Разделённые и не равные

Гражданская война в Америке, часто рифмующаяся в памяти как битва доброго Севера против злого Юга, завершилась в 1865 году. Кульминацией стала 13-я поправка, отменившая рабство, всего четырьмя годами позже реформ Александра II. Прошло уже больше полутора веков с того времени, и у большинства из нас история предстаёт в романтизированном свете угнетенных чернокожих из далёкого прошлого, всплывающим разве что в работах Netflix и Disney, чтобы подогреть демократическую повестку, пока на улицах городов орудуют «лутеры» под флагами протестов.

На деле же победа над «злыми рабовладельцами» не стала счастливым финалом для афроамериканцев. Позиции южан и северян были куда сложнее, чем их рисует современный нарратив, а повестка, которую сегодня называют «демократической», изначально принадлежала республиканцам. И хоть война закончилась формально, её последствия продолжают определять американское общество и сегодня. Так что же пошло не так с отменой рабства и было ли оно на самом деле в 1865-м?




ЧЁРНЫЕ КОДЕКСЫ И СВОБОДА С ОГОВОРКАМИ

Победа Союза над Конфедерацией в 1865 году освободила около четырёх миллионов чернокожих рабов, или около 12 % населения. Но на послевоенном Юге границы этой свободы оказались крайне размытыми. Бывшие рабы едва успели осознать перемену, как столкнулись с реальностью, где «свободный» зачастую значило лишь «не прикованный цепями».

Южные штаты не собирались отказываться от дешёвой рабочей силы и перестраивать экономику под новые реалии. Они начали принимать так называемые Чёрные кодексы – законы, специально созданные для контроля над новоиспечёнными свободными гражданами. Бывших рабов заставляли подписывать годовые контракты с экс-хозяевами под угрозой насилия. Тот самый «подневольный труд», который, как известно, «освобождает», – ирония, которую южные законодатели, видимо, оценили по достоинству.

Появились и законы против «бродяжничества» для цветных, по которым за «безделье», или неработу с размытыми критериями, к ним могли спокойно применяться разные меры, которые мы сегодня назвали бы пытками. При этом безработица среди чернокожих зашкаливала: работ не давали, земли тоже, а плантации требовали всё того же дёшевого труда.


Федералы, однако, не торопились вмешиваться. Республиканцы, контролировавшие Конгресс, просто не могли прийти к согласию о дальнейших шагах. Партия раскололась на умеренно лоббировавших мягкую интеграцию Юга и радикалов, требовавших радикальной перестройки и снова старых порядков. Долгое время тон задавали радикалы. Линкольн, к слову, был ближе к умеренным. Но в апреле 1865-го его убили, и весь план реконструкции повис на волоске.


ПРЕЗИДЕНТ ДЖОНСОН И РЕКОНСТРУКЦИЯ ПО-ДЖОНСОНОВСКИ

Убийство Линкольна в театральной ложе оставило примирение Юга с Севером в руках нового президента – демократа Эндрю Джонсона, выступавшего за возвращение Югу его старых порядков.

В 1866-м Конгресс принял Закон о гражданских правах, по которому все, кроме индейцев, получили право судиться, заключать договоры и рассчитывать на защиту собственности и личности. Джонсон на это попытался наложить вето, так как закон, по его словам, противоречит «всему человеческому опыту», чернокожие же, на его взгляд, не готовы к гражданству, а штатам лучше разрешить расовую дискриминацию. Для президента страны, только что выигравшей войну с рабовладельцами, шаг весьма неординарный.


Юг пытался протестовать и сопротивляться этому решению, однако после переустройства и образования военных округов, во главе каждого из которых стоял федеральный чиновник с правом ввода федеральных войск, пространства для активного возмущения просто не оставалось. Под их контролем прошли выборы, где бывшим конфедератам запретили баллотироваться. Джонсон же быстро терял политические очки: Конгресс отобрал у него командование армией, заставил согласовывать решения с генералом Грантом, запретил увольнять чиновников. В общем, дело шло к импичменту.


14-Я ПОПРАВКА И ГРАЖДАНСТВО С ПОДВОХОМ

Вскоре Конгресс протолкнул 14-ю поправку к Конституции. Она официально включила чернокожих мужчин в число граждан США (к слову, это стало болезненным ударом по первым американским феминисткам, которые надеялись попасть в тот же список, но их оставили за бортом). Если коротко, поправка запрещала штатам незаконно ущемлять права граждан. И слово «незаконно» здесь, конечно, ключевое, оставляя лазейки для законотворчества. Заодно она увеличила представительство южных штатов в Конгрессе на 12 мест за рост населения после учета бывших рабов.

Все 1866–1867 года ситуация в южных штатах оставалась шаткой: массовые расовые беспорядки, особенно кровавые в Мемфисе и Новом Орлеане, унесли десятки жизней (в основном чернокожих). Тем не менее под давлением федеральных войск все южные штаты ратифицировали 14-ю поправку.

Недовольный положением дел Джонсон в 1868-м покинул Белый дом, потеряв всякую поддержку, и это при том, что именно при нём Америка купила Аляску – единственное, за что его ещё вспоминают добрым словом. Сменивший его генерал Улисс Грант, герой Гражданской войны, уже выступал за радикальную Реконструкцию Юга. Эра компромиссов закончилась.


15-Я ПОПРАВКА И КОНЕЦ ИЛЛЮЗИЙ

С новым президентом почти сразу протолкнули 15-ю поправку, запрещающую штатам лишать права голоса из-за расы, цвета кожи или бывшего рабства. В Конгрессе даже появился первый чернокожий депутат – республиканец и бывший цирюльник Джозеф Рейни.

Но были нюансы, касающиеся той самой «незаконности». Поправка блокировала только прямую расовую дискриминацию на выборах, но не мешала вводить имущественные или образовательные цензы. Штаты тут же этим воспользовались, особенно после вывода федеральных войск. Чтобы не отсечь бедных белых, придумали «дедушкину оговорку»: те, чьи предки голосовали до войны, освобождались от тестов на уровень грамотности. Формально это не было прямым расизмом, но на деле бывшие плантаторы сохранили власть, а бывшие рабы шансов сдать усложнённый тест на грамотность почти не имели.

Ещё эффективнее работало прямое насилие. В 1866-м в теннессийском Пуласки бывший генерал Конфедерации Натан Бедфорд Форрест основал тайную организацию Ку-клукс-клан, выступавшую против «доминирования черных». Даже при федеральных войсках с 1868-го по 1871-й Клан без суда линчевал десятки тысяч чернокожих. Помимо Клана, на Юге действовали и другие группы вроде «Белой лиги» или «Черных рубашек».



В 1877-м республиканец Резерфорд Хейс, рискуя проиграть президентские выборы из-за коррупционных скандалов, пошёл на сделку с южными выборщиками, пообещав вывести федеральные войска взамен на поддержку. Эти выборы и стали одними из самых грязных в истории США, фактически похоронив идею Реконструкции на долгие года. С победой Хейса и выводом войск руки у бывших плантаторов оказались развязаны.


КТО ТАКОЙ ДЖИМ КРОУ?

Первопроходцем в новом витке сегрегации стал Теннесси, который в 1881-м разделил места в транспорте по расе, создал отдельные школы, входы в рестораны, туалеты и прочее. Его примеру последовали Флорида и Луизиана, а Алабама даже вписала сегрегацию в конституцию, и 256-я статья о раздельных школах для белых и цветных детей действует до сих пор. В 2004-м и 2012-м в Конституцию пытались внести поправки и убрать эту статью, но парламент, на удивление, проголосовал против.

Но кто такой этот Джим Кроу, в честь которого названа целая эпоха общественного разделения? Несмотря на то что законы носят его имя, такого человека никогда не существовало.

Всё началось с молодого бродячего артиста Томаса Дартмута Райса. В 1830-х он сорвал бешеную популярность у белой публики, исполняя песню Jump Jim Crow с чёрной краской на лице, в карикатурном стереотипном образе ленивого кривляющегося чернокожего раба. Слово crow (ворона) американцы использовали как презрительное прозвище для черных ещё с начала XVIII века. Песня быстро разошлась по репертуарам других артистов, породив целый жанр комедийных представлений с оскорбительными пародиями на чернокожих. Любительские постановки подобного жанра сохранялись в американских школах до 1960-х годов.

Чернокожие кандидаты ещё могли баллотироваться в муниципалитеты южных городов, но на уровне штата или страны путь был закрыт. Демократы закон за законом перекраивали избирательное законодательство, пока «небелые» полностью не лишились прав. Снова.

В 1896-м Гомер Плесси из Нового Орлеана специально нарушил закон Луизианы тем, что купил билет первого класса и сел в вагон для белых. Он был чернокожим лишь на одну восьмую, но тем не менее его арестовали. Плесси заявлял, что закон нарушает 13-ю и 14-ю поправки и не соглашался с решениями местных судов, что в итоге и довело дело до Верховного суда США. Суд снова поддержал сегрегацию, признав законы Джима Кроу конституционными.


На деле же равенства не было. Образование, работа, медицина для черных оставались на порядок хуже, что лишь усиливало бытовой расизм. Южные конгрессмены блокировали любые реформы, сохраняя контроль элит над черной рабочей силой.

В «прогрессивном» XX веке ситуация лучше не стала. В 1913-м президентом выбрали южанина Вудро Вильсона. Его кабинет заполнили земляки, и сегрегация проникла даже в федеральные учреждения Вашингтона.


ВЕТЕР ПЕРЕМЕН И ПОСЛЕВОЕННОЕ ПРОБУЖДЕНИЕ

Реальные шаги к отмене расовой сегрегации начались только в 1940-е. После Второй мировой войны чернокожие солдаты возвращались из Европы и с Тихого океана, пролив кровь за свою страну, и не могли понять, почему дома их всё ещё считают людьми второго сорта.

Кульминацией этой столетней истории американского расизма стал инцидент 1946-го, когда в Южной Каролине прямо в военной форме избили ветерана Айзека Вудворда, получившего тяжелые увечья и от этого ослепшего. О случившемся узнал даже президент Гарри Трумэн, и было запущено федеральное расследование. Местный шериф вскоре предстал перед судом, а сам Трумэн отменил сегрегацию в вооружённых силах. Он стал первым президентом, кто по-настоящему взялся за гражданские права чернокожих. Для справки: с момента принятия 13-й поправки на тот момент прошло 83 года.

Поворотным моментом стало дело «Браун против Совета по образованию» в 1954-м. Оливер Браун из Топики (Канзас) был недоволен тем, что его дочь вынуждена ходить в школу для черных за 21 квартал, хотя школа для белых была рядом с домом. Дело дошло до Верховного суда, и тот неожиданно признал, что раздельное образование по расе не может быть равным и нарушает Конституцию. Систему Джима Кроу впервые серьёзно пошатнуло.

На Юге этим, конечно, были недовольны. Там считали, что решение Верховного суда их не касается, если противоречит законам штата, в чем были, безусловно, не правы. В 1963-м губернатор Алабамы Джордж Уоллес лично встал в дверях университета, блокируя вход чернокожим студентам. «Стояние в дверях» прекратил только президент Кеннеди, пригрозив старой «дубинкой» в виде ввода федеральных войск.

В 1957-м в Атланте основали Конференцию христианских лидеров Юга (SCLC). Одним из лидеров стал Мартин Лютер Кинг. Митинги, шествия и забастовки под эгидой SCLC стали беспрецедентными по масштабу, делая ставку на трансляции по национальному ТВ.


После убийства Кеннеди его преемник Линдон Джонсон собрал широкую коалицию с северными республиканцами и сломал южный блок в Конгрессе, чтобы в 1964-м принять Закон о гражданских правах – ключевой документ американской истории. Он гарантировал равный доступ к общественным местам, запретил дискриминацию по расе, религии и полу. Штаты-нарушители лишались федерального финансирования, Минюст получил право подавать иски.

Эра законов Джима Кроу официально закончилась.


HAPPY END?

Впрочем, есть одно маленькое но. С 2013 года, после решения Верховного суда в деле «Округ Шелби против Холдера», южным штатам больше не нужно одобрение Вашингтона для изменений в избирательных законах. И они этим активно пользуются – вводят новые барьеры, которые непропорционально бьют по меньшинствам.

Поэтому, называя вещи своими именами, когда мы говорим о рабстве, Реконструкции, Джиме Кроу и системном расизме в США, это не про эстетичные кадры из фильмов Netflix и не махровые карикатуры старого Disney. Для сравнения: Марш на Вашингтон случился через десять лет после смерти Сталина, а постсоветское пространство до сих пор не может определиться, как мы к нему относимся и кого чем обделили в те года. Так и американское общество: для них это все еще глубокая пульсирующая рана, которая лишь недавно перестала открыто кровоточить, но в любой момент может снова разойтись по швам.

Мы будем говорить об Америке ещё очень долго, ведь пока она остаётся главным экономическим, военным и культурным гегемоном планеты, и это, судя по всему, закончится очень нескоро. И понимать эту боль – значит лучше понимать ту политику, которая потом затронет всех остальных уже в виде тарифов, санкций, войн и «очень конкретных решений».

---

Максим Крылов
Иллюстрация: «За рубежом», Midjourney