Побег из Китая

На протяжении десятилетий Китай активно привлекал иностранный капитал. Власти Поднебесной создавали условия для западных компаний, чтобы те делились технологиями в обмен на доступ к своему огромному рынку. Это способствовало появлению компаний, которые не только догнали западных конкурентов по качеству своей продукции, но и предложили более низкие цены. В результате китайские производители начали активно экспортировать товары на Запад. В результате «китайского шока» (экономическое явление, связанное с переходом Китая к массовому производству разнообразных товаров – прим. ред.) в центральных районах Америки начались экономические трудности и социальные потрясения. Однако теперь пришла очередь Китая беспокоиться. Его производители бегут.

За первое полугодие прошлого года китайские компании инвестировали рекордные 177 миллиардов долларов в нефинансовые активы за рубежом. Более 80 % этих средств были направлены на развивающиеся рынки в «нулевые» проекты, то есть на создание чего-то нового без использования готовых решений. Эти проекты стартуют с идеи, проходят весь путь разработки до внедрения, при этом активы создаются своими силами, а не покупаются.



Общий объем этих инвестиций эквивалентен 1 % ВВП Китая - примерно столько же японские конгломераты ежегодно тратили на офшорное производство в середине 1980-х годов. Эта волна прямых иностранных инвестиций трансформировала глобальные процессы производства стран Юго-Восточной Азии и способствовала росту их экономик и укреплению позиций в цепочке формирования стоимости.



На инвестиционный бум за пределами страны повлияла в первую очередь политика США и Китая. Торговые тарифы, введенные администрацией Дональда Трампа во время его первого президентского срока, вынудили китайские компании переносить производство своих товаров в другие страны с тем, чтобы избежать высоких пошлин. Кроме этого, вести бизнес в Китае стало сложнее: стоимость рабочей силы значительно выросла, а низкие потребительские расходы и государственная поддержка кредитования производителей привели к жесткой ценовой конкуренции.

Вот почему китайские компании начали инвестировать в заводы на развивающихся рынках и производить, в том числе, товары с высокой добавленной стоимостью, такие как электромобили (EV) и полупроводники. Этот процесс отличается от ситуации 2014–2016 годов, когда наблюдался резкий рост инвестиций из Китая, так как государство призвало компании «выходить на глобальные рынки». Тогда инвесторы покупали активы на Западе, такие, например, как отель Waldorf Astoria, чтобы сохранить капитал, отмечает Тило Ханеманн из исследовательской компании Rhodium Group. Если в 2016 году 80 % китайских инвестиций приходилось на развитые страны, то к 2023 году их доля сократилась до 30 %.

Сегодня основными бенефициарами китайских инвестиций стали страны, которые служат «связующими звеньями» для доступа Китая к западным рынкам. Многие из них расположены в Юго-Восточной Азии. Например, Вьетнам получает деньги на производство товаров с низкой добавленной стоимостью, Индонезия - за добычу важнейших полезных ископаемых, а Малайзия и Таиланд становятся центрами производства электромобилей. Такие инвестиции можно считать позитивными, поскольку они способствуют развитию местных экономик.

Капитал, вложенный в строительство заводов или дата-центры, более надежен, чем торговля долгами развивающихся рынков. Инвестиции в создание новых объектов имеют более значимый мультипликативный эффект, чем просто приобретение существующих предприятий. Иностранные инвестиции приносят дополнительные выгоды, поскольку происходит обмен технологиями и навыками.

Однако китайские инвестиции не всегда приносят ожидаемые выгоды. Китайские компании нередко предпочитают нанимать своих соотечественников, даже за границей. С января по ноябрь прошлого года на китайских платформах по поиску работы было размещено более 418 000 вакансий, связанных с зарубежными командировками. Даже в Германии, где легко найти квалифицированную рабочую силу, пятая часть сотрудников на заводе CATL по производству аккумуляторов — китайцы. По словам бывшего заместителя министра Малайзии Онга Киан Мина, в его стране местные жители «редко составляют более половины» рабочей силы на китайских предприятиях. Малайзийский чиновник неохотно признает, что правило о соотношении местных и иностранных работников 80:20 там практически не соблюдается.

ЗАМОК И КЛЮЧ

Китайские власти не хотят выносить свои «ноу-хау» за пределы страны. Министерство торговли предупредило производителей электромобилей, что они не могут передавать ключевые технологии производства за границу. В декабре прошлого года правительство ввело требование о получении лицензий на экспорт стратегически важных технологий. Регуляторы намерены ограничить зарубежную деятельность китайских компаний созданием таких заводов, где рабочие просто будут собирать продукцию из китайских комплектующих. Однако такая политика усиливает зависимость других стран от китайского импорта, что приводит к торговому дисбалансу. Страны Юго-Восточной Азии (АСЕАН) за январь-октябрь 2024 года потратили значительно больше денег на импорт товаров из Китая, чем получили от экспорта в Китай. Этот дефицит составил 144 миллиарда долларов, что на 38 % больше, чем за тот же период в 2023 году.

Что еще хуже, китайские компании активно вытесняют конкурентов. Строительство заводов за рубежом открывает им доступ к новым рынкам. Например, в 2023 году китайские автопроизводители удвоили свою долю на рынке Таиланда, где открылся новый завод BYD, до 11 %, чем не только вытеснили конкурентов, но и вынудили закрыться небольшие местные компании по производству автозапчастей.



Такая политика вызывает недовольство в странах, принимающих китайские инвестиции. Как отмечает чиновник из Куала-Лумпура, инвесторы «не должны просто использовать нашу землю, не нанимая наших людей и не покупая нашу продукцию». Малайзия планирует ввести налоги для компаний, которые нанимают слишком много иностранных работников. Одновременно АСЕАН ведет переговоры с Китаем о новом торговом соглашении, которое, как ожидается, будет включать обязательства по обмену технологиями.

Столкнувшись с таким давлением, китайские инвесторы могут начать локализовывать свою деятельность. Например, представитель завода китайской компании по производству аккумуляторов CATL в Тюрингии (Германия) с гордостью заявил, что в столовой предприятия теперь подают как китайские, так и немецкие блюда.

Азиатские чиновники надеются, что новые компании создадут локальные цепочки поставок. Однако китайским фирмам приходится балансировать между требованиями зарубежных партнеров и внутренней политикой. Чем больше производств локализуется за границей, тем сильнее китайские власти видят в этом угрозу для национальной экономики.

По мнению некоторых китайских экономистов, перенос производства дешевых товаров за пределы Китая позволит стране сосредоточиться на более высокотехнологичных и прибыльных отраслях. Однако власти Китая не хотят терять даже те производства, которые создают товары с низкой добавленной стоимостью, поскольку они приносят экономическую выгоду и рабочие места в регионе.

Чиновник из города Цзиньцзяна, известного как «столица застежек-молний», заявил государственным СМИ, что мигрирующие компании не смогут так же эффективно наладить свои цепочки поставок за границей. В сталелитейном центре, городе Цзясине, власти провели опрос среди компаний о планах по переносу их производств за пределы страны, предупредив о рисках для экономической стабильности бизнеса, которые возникнут в связи с «беспорядочными инвестициями за рубеж». Эксперты из Государственного аналитического центра призывают сохранить «основную часть ведущих предприятий в Китае, насколько это возможно».

Китайские государственные чиновники находятся в более сложной ситуации, чем в 2016 году, когда они в последний раз беспокоились о «опустошении» экономики. Тогда они ограничили исходящий поток капитала, отмечает Дэвид Любин из Chatham House, аналитического центра. Государство ввело ограничения на обмен валюты и систему «банковских светофоров», которая регулировала потоки капитала, вводя ограничения в зависимости от экономической ситуации. Когда происходил кризис, вводился «красный свет», ограничивающий вывод средств, при стабильности — «зеленый свет», дающий свободу капиталу. «Желтый свет» означал условные ограничения, при которых разрешались только определенные инвестиции. Благодаря этой трехцветной системе объем зарубежных инвестиций сократился на 35 % за год.

Но, как отмечает Любин, сейчас ситуация другая: Китай извлекает выгоду от того, что некоторые его компании могут обходить американские тарифы, что помогает экономике страны. Страна оказалась в более сложном положении: с одной стороны, нужно контролировать потоки капитала, а с другой - слишком велико искушение воспользоваться возможностями, которые дает обход торговых барьеров.



Национальная комиссия по развитию и реформам уже похвалила город Чунцин и провинцию Юньнань за привлечение компаний из более богатых провинций. «В условиях ускоренной перестройки глобальных производственных цепочек, — заявили в ведомстве, — Китаю важно сохранить свою производственную базу, используя экономический потенциал большой страны».

Политика привела к тому, что фирмы обратились в бегство. Но она же может вернуть их домой.

---

The Economist
Перевод Антона Дубровского