Обратная сторона медали

Экономика Бразилии сегодня выглядит лучше, чем многие ожидали. Президент Лула да Силва надеется, что именно эти показатели обеспечат ему победу на выборах осенью. Но за внешним благополучием скрываются много проблем, ставящих под вопрос вау-эффект от экономического успеха. «За рубежом» публикует перевод статьи журнала The Economist о том, что скрывается за хорошими цифрами.

Исход всеобщих выборов в Бразилии в октябре будет зависеть от двух вещей: уровня преступности и состояния кошельков избирателей. Президент Луис Инасиу Лула да Силва, более известный как Лула, делает ставку на экономику — он рассчитывает, что именно она обеспечит ему переизбрание.



На первый взгляд у него есть все основания для оптимизма. Экономика растет примерно на 3% в год и уже третий год подряд. Инфляция на уровне 4,3% по бразильским меркам выглядит умеренной. Безработица — на историческом минимуме.



НАСКОЛЬКО ВСЕ ПЛОХО?

Государственный долг Бразилии развивается по неустойчивой траектории. По оценкам Международного валютного фонда, к 2030 году валовой госдолг достигнет 99% ВВП (против 62% в 2010-м). Это примерно на 30 процентных пунктов выше среднего уровня по региону. Номинальный дефицит бюджета — внушительные 8,1% ВВП, причем почти полностью он состоит из процентных платежей по долгу. Скептики небезосновательно ожидают проблем.

Предприниматели в Сан-Паулу обвиняют щедрое социальное государство и мягкую бюджетную политику Лулы. В этом есть доля правды. В январе 2023 года Лула пришел к власти, унаследовав первичный профицит в 1,4% ВВП и общий дефицит около 4,5%. Но к концу 2025 года появился первичный дефицит в 0,4% ВВП — это означает, что государство стало тратить больше, чем получает.

Рынки восприняли это как сигнал, что власти могут не справиться с ростом долга. В результате был Центробанк вынужден установить процентные ставки на уровне 10% — одни из самых высоких в мире. Это вытесняет частные инвестиции и тормозит рост. Инвестиции в Бразилии составляют всего 17% ВВП — примерно вдвое меньше, чем в Индии.

Но было бы ошибкой сводить все проблемы к одному Луле. Экономику подтачивает гораздо более глубокая проблема: способность влиятельных групп выбивать для себя льготы при любой власти. Многие из этих привилегий буквально «вшиты» в громоздкую и трудноизменяемую конституцию страны. Реализация экономического потенциала Бразилии зависит от того, найдут ли депутаты, избранные в октябре, найти в себе мужество пойти против укоренившихся интересов.


СОЦИАЛЬНЫЕ ВЫПЛАТЫ — НЕ ГЛАВНЫЙ ВРАГ

Социальные программы часто обвиняют в раздувании расходов, но на деле это не совсем так. Они обходятся бюджету примерно в $83 млрд в год (3,7% ВВП). Сюда входит ключевая программа Bolsa Família — выплаты бедным семьям при условии вакцинации детей и их обучения в школе, а также пособия по инвалидности и безработице. Расходы на здравоохранение и образование — около 4% ВВП на каждую сферу, что сопоставимо с другими странами региона. «Я классический либерал, — говорит Фрага, — но сокращение расходов на здравоохранение и образование не было бы моим приоритетом».

Куда серьезнее по экономике бьют пенсионные обязательства и чрезвычайно сложная налоговая система. Пенсии обходятся государству в 10% ВВП. Без реформ к 2050 году Бразилия будет тратить на них больше, чем многие более богатые страны. При этом доля молодежи в населении сопоставима с Чили или Мексикой, а расходы на пенсии уже находятся на уровне Японии. Реформа 2019 года, которая ввела минимальный пенсионный возраст, проблему не решила.



Особенно дорого обходится «избалованный» госсектор. В стране около 13 млн госслужащих и 40 млн работников частного сектора. Высокие зарплаты и щедрые пенсии притягивают самых образованных людей в государственные структуры, фактически субсидируя благосостояние верхушки.

Самые привилегированные — судьи и военные. Судебная система стоит 1,3% ВВП (вторая по дороговизне в мире), главным образом из-за пенсионных выплат. Военные часто выходят на пенсию до 55 лет, получая выплаты, равные полной зарплате. «Нам нужны масштабные структурные реформы, включая пенсионную, и начинать их нужно сверху, — говорит замминистра финансов Дариу Дуриган. — Нельзя сохранять огромные пенсии для военных и судей, сокращая их для обычных граждан».

Изменить статус-кво крайне сложно, поскольку пенсионная реформа требует внесения поправок в конституцию. Она предписывает индексировать пенсии на рост минимальной заработной платы. Поскольку все современные президенты, особенно Лула, повышали минимальную зарплату, государство было вынуждено постоянно увеличивать пенсионные выплаты.

Если пенсионеры получают меньше, чем считают справедливым, они легко выигрывают дела в судах. Ежегодно федеральное правительство теряет сумму, эквивалентную 2,5% ВВП, из-за судебных решений о пенсионных и социальных выплатах.

Политики пытались обойти эти ограничения, вводя сложные бюджетные правила, призванные ограничить государственные расходы и завоевать доверие рынков. Это не сработало. Пока пенсионная система не реформирована, вера в финансовую устойчивость Бразилии не появится. Это недоверие обходится стране в 0,5–1 п. п. экономического роста в год — до 250 млрд долларов за десятилетие.


САМАЯ ЗАПУТАННАЯ НАЛОГОВАЯ СИСТЕМА В МИРЕ

Рост сдерживает и самая запутанная налоговая система в мире. Бразилия собирает около 34% ВВП в виде налогов — больше, чем многие сопоставимые ей страны. Но система крайне неэффективна. По данным опроса Deloitte, компании тратят десятки тысяч часов в год на налоговую отчетность. Экономические потери оцениваются примерно так же, как и от отсутствия бюджетного доверия — около 0,5% ВВП в год.

Номинальная ставка налога на прибыль — 34%, но реальная для большинства компаний — 16–18%. Большинство компаний подпадают под специальные налоговые режимы. Так, режим Simples позволяет фирмам с оборотом до $900 тыс. платить налог всего 4% с выручки. Другой режим разрешает компаниям с оборотом до $14 млн платить налог с прогнозируемой, а не фактической прибыли. В результате из 16,5 млн компаний в стране лишь около 220 тыс. платят налог на прибыль по полной ставке.



Власти осознают масштаб проблемы. С 2019 года новые налоговые льготы вводятся максимум на пять лет, то есть не закрепляются бессрочно. Кроме того, поправка 2021 года установила предел: к 2029 году совокупная «стоимость» льгот — то есть объем недополученных бюджетом доходов из-за налоговых послаблений — не должна превышать 2% ВВП. Реформа 2023 года упрощает систему косвенных налогов, объединяя их в двойной НДС, что может увеличить ВВП на 4,5% к моменту полного внедрения в 2033 году.

Однако большинство реформ, как и следовало ожидать, содержит многочисленные исключения. Режим Simples и зона свободной торговли Манауса — провалившаяся промышленная политика с гигантскими налоговыми льготами — были выведены за скобки. Оба режима закреплены в конституции. Налоги на прибыль и фонд оплаты труда почти не затронуты. Пенсионная реформа остается политически взрывоопасной темой. Если политики не найдут в себе решимости навести порядок, Бразилию ждет затяжная стагнация, ведущая к кризису.

---

Перевод Ивана Коновалова
Иллюстрация: «За рубежом», Leonardo.ai