Политическая вечность

Если неделя в политике – это много, то год может показаться вечностью. Французам это известно лучше других. Они уже пережили то, что кажется целыми эпохами затянувшейся президентской гонки, но им всё равно предстоит перенести ещё 12 месяцев политических дрязг, прежде чем они опустят бюллетени в урны в апреле 2027-го. Затем пройдёт ещё полгода, уже глубокой осенью, прежде чем новый обитатель Елисейского дворца сможет превратить свои обещания в реальные реформы. «За рубежом» публикует перевод статьи журнала The Economist о том, как календарь выборов лишает французских президентов «золотых ста дней» и почему Эммануэлю Макрону стоит пожертвовать двумя месяцами своего срока ради будущего Пятой республики.

Президентские сроки начинаются так вяло не потому, что французы не хотят перемен (хотя часто это именно так). Скорее, историческая случайность оставила государство с избирательным календарём, который затрудняет новым главам государства выполнение их обещаний. Существует неочевидный способ это исправить. Размышляя о своем наследии, Эммануэлю Макрону стоило бы подумать о перенастройке графика выборов. Добровольный уход с поста чуть раньше срока – та жертва последним кусочком своего мандата, которую стоит принести.



Политики всего мира знают: первые сто дней нового лидера задают тон всему остальному сроку. Не во Франции, увы. Кто бы ни сменил Макрона (а он сам не может баллотироваться на третий срок подряд), ему придётся выжидать. На практике его первым шагом станет роспуск зашедшего в тупик парламента, чтобы заручиться работоспособным большинством. За этим последует ещё одна общенациональная кампания и два тура голосования уже поздней весной. Новые депутаты займут свои места в Национальном собрании в последнюю неделю июня – всего за несколько дней до того, как парламент уйдёт на трёхмесячные каникулы.

Даже если будет созвана внеочередная парламентская сессия (конституция это допускает), весь остальной Париж разъезжается в отпуска сразу после Дня взятия Бастилии 14 июля. Попытки добиться чего-либо в августе – это административный эквивалент крика в пустоту. Сентябрь ненамного лучше. Весь месяц посвящён la rentrée sociale – «социальному возвращению», когда профсоюзы демонстрируют свою силу забастовками. Есть способы получше начать президентство, чем провоцировать массовые протесты.

Итак, к тому моменту, когда глава государства будет готов нормально управлять страной, наступит октябрь – почти 170 дней с тех пор, как избиратели впервые потянулись к урнам для голосования. Кто-то назовёт зацикленность на первых ста днях одержимостью горстки зазнавшихся журналистов (большинство из которых тоже в отпуске всё лето). Но это совсем не так. Французские лидеры теряют популярность, а значит, и пространство для манёвра – с пугающей быстротой. В июне 2017 года, в первый полный месяц правления Макрона, его поддерживали 64 % граждан, по данным института общественного мнения IFOP. К октябрю этот показатель упал до 42 %. Оба его предшественника тоже теряли расположение избирателей на раннем этапе, а вместе с ним и свой политический запал. Только Макрон продержался больше одного срока.


Но вот сроки этих выборов (весеннее голосование, за которым следует политическая летняя спячка) – это не продуманная стратагема французских технократов, скорее случайность истории. Первые президентские выборы в Пятой республике проходили в декабре, победитель вступал в должность в январе (хотя первый президент, Шарль де Голль, де-факто захватил власть ещё раньше). Если бы так продолжалось и дальше, это было бы идеальное время, чтобы новый лидер навязал стране свой набор политических «новогодних обещаний».

Увы, с тех пор этот избирательный календарь был изменён по воле случая. Жорж Помпиду, сменивший генерала де Голля на посту президента, скончался в апреле 1974 года. И с тех пор уже безо всякой иной причины граждане Франции голосуют за нового главу государства примерно в это же время года. В большинстве президентских систем (как в США или Бразилии) дата выборов зафиксирована законом в максимально удобный для страны момент. В парламентских системах (как в Великобритании или Индии) сроки зависят от политических обстоятельств. Только во Франции график голосования одновременно и случайный, и вот уже полвека привязанный к самому неудобному времени года.

Какое-то время весенние выборы были ещё терпимы. Новым президентам редко приходилось распускать ассамблею, так что они могли хотя бы начать реформы до отпусков. Но это в прошлом. В 2000 году конституционная реформа сократила президентский срок с семи до пяти лет – ровно до парламентского. На практике это означает, что после каждых президентских выборов (а они могут проходить чаще) неизбежно следуют новые законодательные выборы. Итог: правящий механизм – президент, министры и депутаты – получает первый прилив власти именно в тот момент, когда эффект от его появления, скорее всего, будет притуплен.


ПОСЛЕ МЕНЯ – ИНЕРЦИЯ

Существуют два способа перенести голосование на более благоприятное время: трудный и лёгкий. Трудный – через поправки к конституции, процесс запутанный. Лёгкий – для Эммануэля Макрона: просто объявить, что он уйдёт в отставку чуть раньше срока. Скажем, перенесёт свой уход на февраль 2027 года, на пару месяцев раньше запланированного. Это даст его преемнику или преемнице и их команде чистую возможность провести стодневный рывок, прежде чем весь Париж отправится на пляжи. Такой ранний уход сократит пребывание Макрона у власти всего на 2 % от его десятилетия в Елисейском дворце. И что с того? Он всё ещё кипит идеями, но уже хромая утка. Если новая дата будет объявлена достаточно заранее, это не повлияет на ход кампании.

Но дело не только в том, что будущий хозяин Елисейского дворца получит шанс на эффективный старт. Так будет с каждым последующим президентом Пятой республики. Сторонники Макрона воспротивятся этой идее, особенно если следующий глава государства окажется из популистских правых. Действительно, нынешний лидер показал себя лучше большинства, доказав, что ранние преобразования не невозможны: он быстро обнародовал свой первый пакет мер. Он мог бы возразить, что досрочно уйти должен его преемник, а не он. Но лучший момент – сейчас. Большинство реформ, улучшающих положение страны, требуют политических жертв. Этой жертвой мог бы стать господин Макрон. Чуть более короткое президентство способно принести куда более долгосрочные перемены.

---

Перевод Юлии Рождественской
Иллюстрация: «За рубежом», Leonardo.ai