасы. В дальнейшем помощь оказывалась регулярно. Например, 1 августа 1949 г. в Москву в числе делегации КПК, возглавляемой Лю Шаоци, прибыли авиационные специалисты Лю Ялоу, Чжан Сюэши, Ван Пинъян и др. с просьбой оказать содействие в создании шести авиашкол (двух бомбардировочных и четырех истребительных), а также в поставке боевых самолетов для формирования ВВС и организации парашютно-десантной части. Опираясь на советскую помощь, войска китайских коммунистов в 1947 г. перешли в наступление, и в ноябре 1948 г. вся Маньчжурия была уже под их контролем.

Помощь Советского Союза Коммунистической партии Китая в гражданской вой не против Гоминьдана привела к резкому ухудшению отношений с правительством Китайской Республики. Поляризация позиций происходила на фоне и в условиях холодной войны и формирования биполярной системы международных отношений, где союзником Нанкина был Вашингтон. В январе 1947 г. гоминьдановскими властями была закрыта радиостанция ТАСС в Шанхае. Журнал «Пиньлун бао» отметил, что это «следует рассматривать как начало антисоветских мероприятий». Одновременно задерживалась регистрация газет на русском языке, предпринимались попытки конфисковать редакционные помещения и оборудование.

Во второй половине 1940-х гг. сохранялись проблемы, связанные с китайскими мигрантами в СССР. Подавляющее большинство живших в Советском Союзе китайцев, очевидно, не поддерживали сталинский режим. На это указывают не только факты массовых политических репрессий в отношении китайского населения, но и то, что советские китайцы почти не участвовали в общественно-политической жизни страны. В 1946 г. в Читинской области проживали 1973 китайца, а в Коммунистической партии состояли лишь несколько человек, к 1 января 1950 г. в партийных организациях города Читы состояло всего четыре китайца- коммуниста и один кандидат в члены партии.

Проблемы дополнились противостоянием по вопросу привлечения в Советский Союз новых рабочих из Китая. 17 ноября 1945 г. СНК СССР издал постановление, разрешающее Наркомцветмету произвести в Маньчжурии вербовку до 50 тыс. рабочих-китайцев для предприятий золотой, вольфрамово-молибденовой и оловянной промышленности в районах Якутской и Бурят- Монгольской АССР, Читинской и Иркутской областей, Хабаровского, Приморского и Красноярского краев. Китайцы прибывали в Россию через три пункта: Владивосток, станцию Пограничная и Благовещенск. Однако данный план до конца не был реализован по причине сопротивления китайских властей, в документах отмечалось: «Вербовка китайцев в Маньчжурии, по известной Вам причине, сильно затянулась. На 1 марта с.г. в районе Сахаляни завербовано всего лишь 1500 человек, а в других районах только к вербовке приступили». Опыт привлечения рабочих из КР оказался неудачным, в «Особой папке» В. И. Молотова хранится документ 1947 г. «О разрешении на отправку завербованных китайцев с золотых приисков Дальнего Востока на родину».

В конце 1940-х гг. в советско-китайских отношениях существовали противоречия и возникали конфликтные ситуации вокруг Российской духовной миссии в Пекине, которую китайская сторона называла Китайской Православной Церковью. Проблемы возникли в первую очередь по имущественным вопросам, так как советское правительство считало все имущество Духовной миссии советской собственностью, с чем не соглашались китайцы. В октябре 1946 г. в Шанхае китайские власти арестовали главу православной церкви в Китае архиепископа Виктора по подозрению в сотрудничестве в годы Второй мировой войны с японцами. Но СССР добился освобождения церковного деятеля как советского гражданина. В целом по причине того, что многие русские эмигранты в Китае стали принимать советское гражданство, в двусторонних отношениях появились различные проблемы, связанные с защитой интересов советских граждан по всему Китаю. Например, весной 1947 г. газета «Известия» в заметке «Захват домов советских граждан в Циндао» отмечала: «По имеющимся сведениям, советское посольство в Китае сделало по этому поводу представление китайскому правительству».

Непросто складывались отношения между двумя странами в Синьцзяне. Положившее конец гражданской войне в регионе «Соглашение 11 пунктов» от 1 июля 1946 г. сохраняло свою действенность всего год. С назначением новым главой Синьцзяна Максуда Сабри хрупкий мир в регионе был разрушен. Российский татарин Шахиди, работавший ранее в правительстве Шэн Шицая в качестве консула в Казахстане и Узбекистане, сменил в декабре 1948 г. Максуда Сабри на посту председателя правительства Синьцзяна. Вероятно, Чан Кайши стремился этим шагом заручиться поддержкой СССР в противостоянии с китайскими коммунистами. Казахстанский исследователь пишет: «К 1947 г. Советский Союз, хотя и косвенно, но оказался втянутым в гражданскую войну в Китае, исход которой трудно было предсказать, а потому и трудно было однозначно определиться со своими политическими приоритетами в Синьцзяне… Неопределенность позиции ЦК ВКП(б) сохранялась вплоть до 1949 г.». В начале 1949 г. Гоминьдан и СССР начали переговоры по нормализации ситуации в Синьцзяне, которые успехом не увенчались.

В Северо-Восточном Китае сотрудничество СССР с правительством Китайской Республики было свернуто, а советское представительство возвращалось по мере установления контроля над регионом со стороны КПК. В декабре 1948 г. советские дипломаты писали: «В связи с тем, что центральные органы демократических властей Маньчжурии переведены из Харбина в Мукден, считаем целесообразным ускорить восстановление нашего генконсульства в Мукдене». Развивая сотрудничество с подконтрольной коммунистам китайской властью в Северо-Восточном Китае, советское руководство старалось не нарушать формальные отношения к КР. Для этого соглашения подписывались от имени региональных структур. Например, Временное соглашение об установлении телеграфной связи между СССР и освобожденными районами Маньчжурии подписывалось от имени Приморского управления Министерства связи СССР. Лишь в 1949 г. Советский Союз открыто и официально стал заключать соглашения с Народно-демократическими властями Маньчжурии, отправлять в Народно-освободительную армию Китая оружие и советников.

Советский Союз формально признавал в качестве единственной законной власти в Китае гоминьдановское правительство до провозглашения КНР. И. В. Сталин под разными предлогами не соглашался на приезд в Москву Мао Цзэдуна. Однако глава СССР установил связь с находившимся в местечке Сибайпо провинции Хэбэй Мао Цзэдуном через своих представителей. Исследователь А. Л. Верченко пишет: «Начало 1949 г. ознаменовалось первым в истории советско-китайских отношений визитом в Китай высокопоставленного государственного деятеля СССР — члена Политбюро ЦК ВКП(б), заместителя Председателя Совета министров СССР Анастаса Ивановича Микояна… И. В. Сталин возложил на Микояна секретную миссию по установлению личных контактов с руководством компартии Китая. Руководство ВКП(б) сочло более целесообразным направить делегацию в Китай вместо того, чтобы принять Мао Цзэдуна в Москве… В период с 30 января по 7 февраля 1949 г. Микоян провел семь бесед с Мао Цзэдуном и пять бесед с членами Политбюро ЦК КПК». Визит был тайным, советское руководство продолжало официально взаимодействовать с правительством КР. Бывший генконсул в Пекине С. Л. Тихвинский вспоминал: «25 марта 1949 г. из деревни Сибайпо… в Бэйпин перебазировалось руководство и аппарат ЦК Компартии Китая… после смены власти мы получили указание из Москвы на время прекратить выполнение официальных функций».

Завершающей страницей истории отношений между СССР и КР стал переезд советского посольства из Нанкина в Гуанчжоу в начале 1949 г. В это время вооруженные силы Гоминьдана под натиском Народно-освободительной армии Китая отступали на юг, и правительство Китайской Республики вынуждено было переехать в Гуанчжоу. Большая часть дипломатического корпуса зарубежных стран не стала выезжать из Нанкина вслед за гоминьдановским правительством. Все иностранные посольства остались в бывшей столице Китайской Республики, лишь советский посол Н. В. Рощин с советником В. В. Васьковым поехали вслед за правительством КР. Правда, часть советских дипломатов остались работать в Нанкине, а сам Н. В. Рощин вскоре, в мае 1949 г., выехал в Москву. Советский Союз в Гуаньчжоу представлял временный поверенный В. В. Васьков.

Летом 1949 г. Советский Союз закрыл генконсульство КР в Благовещенске и консульства в Чите и Андижане. 31 августа 1949 г. представители Исполкома Благовещенска приняли от генерального консула Кун Сяна вещи и мебель закрытого консульства. Однако сотрудники посольства в Москве во главе с временным поверенным Чэн Дином и большинство консулов оставались на местах до передачи своих полномочий и учреждений представителям КНР. 2 октября заместитель министра иностранных дел СССР А. А. Громыко объявил о прекращении дипломатических отношений между «Советским Союзом и правительством Янь Сишаня в Гуаньчжоу».

Таким образом, несмотря на союзнические отношения СССР и КР во Второй мировой войне, на формальное сохранение союза между двумя государствами в послевоенную эпоху, Москва и Нанкин не смогли выстроить стабильных, дружественных и взаимовыгодных отношений во второй половине 1940-х гг. Главными причинами этого стали гражданская вой на в Китае и начало холодной войны в отношениях между великими державами, усугубили проблемы старые и вновь возникшие противоречия между двумя государствами и народами. СССР сделал ставку на боровшуюся против правительства КР Коммунистическую партию Китая, которая и победила. С полным поражением гоминьдановского правительства Китайской Республики в континентальном Китае и провозглашением КНР закончился важный этап истории русско-китайских отношений, который можно назвать первым периодом советско-китайских отношений.

Познакомиться с еще одной книгой Владимира Дацышена и китайского исследователя Ван Вэя «Енисейская Сибирь и Китай» можно на сайте издания «Евразия сегодня».