Пределы правого поворота в Европе

Муниципальные выборы во Франции и приближающиеся парламентские выборы в Венгрии стали очередным тестом для правого крыла европейских бюрократов. Национальное объединение (RN) Марин Ле Пен в первом туре 16-17 марта набрало заметные позиции на юго-востоке страны, особенно в Марселе и Тулоне, где его кандидаты лидировали или шли вплотную к действующим мэрам. Однако во втором туре RN не смог взять ни одного крупного города. В Марселе социалист Бенуа Пайян победил с 54,6 % против 39,1 % у кандидата RN Франка Аллизио. В Тулоне и Ниме правые также потерпели поражение. Единственный заметный успех — союзник RN Эрик Сьотти в Ницце.

Вот уже как несколько лет мы наблюдаем рост правых настроений в Европе, играющий на руку пропагандистским нарративам. Но что если рост правых настроений в Европе совсем не тренд, а простая примитивная реакция на кризисы — миграцию, инфляцию, цены на энергоносители и усталость от приевшихся либеральных элит? Внешние триггеры лишь способствуют росту, заставляя базовую линию политического мейнстрима адаптироваться, а не сдавать позиции. Разбираемся, так ли это.



ЛОКАЛЬНЫЕ УСПЕХИ

Национальное объединение Марин Ле Пен уверенно удержала Перпиньян — свой главный оплот на юге, где мэром остаётся Луи Алио. RN также взяла несколько средних и небольших городов на юге страны, включая Каркассон, Ментон и Кань-сюр-Мер. В целом по стране правые значительно увеличили своё присутствие: число муниципалитетов под их контролем выросло, количество избранных советников заметно прибавилось, а уровень поддержки в отдельных коммунах достиг 35-42 % голосов.

Однако, как уже говорилось, во втором туре объем «французский правости» начал быстро сужаться. RN не смогла взять ни одного крупного города. Самая громкая неудача — Марсель, второй по величине город Франции. Действующий социалистический мэр Бенуа Пайян уверенно победил во втором туре с 54 % голосов, оставив кандидата RN Франка Аллизио с примерно 40 %. В Тулоне правый кандидат Лор Лавалетт, лидировавшая после первого тура, тоже проиграла действующему мэру от центра Жозе Масси. Аналогично не удалось взять и южный город Ним.



Даже там, где RN набирает внушительные проценты в первом туре, второй тур всегда превращается в непреодолимый барьер. Скорее всего, виноваты совсем не внезапная перемена в настроении избирателей правого толка или их недисциплинированность. Дело в устойчивой институциональной культуре Франции. Традиционно в решающий момент левые, центристы и умеренные правые объединяются в так называемый «республиканский фронт» — неформальную коалицию против RN. Работают и межпартийные договорённости, и давление префектур, и привычка элит не допускать «крайних» к реальной власти на местном уровне.

Подъём же правых стал прямой реакцией на реальные и болезненные французские темы, такие как рост преступности, высокие налоги, неконтролируемая миграция и усталость от нынешней политики Парижа. Многие избиратели на юге и в периферийных районах голосуют за правых только потому, что видят в них единственную силу, готовую говорить об этих темах прямо или хотя бы признать их существование.

Победы RN на муниципальном уровне, даже если их число выросло, дают партии дополнительные голоса в местных советах и некоторый административный опыт, но не предоставляют серьёзных рычагов влияния на национальную политику. Мэры не могут самостоятельно менять миграционное законодательство, выходить из директив ЕС по климату и энергетике или радикально пересматривать налоговую систему. RN по-прежнему остаётся в оппозиции на национальном уровне, а институциональные тормоза — от судебной системы до привычки элит к блокированию — продолжают работать.


ОРБАН ПОД ТЯЖЕЛЫМ ДАВЛЕНИЕМ

Парламентские выборы в Венгрии подходят к своему финалу на фоне крайне противоречивых и смешанных опросов общественного мнения. Оппозиционная центристско-правая партия Tisza («Тиса»), возглавляемая Петером Мадьяром — бывшим соратником Орбана, который перешёл в оппозицию, — еще в марте заметно укрепила свои позиции. И пока среди решительно настроенных избирателей «Тиса» лидирует с 58 % против 35 % у правящей партии «Фидес–ХДНП» (Fidesz–KDNP) Виктора Орбана. По другим опросам — около 46 % против 40 % и все еще не в пользу нынешнего премьера.

Виктор Орбан находится у власти уже 16 лет — с 2010 года. За это время он выстроил то, что сам называет «нелиберальной демократией»: сильную централизованную власть, контроль над ключевыми СМИ, судебной системой и экономическими рычагами. «Фидес» доминировал на венгерской политической сцене, успешно отражая предыдущие вызовы оппозиции. «Тиса» же, возникшая всего в 2024 году, быстро набрала силу на типично либеральной повестке: антикоррупционной политике, обещаниях вернуть Венгрию в «европейское русло» и разблокировать замороженные средства ЕС.



Орбан неоднократно пытался торговаться, блокируя важные решения ЕС, но это лишь ужесточает ответную реакцию Брюсселя. Даже потенциальная победа «Фидес» не снимет эти ограничения автоматически. Брюссель уже неоднократно доказывал, что способен тормозить наиболее спорные инициативы Будапешта — от миграционной политики до судебных реформ. Финансовые рычаги остаются одним из самых эффективных способов держать венгерское правительство в определённых рамках единого европейского рынка и правового пространства.


ПРАВО РУЛЯ?

Подъем правых партий в Европе в 2024–2026 годах, безусловно, нельзя назвать случайностью. Он напрямую связан с очень конкретными и болезненными вызовами, с которыми столкнулись европейцы. Рекордная миграционная нагрузка 2022-2025 годов, последствия военных конфликтов, резкий рост цен на энергоносители после отказа от российского газа и заметное разочарование в зелёной повестке — всё это создало почву для протестного голосования.

По данным многочисленных европейских опросов этих лет, именно эти темы — безопасность, миграция, высокие счета за электричество и газ, а также ощущение, что власти не слышат обычных людей, — волновали больше всего избирателей правого и право-популистского спектра. Национальное объединение (RN) во Франции, «Альтернатива для Германии», «Братья Италии» Джорджи Мелони, правящие силы в Словакии и другие движения активно набирали очки именно на этих вопросах.

Однако статистика выборов и последующая практика показывают одну устойчивую закономерность: когда острота кризиса немного спадает или центристские и левые силы предлагают частичные решения (ужесточение контроля на границах, временные субсидии на электроэнергию, корректировки миграционной политики), правый импульс заметно теряет динамику. Протест остаётся, но он редко перерастает в фундаментальную смену курса.


На практике всё оказалось по-другому. В правительстве Мелони существенно смягчила риторику по ключевым вопросам евро и НАТО. Италия продолжила активно поддерживать Украину, сохранила лояльность альянсу и старалась не рисковать доступом к европейским фондам восстановления экономики NextGenerationEU («Следующее поколение ЕС» — план восстановления для равномерного выхода разных частей ЕС из кризиса COVID-19 и модернизации экономики). Радикальные лозунги предвыборной кампании во многом остались на уровне заявлений, а реальная политика подстраивалась под необходимость оставаться внутри единого европейского рынка и получать миллиарды евро помощи. Это позволило Италии избежать серьёзных конфликтов с Брюсселем, хотя и вызвало разочарование у наиболее радикальной части электората.


НЕСУЩИЕ КОНСТРУКЦИИ

Европейская политика держится на трёх мощных механизмах, которые правый подъём не разрушает, а скорее заставляет работать активнее и тем самым укрепляет:

1. Наднациональное право ЕС. Суд Европейского союза и Еврокомиссия имеют приоритет над национальными законами в ключевых сферах — миграции, конкуренции, климатической политике и на внутреннем рынке. Любая попытка серьёзного «нелиберального» разворота сразу наталкивается на процедуры нарушения, судебные иски и обязательные корректировки.

2. Финансовые рычаги. Бюджет ЕС, фонды восстановления и программа NextGenerationEU тесно привязаны к соблюдению «верховенства права». Венгрия уже потеряла миллиарды евро из-за заморозки средств в результате невыполнения условий антикоррупционных и судебных реформ. Эти деньги — мощный стимул для правительств оставаться в рамках.

3. Культура политических коалиций. Во Франции, Германии, Испании и многих других странах центристы и левые традиционно объединяются, чтобы не допустить правых к реальной власти — даже если для этого приходится идти на компромиссы и временные альянсы. Это подкреплено вполне рациональным политическим расчетом: правые партии до сих пор считаются «токсичными» для широких и стабильных коалиций.


Сегодняшний подъём правых сил в Европе — это не смена парадигмы, а симптом глубоких проблем и болезни роста европейской модели. Избиратели действительно хотят больше жёсткой, «правой» политики по миграции, безопасности и экономике. Но сама конструкция ЕС устроена таким образом, что максимум, на который они могут рассчитывать, — это постепенная корректировка курса внутри существующего либерального каркаса. Настоящей революции, которая сломала бы фундамент европейской политики, пока не происходит и вряд ли когда-либо произойдет.

---

Иван Коновалов
Иллюстрация: «За рубежом», Leonardo.ai