здесь мы определяем глобальные коммуникационные тренды
Призрак империи
КАК БРИТАНИЯ ИЩЕТ СЕБЯ ЧЕРЕЗ ПРОШЛОЕ
Британская империя, над которой никогда не заходило солнце, давно пережила закат, но её призрак все еще бродит по избирательным урнам, напоминая о былой славе пожилым белым мужчинам из провинции. В век, когда статуи, установленные бывшими колонизаторами, могут пасть от рук «прогрессивных» активистов, идея империи все еще является мощной движущей силой, формирующей современную британскую политику.
В 2025 году в журнале British Journal of Political Science вышла статья «Политика имперской ностальгии», рассказывающая о том, что Британская империя, спустя десятки лет все еще жива в памяти британцев. Авторы исследования, основываясь на опросах 2000 респондентов и статистических моделях, показали, что около трети британцев испытывают ностальгию по эпохе империи, которую даже не застали.
Разбираемся, почему в эпоху woke-культуры, когда Netflix снимает сериалы о колониальных ужасах, империя всё ещё влияет на выбор избирателей и почему её призрак сильнее, чем дебаты о Brexit или мигрантах?
НОСТАЛЬГИЯ БЕЗ ВОСПОМИНАНИЙ
В русскоязычной культуре сформировалось свое специфическое понимание человека, ностальгирующего по монархическим временам. В случае с Великобританией же, где колонии были разбросаны по всему земному шару, ситуация немного сложнее.
Чтобы разобраться, кто эти люди, тоскующие по былой имперской славе, авторы статьи прибегли к факторному анализу. Они выделили ностальгию по империи как самостоятельный фактор, который нельзя просто списать на обычный национализм или тягу к авторитарности. Согласно результатам, около 24 % британцев выражают ностальгические убеждения, а 34 % — эмоциональную тоску по «золотому веку» империи. Логично также, что у старшего поколения этот процент выше, и с каждым десятилетием уровень ностальгии по имперским временам растёт. В среднем больше всего подобным настроениям подвержены белые мужчины с низким уровнем образования из провинциальных регионов. «Мы видим, что имперская ностальгия неуклонно и значительно возрастает с возрастом и заметно снижается с повышением уровня образования», - говорится в исследовании.
Основной источник, откуда широкие массы черпают представления об устройстве жизни в имперские времена, - это медиа. Фильмы и сериалы о викторианской эпохе, такие как «Виктория» или «Корона», уж слишком часто идеализируют колониализм, упуская все его темные стороны, такие как эксплуатация, голод и весьма жестокое подавление восстаний в колониях. В результате даже поколения, не заставшие империю, наследуют миф о ее «величии», переносят его на свои политические предпочтения и в итоге поддерживают партии, эксплуатирующие эту тему.
ГОЛОСОВАНИЕ ПО КАРТЕ ПРОШЛОГО
Имперская ностальгия чаще наблюдается среди сторонников правых партий, таких как консерваторы и Reform UK, и реже — среди приверженцев левых, включая лейбористов, либерал-демократов и зелёных. В статистических моделях эта ностальгия оказывается вторым по влиянию фактором на выборах — сразу после отношения к Евросоюзу. И даже темы миграции, склонности к авторитаризму и экономики отходят на второй план. При этом, если учесть общую тоску по «старым добрым временам» (не связанным конкретно с империей), эффект остаётся: ностальгия по колониальному прошлому особенно характерна именно для правого крыла.
При этом при использовании совместного анализа — когда респондентам показывали вымышленных политиков с разными взглядами на империю, если кандидат хвалил «цивилизационный эффект» (то есть, что империя несла в мир прогресс), то он хоть и получал значительную долю поддержки, но далеко не максимальную. Если же выдуманный кандидат говорил о зверствах империи, то он скорее отпугивал людей, особенно консерваторов. В итоге самым выигрышным вариантом оказалась стратегия золотой середины — признания и пользы, и вреда, без заострения на негативе.
ИДЕЯ ДОЛГОГО ХРАНЕНИЯ
Эта ностальгия по империи живёт не только в воспоминаниях тех, кто застал её расцвет в 1940–1950-х годах. Она передаётся дальше, от родителей к детям, через так называемую трансгенерационную память. Конечно, поколения меняются, и молодые британцы куда критичнее относятся к прошлому. Это особенно ярко проявляется в университетах, где активно «деколонизируют» учебные программы, убирая евроцентризм. Но ностальгия упорно цепляется за консервативные слои общества.
К тому же такая тоска по империи далеко не исключительная британская черта. В России «величие» от Петра Великого до Советского Союза часто служит удобным для популистов инструментом, подпитывающим национальный нарратив. Во Франции призраки алжирской войны до сих пор делят общество на тех, кто ностальгирует по колониальному «миру», и тех, кто его осуждает. В Британии же этот эффект усилился после Brexit, когда, выйдя из ЕС, страна потеряла часть своей только недавно приобретенной идентичности и теперь снова вынуждена искать её в прошлом. Имперский миф заполняет эту пустоту, обещая мнимый «суверенитет» в мире, где давно доминируют Китай и США, даже несмотря на то, что оппозиционные партии вроде тех же Reform UK пытаются радикализировать эту ностальгию.
Для левых политических сил, таких как лейбористы, это создает серьезную проблему. Критика колониального прошлого, включая эксплуатацию ресурсов и экономические кризисы в колониях, необходима для поддержания этической позиции. Но чрезмерный акцент на этих аспектах может отпугнуть центристский электорат, который ассоциирует империю с национальной гордостью и историческим величием. Лейбористам приходится искать баланс и признавать исторические преступления, но не делать их центральным элементом кампании, чтобы не отдавать голоса более популистским партиям вроде Reform UK.
Со сменой поколений влияние этой ностальгии, вероятно, ослабнет, и молодые британцы, выросшие в мультикультурной и глобализированной среде, не будут идеализировать это прошлое. Однако в XXI веке эта история выглядит как постепенная утрата национальной идентичности: прежние нарративы о доминировании вступают в противоречие с реальностью международных отношений, в которых Великобритания всё реже оказывается в авангарде мировой политики. И пока ностальгия остается фактором, влияющим на голосование, британская политика и дальше будет ориентирована на ретроспективу, а не на реальные стратегии развития.
Максим Крылов
Иллюстрация: «За рубежом», Midjourney
В 2025 году в журнале British Journal of Political Science вышла статья «Политика имперской ностальгии», рассказывающая о том, что Британская империя, спустя десятки лет все еще жива в памяти британцев. Авторы исследования, основываясь на опросах 2000 респондентов и статистических моделях, показали, что около трети британцев испытывают ностальгию по эпохе империи, которую даже не застали.
Разбираемся, почему в эпоху woke-культуры, когда Netflix снимает сериалы о колониальных ужасах, империя всё ещё влияет на выбор избирателей и почему её призрак сильнее, чем дебаты о Brexit или мигрантах?
НОСТАЛЬГИЯ БЕЗ ВОСПОМИНАНИЙ
В русскоязычной культуре сформировалось свое специфическое понимание человека, ностальгирующего по монархическим временам. В случае с Великобританией же, где колонии были разбросаны по всему земному шару, ситуация немного сложнее.
Чтобы разобраться, кто эти люди, тоскующие по былой имперской славе, авторы статьи прибегли к факторному анализу. Они выделили ностальгию по империи как самостоятельный фактор, который нельзя просто списать на обычный национализм или тягу к авторитарности. Согласно результатам, около 24 % британцев выражают ностальгические убеждения, а 34 % — эмоциональную тоску по «золотому веку» империи. Логично также, что у старшего поколения этот процент выше, и с каждым десятилетием уровень ностальгии по имперским временам растёт. В среднем больше всего подобным настроениям подвержены белые мужчины с низким уровнем образования из провинциальных регионов. «Мы видим, что имперская ностальгия неуклонно и значительно возрастает с возрастом и заметно снижается с повышением уровня образования», - говорится в исследовании.
И тут дело совсем не в количестве людей заставших те «славные» времена. Британская империя формально прекратила существование более 70 лет назад, с получением независимости Индии в 1947 году (не считая передачу Гонконга Китаю в 1997 году). Согласно демографическим данным, медианный возраст населения Великобритании в 2025 году составляет примерно 40 лет. Проще говоря: половина британцев родилась после 1985 года — то есть значительно позже событий, связанных с деколонизацией.
Основной источник, откуда широкие массы черпают представления об устройстве жизни в имперские времена, - это медиа. Фильмы и сериалы о викторианской эпохе, такие как «Виктория» или «Корона», уж слишком часто идеализируют колониализм, упуская все его темные стороны, такие как эксплуатация, голод и весьма жестокое подавление восстаний в колониях. В результате даже поколения, не заставшие империю, наследуют миф о ее «величии», переносят его на свои политические предпочтения и в итоге поддерживают партии, эксплуатирующие эту тему.
ГОЛОСОВАНИЕ ПО КАРТЕ ПРОШЛОГО
Имперская ностальгия чаще наблюдается среди сторонников правых партий, таких как консерваторы и Reform UK, и реже — среди приверженцев левых, включая лейбористов, либерал-демократов и зелёных. В статистических моделях эта ностальгия оказывается вторым по влиянию фактором на выборах — сразу после отношения к Евросоюзу. И даже темы миграции, склонности к авторитаризму и экономики отходят на второй план. При этом, если учесть общую тоску по «старым добрым временам» (не связанным конкретно с империей), эффект остаётся: ностальгия по колониальному прошлому особенно характерна именно для правого крыла.
При этом при использовании совместного анализа — когда респондентам показывали вымышленных политиков с разными взглядами на империю, если кандидат хвалил «цивилизационный эффект» (то есть, что империя несла в мир прогресс), то он хоть и получал значительную долю поддержки, но далеко не максимальную. Если же выдуманный кандидат говорил о зверствах империи, то он скорее отпугивал людей, особенно консерваторов. В итоге самым выигрышным вариантом оказалась стратегия золотой середины — признания и пользы, и вреда, без заострения на негативе.
ИДЕЯ ДОЛГОГО ХРАНЕНИЯ
Эта ностальгия по империи живёт не только в воспоминаниях тех, кто застал её расцвет в 1940–1950-х годах. Она передаётся дальше, от родителей к детям, через так называемую трансгенерационную память. Конечно, поколения меняются, и молодые британцы куда критичнее относятся к прошлому. Это особенно ярко проявляется в университетах, где активно «деколонизируют» учебные программы, убирая евроцентризм. Но ностальгия упорно цепляется за консервативные слои общества.
К тому же такая тоска по империи далеко не исключительная британская черта. В России «величие» от Петра Великого до Советского Союза часто служит удобным для популистов инструментом, подпитывающим национальный нарратив. Во Франции призраки алжирской войны до сих пор делят общество на тех, кто ностальгирует по колониальному «миру», и тех, кто его осуждает. В Британии же этот эффект усилился после Brexit, когда, выйдя из ЕС, страна потеряла часть своей только недавно приобретенной идентичности и теперь снова вынуждена искать её в прошлом. Имперский миф заполняет эту пустоту, обещая мнимый «суверенитет» в мире, где давно доминируют Китай и США, даже несмотря на то, что оппозиционные партии вроде тех же Reform UK пытаются радикализировать эту ностальгию.
Конечно, исследование в British Journal of Political Science сосредоточено на Британии, но не сводится только к ней. Деколонизация в XX веке позволила многим народам Азии, Африки и многих других регионов освободиться от британского доминирования, получив независимость. Однако в самой Британии имперское прошлое продолжает оказывать значительное влияние на политические процессы, формируя предпочтения избирателей и стратегии партий.
Для левых политических сил, таких как лейбористы, это создает серьезную проблему. Критика колониального прошлого, включая эксплуатацию ресурсов и экономические кризисы в колониях, необходима для поддержания этической позиции. Но чрезмерный акцент на этих аспектах может отпугнуть центристский электорат, который ассоциирует империю с национальной гордостью и историческим величием. Лейбористам приходится искать баланс и признавать исторические преступления, но не делать их центральным элементом кампании, чтобы не отдавать голоса более популистским партиям вроде Reform UK.
Со сменой поколений влияние этой ностальгии, вероятно, ослабнет, и молодые британцы, выросшие в мультикультурной и глобализированной среде, не будут идеализировать это прошлое. Однако в XXI веке эта история выглядит как постепенная утрата национальной идентичности: прежние нарративы о доминировании вступают в противоречие с реальностью международных отношений, в которых Великобритания всё реже оказывается в авангарде мировой политики. И пока ностальгия остается фактором, влияющим на голосование, британская политика и дальше будет ориентирована на ретроспективу, а не на реальные стратегии развития.
Максим Крылов
Иллюстрация: «За рубежом», Midjourney
23.12.2025
Важное
Евробюрократия бросает вызов американскому BigTech, разжигая пламя войны за цифровое влияние.
17.01.2026 13:00:00
Археологи в Бахрейне обнаружили редкий артефакт древней цивилизации Дилмун. Ученые оценивают возраст находки примерно в 3300 лет.
17.01.2026 09:00:00
Другие Статьи
Лекция об особенностях национальных обрядов и праздников в странах БРИКС.
Сможет ли ИИ повторить эффект парового двигателя и электричества по эффекту на экономику?
Африканские страны стремятся к технологическому суверенитету, но зависимость от иностранных инвестиций и глобальных технологических корпораций ставит под угрозу их планы.
Разбираем все технологические новинки выставки CES-2026.